Виктория Селман – Границы безумия (страница 28)

На пресс-конференции!

Там было очень людно. Народу набилось — яйца отдавить, как говорили парни из спецназа. Или словно блох у дворняжки, если вспомнить любимые присказки Дункана.

В такой толпе легко подобраться сзади и незаметно отхватить прядь.

До сих пор я исходила из того, что Протыкатель — непрофессионал. Это соответствовало профилю дезорганизованного преступника. Но если он и впрямь был на пресс-конференции, значит, я ошиблась.

Потому что в конференц-зале присутствовали только полицейские и журналисты. Туда пускали по приглашениям. Строго по списку. Следовательно, если Протыкатель побывал сегодня в Скотленд-Ярде, значит, либо он служит в полиции, либо работает в СМИ.

И наиболее вероятным кандидатом на роль преступника — учитывая, как близко я к нему стояла, рассмотрев на лице каждый прыщик, — был Найджел Фингерлинг.

Может, не зря я с самого начала сочла его подозрительным?

Глава 52

Каким бы абсурдом это ни казалось, но теперь, по здравом размышлении, многое вставало на свои места. Усталость Фингерлинга и его тяга к сахару нынешним утром. Признаки наркотической зависимости. Психическая неуравновешенность, о которой говорил Джек. Все вполне соответствовало профилю.

Вдобавок недавно он расстался с подружкой. Это могло встряхнуть его настолько, чтобы снова взяться за нож.

Не говоря уже о том, как он разозлился, когда я отказалась с ним выпить. После чего он, будучи шизофреником, вполне мог на мне зациклиться.

А еще пишет чернильной ручкой. Причем, если вспомнить про пятно на рубашке, — черной.

Принято считать, что шизофреники не могут удержаться на работе, и зачастую так оно и есть. Однако, если пациент находится в стадии ремиссии, он вполне может справляться со служебными обязанностями. История знает примеры шизофреников с приличным послужным списком.

Не так давно я читала интервью с одной дамой-профессором в области права из Университета штата Сан-Диего, которая, страдая шизофренией, сумела получить «Грант для гениев» от фонда Макартуров[37]. Она говорила, что, невзирая на психопатические мысли и галлюцинации, способна работать со всей отдачей.

Пусть подобного рода шизофреники встречаются редко, Протыкатель может попадать в их число. Если это Фингерлинг, тогда понятно, откуда у него мой домашний номер телефона, как он сумел отстричь мне волосы и, возможно, за мной следить.

Однако в таком случае откуда на последнем месте преступления детали, выдающие дезорганизованного убийцу? Что я упускаю? Чего не замечаю?..

Первое, чему нас учили в спецназе, — не делать предположений. Как говорил один из моих инструкторов, «предположения — верная дорога в жопу».

Какой бы невероятной ни казалась мысль, что инспектор Скотленд-Ярда на самом деле серийный убийца, я не смела позволить себе такой роскоши: допустить, будто Фингерлинг ни при чем. Это станет фатальной ошибкой. По собственному опыту я знала, что доверие порой убивает быстрее, чем снайперская винтовка. На людей положиться нельзя — они слишком часто подводят.

Конечно, это вовсе не значит, что я должна ворваться в штаб-квартиру Скотленд-Ярда, обвиняя Фингерлинга во всех грехах. Доказательства пока были лишь косвенными, хотя неизменно сводились к одному. Прежде чем ставить в известность старшего инспектора Фэлкона, надо быть уверенной на сто процентов. Если укажу на Фингерлинга, а потом выяснится, что все-таки я не права, про дальнейшее сотрудничество со Скотленд-Ярдом придется забыть.

Впрочем, отсутствие определенности — еще не повод складывать руки. Пока я окончательно не исключу Фингерлинга, ни его, ни всю следственную бригаду привлекать нельзя. Пусть среди них немало приятелей Дункана — однако прямо сейчас я не могла позволить себе такой роскоши и кому-то довериться. В первую очередь хотя бы потому, что информацию они тут же будут сливать Фингерлингу, старшему следователю, ведущему дело.

Я расхаживала по комнате взад-вперед, стуча кулаком по ладони и снова и снова задавая себе одни и те же вопросы. Может, я схожу с ума? Неверно оцениваю ситуацию? Не помню даже, когда я последний раз спала восемь часов подряд. Я устала, топталась на месте. Может, раздуваю из мухи слона… Мне нужен объективный, взвешенный взгляд со стороны.

Я вытащила мобильник и нажала на контакт в самом верху списка. Раздался гудок, и затем:

— «Это Джек Вулф. Пожалуйста, оставьте сооб-щение».

Я не стала ничего говорить. Мне вообще не стоило ему звонить.

Джек знает меня как облупленную. Знает, что я не могу спать без включенного радио и что я всю квартиру перекрасила в желтый, пытаясь разогнать внутренний мрак. Он знает, что я в глубокой яме и питаюсь одними лишь тостами с джемом и что радостнее всего мне в те моменты, когда я завалена работой и не замечаю ничего вокруг.

