Виктория Савенко – Зов Гаттераса (страница 1)

Виктория Савенко

Зов Гаттераса

**Пролог**

12 ноября 1865 года

«Здравствуй, мама. У меня хорошая весть! Мечта сбылась: я теперь работаю в центре Манхэттена. Работа мне нравится. Приезжай в гости, а лучше — переезжай. Целую, твоя Эдит.»

21 ноября 1865 г.

«Кэсси, прости меня. Я виноват, и это не прощается так просто. Можно описать всё в письме, но я хочу встречи. Давай поговорим? Если готова, жди меня у второго причала в Уилмингтоне, я буду там следующим рейсом. Любящий тебя Бобби.»

28 ноября 1865 г.

«Мам, пап, как вы там? Я свожу концы с концами, но зато там, где мечтала быть. Я знаю, что всё временно, что все трудности лишь пыль — перед большой целью. Я встретила знакомую — она так выросла, а я будто во сне бегу на месте к своей мечте. Но мне нравится работа, и я, кажется, влюбилась. Счастье так близко... Мама, папа, спасибо за всё!»

3 декабря 1865 года

«Милый Джон! У тебя родился сын. Скорее возвращайся, я не могу всё это выдержать одна. Кажется, он во сне улыбается. Твоя Мэри.»

**Глава 1. Ложные надежды. 9 декабря 1865 года, 22:07.**

Корабль «Сириус» шёл почтовым рейсом из Нью-Йорка в Уилмингтон. Сотни писем — к своим адресатам.

Деревянный корпус корабля выкрашен в чёрный, а палубы — в белый. «Сириус» буквально блестел от новой краски. Над палубой возвышались стальные мачты с реями для косых парусов. А на корме — переливалось золотом имя «Sirius».

На борту в нумерованных, деревянных креслах сидели люди, укутавшись в пледы. Солёный ветер разносил ароматы книг и запах пищи по палубе. Тишина смешивалась с шелестом газет.

Эндрю Блэквуд стоял у штурвала. Ещё восемнадцать лет назад он мечтал уходить в море, а сегодня он думал о том, как сильно хотел домой. Капитан всё поправлял парусиновые брюки и кутался в бушлат — одежда стала ему велика.

Чуть поодаль, у грузового люка, матрос в простой рубахе и парусиновых брюках — с медной серьгой в ухе — проверял крепление брезента, под которым в трюме лежали сотни почтовых мешков.

Ванесса — милая старушка — бродила по борту в поисках сиамской кошки: «Лили, иди ко мне!» — и у камбуза послышалось жалобное «мяу».

Мальчик лет пяти сидел на корточках за бочкой с солониной, ждал, пока его найдёт мама.

К капитану подошёл помощник с двумя кружками, излучавшими аромат крепкого чая. Одну вежливо протянул.

— Чаю?

— Чаю и домой, — Эндрю благодарно улыбнулся.

Приближались сумерки. Капитан стоял у штурвала, смотрел вдаль, потирал глаза. Что это? Туман?

— Сбавить ход!

Корабль стал двигаться медленнее. Наступила тишина. Волны были тихими как никогда — полный штиль. Корабль медленно входил в туман.

Видимость — ноль.

— Гудок, — бросил он, не оборачиваясь.

Гудок за гудком. Тишина.

Послышался ответный гудок. Капитан замер: звук шёл с востока, где не было ничего, кроме открытого океана.

Он не поверил своим ушам и продолжил вслушиваться в тишину.

На этот раз капитан услышал нечто иное. Мелодия? Женский голос, одурманивающий, нежный — он доносился будто отовсюду. Эндрю подумал, что ему нездоровится, посмотрел на помощника, бледного, с испуганным выражением лица. Значит, не кажется.

— Возьми южнее, — пробормотал капитан, не отрывая взгляда от тумана.

Это была ошибка. Толчок. Капитана бросило на штурвал грудью. В последнюю секунду он успел подумать о дочке с голубой ленточкой в волосах. Боль. Он слышал крики, женский плач внизу, треск дерева — и мелодию. Таинственный фантом пытался заглушить всё происходящее.

Мелководье. Корабль не тонул в глубокой воде, он налетел на отмель, уходящую от мыса на мили в океан. Корпус трещал каждую секунду. Волна заходила в каждую каюту, не щадя ни женщин, ни мужчин.