И причина вовсе не в том, что я выворачиваю перед ним душу наизнанку — просто он умеет разглядеть всю ту хрень, что творится у меня в душе. Отчасти потому, что он журналист, но не только. Мы с ним на одной волне.

— Иногда мне кажется, Вулфи понимает тебя лучше меня, — замечал порой Дункан.

А я, хоть и отмахивалась — мол, глупости, — тем не менее признавала, что в чем-то он, пожалуй, прав.

От Джека у меня никогда не было секретов, но сегодняшнее стоит оставить в тайне. Нельзя никому доверять. Даже ему. Не потому что я считала, будто он меня предаст. Просто сейчас казалось, что умнее следовать приказам и никого не втягивать в это дело.

Если не послушаться, я подвергну опасности не только свою жизнь, но и жизни ни в чем не повинных людей на улицах города. Это Протыкатель заявил вполне однозначно. Мне не к кому обратиться за помощью.

И он проследит, чтобы так оно и было.

Глава 53

Вопрос лишь в том, каким образом ему удается за мной следить?

Я задумалась.

Инстинктивно выглянула в окно, встав сбоку, чтобы меня не заметили с дороги. Пусто — только двое рабочих заделывают яму, и женщина с зачесанными в пучок волосами тащит большое пугало.

Однако в стороне, чуть дальше по улице, стояла серебристая машина. Похожая на «Хонду». Может, там сидит Протыкатель? И это он ехал за нами вчера вечером?

Я слегка наклонилась, присматриваясь. К автомобилю ковыляла старушка с пакетом из «Моррисона»[38]. Она нашарила в сумке ключи, отперла замок и уселась внутрь. Когда машина отъехала, я разглядела, что это не «Хонда», а «Хёндэ». Они похожи, издалека их легко перепутать.

Итак, если он не видит меня с дороги, то как отслеживает мои перемещения?

Я задернула шторы, погасила свет и встала посреди гостиной, широко расставив ноги и подбоченившись. Внимательно оглядела комнату, мысленно отмечая каждый предмет.

Настольная лампа, телефон и старый томик Солженицына в мягкой обложке на тумбочке возле дивана. Три подушки — одна примятая с тех пор, как я спала, остальные лежат нетронутыми на том же месте.

Планшет, ручка «Паркер» и последнее письмо Протыкателя на обеденном столе. Бокал из цветного стекла и опустевшая бутылка вина на кофейном столике. На письменном столе — мозаичная пепельница, раньше принадлежавшая отцу. Бумаги, придавленные камнем, который Дункан нашел на пляже Чесил тем летом, когда мы ездили в Дорсет. Чашка из-под кофе. Карты. Схемы. Заметки.

Все лежало так, как я оставила. А что насчет книжных полок?

Вроде, книги стояли по местам; впрочем, я не могла знать наверняка — их чересчур много. Среди них могла затесаться лишняя, со скрытой камерой. Я сама так делала, вспомнить хотя бы операцию в Афганистане.

Я принесла табуретку и принялась просматривать каждый том, перелистывая страницы и прощупывая корешки. «Анализ поведенческих улик». «Руководство по классификации преступлений». Гениальная книга Джо Наварро «Я вижу, о чем вы думаете». «Охотники за разумом». «Исследования по психологии насилия».

Я прошлась пальцем по корешкам работ, собранных во время десятинедельной программы в Национальной академии ФБР в Квантико, куда меня приглашали пару лет назад. Одна бумага, никаких проводов.

Проверила прежних любимцев: «Беседа птиц»[39]. «Алхимия счастья»[40]. Сборник Руми[41], книга очерков Резы Барахени[42], рассказы Шахриара Манданипура[43].

Пусто. Пусто. Пусто.

Я глубоко вздохнула и провела рукой по волосам. Что дальше? Жучок в телефоне?

Включив трубку, прислушалась. Обычный гудок. Будь телефон на прослушке, во время разговора раздавались бы треск и шипение, а еще щелчки, когда подсоединяется вторая линия.

Надо позвонить кому-то, кто не захочет со мной общаться. Так будет проще услышать посторонние шумы. Я выбрала в списке контактов номер матери.

— Здравствуй, Эммелин. Это Зиба.

— О, здравствуй, милая… Дело срочное? А то я немного занята.

Кто бы сомневался.

— Нет, ничего такого. Просто решила узнать, как дела.

— О, замечательно. — Мать смущенно замолчала. — У тебя ведь все хорошо?

— Да, отлично. — Я выдержала паузу, прислушиваясь к тишине. Ничего. — Ладно, потом позвоню.

— Хорошо.

Мать с облегчением выдохнула.

Я повесила трубку. Телефон чист, хотя это еще не значит, что «жучок» не спрятан где-нибудь в комнате.

Пройдя на кухню, я сняла портативный радиоприемник и настроила его на прием сигналов в верхнем диапазоне волн. Затем медленно прошлась по квартире, водя прибором вдоль стен — вверх и вниз, пока не проверила каждый сантиметр. Никаких посторонних тресков или визга.