Было холодно, мокро. Соль пекла глаза, раны, отдавалась привкусом во рту. Бежать некуда. Маленький, пятилетний мальчик кричал от боли, нога распорота почти до кости, мать также была ранена, звала на помощь. Старушка Ванесса умерла мгновенно, кошка сидела рядом, будто всё чувствовала и понимала, а в воздухе всё ещё витало «Лили, иди ко мне».

Волна перевернула тело. Что-то тускло блеснуло — медная серьга. Тот самый матрос больше не дышал. Его путь был закончен.

Ждать помощи было неоткуда. Смерть настигла каждого. Кто-то умер быстро, кто-то медленно и мучительно.

Лишь письма остались целы, но так и не дошли до своих адресатов.

**Глава 2. Голос**

_Здесь всегда был туман. Кажется, что только я вижу, что в нём скрыто. Прошлое и будущее — они здесь, но это ловушка.

Я чувствую, как море меняется. Вибрации под водой сильнее прежнего. Что там, наверху?

Так и есть. Туман густеет. Портал становится всё различимее, но он закрыт…_

Сирена кричала до последнего. Последовал удар — глухой, страшный, сотрясший воду до самого дна. Корабль потерпел крушение. И в этот момент произошло то, что невозможно объяснить. Под водой раздался толчок такой силы, что даже то, что было на дне, поднялось к поверхности. Затем с этого места пошла волна во все стороны. Она разрасталась всё больше по мере удаления.

Мир сирены изменился. Она не понимала, что происходило и что ждало её дальше.

Появлялись силуэты… Очертания тех, кто ещё недавно дышал на палубе «Сириуса».

Моника не знала, что делать, но что-то внутри неё шептало: действуй. Она начала издавать мощную вибрацию, которая чувствовалась и в воздухе, и в воде. Вибрация дошла до каждой девушки с корабля, и все разом издали крик боли — мгновенный, но короткий.

Первая сирена была поражена. Она видела преображение каждой девушки. Сиренево-голубая чешуя, хвост, плавники… Всё менялось, и теперь Моника будто видела своё преображение со стороны. Её сёстры преобразились, но Моника была больше каждой из них. У каждой сирены были разные глаза, как при жизни, но ярче, они даже светились в темноте. Новые сирены прозвали первую Матерью.

— Что с нами? А где мужчины? — спросила одна из сирен.

— Мужчины ушли в другой мир. А вы останетесь со мной.

— Но почему ты не взяла и их?

— Они нас погубят.

— С чего ты взяла?

— Спроси у Марка, если встретишь.

Последовали долгие расспросы, кто такой Марк. Девушка вздохнула, ей было больно вспоминать эту историю, но всё-таки она решила поведать её сёстрам.

Моника пробыла в море под туманом двадцать восемь лет в одиночестве. Её прошлое спало на дне вместе с ней. Но сегодня, увидев лица новых сестёр, она впервые решила рассказать о своём горе. Мать закрыла глаза. Её голос стал тихим, монотонным… Сёстры придвинулись ближе.

1837 год. Территория маяка на острове Хаттерас у мыса. Первая ночь.

Моника рассказывала дочери о море, которое находилось в двух шагах.

— Глубины моря скрывают самые необычные тайны. Никто не смог и ещё долго-долго не сможет исследовать дно морских глубин…

Она посмотрела на Эмили, которая выглядела слабой. Тусклая масляная лампа у кровати едва освещала красноватый оттенок кожи девочки.

— Мам, а что там, за морем? — покашляв, спросила дочь.

— За морем — другая жизнь. Когда-нибудь я покажу тебе.

Маяк стоял на узкой песчаной косе острова Хаттерас — последнем клочке суши перед бескрайней Атлантикой.

Свет от маяка пробивался в окно. Эмили сразу подумала о папе и уснула.

С первыми лучами, пробившимися сквозь окно, пришёл и Марк. Он принёс в дом запах керосина, смешанного с ароматом волн. Тяжёлый плащ и сапоги заняли отведённое место. Марк сел за стол, на котором его ждали горячий чай и кукурузные лепёшки с маслом.

— Эмили уже спит? — спросил Марк, не поднимая глаз.

— Да, но… кажется, она простыла.