Виктория Русских – Ловушка для Босса (страница 2)
– Нет, спасибо. И тебе не советую.
Пить алкоголь на работе запрещено правилами клуба, и Надя ходит по лезвию. Или ее уволит Равиль, или она в нетрезвом состоянии сорвется с пилона головой вниз и сломает шею. Такие случаи у нас уже были, инвалидность на всю жизнь.
– Ну и зря, – делает еще глоток. – Как у тебя получается работать на трезвую голову? Не понимаю. Я б уже давно чокнулась, – прячет фляжку в сумку, душится духами и взбивает кудрявую копну волос.
– Будь осторожна, не свались с каблуков на лестнице и не зависай на пилоне головой вниз.
– Ладно. Пошла к своему шесту, он меня уже заждался.
– Надь, а что там у подъезда было? Ты не договорила.
– А! У подъезда новенький «Мини Купер» последней модели стоял, красненький! Прикинь? Мечты сбываются! На Мальдивы лечу через неделю. Ну все, ушла. Пожелай мне хороших чаевых.
– Хороших чаевых!
– Увидимся, крошка! Не скучай!
Надя посылает мне воздушный поцелуй, поправляет лифчик и выходит, цокая длинными каблуками.
Остаюсь одна. В гримёрке повисает непривычная тишина – все девочки в зале и на пилонах.
Заканчиваю с ярким мейкапом, пристально смотрю на себя в зеркало и не узнаю. Неужели это я? Почему я здесь? Как я сюда попала? Неужели не было другого выхода?
А, может, все-таки был? Вдруг я что-то упустила? Кровь пульсирует в висках, в глазах темнеет. В который раз начинаю прокручивать в голове события последних лет и всевозможные способы решения проблемы.
Вот я профессионально занимаюсь спортивными танцами – кандидат в мастера спорта, заканчиваю школу с золотой медалью, поступаю в институт, собираюсь стать гением пиара. А потом жизнь стремительно катится под откос – травма колена на соревнованиях, знакомство с Антоном в больнице, бурный роман, незапланированная беременность. Потом исчезновение Антона, рождение Ильюши, попытки совместить учебу и материнство.
Было сложно, но мама помогала, и мы справились. Жизнь вроде как стала налаживаться. После окончания института устраиваюсь в известную компанию начинающим специалистом с большими перспективами, которым не суждено было случиться. Как гром среди ясного неба шокировала новость о редкой болезни сына, которую взялись лечить только немецкие врачи.
Мы с мамой продали все, что только можно, но денег на лечение все равно не хватало.
Благотворительные фонды тянули время, банки не давали кредит на такую большую сумму, квартиру было не продать – соседка баба Вера отказалась менять свою комнату на квартиру в новостройке.
Я не собиралась работать стриптизершей. Такой расклад мог бы присниться мне только в страшном сне, а у мамы случился бы разрыв сердца, если бы она узнала. Но, как говорится, «не мы такие, жизнь такая». И эта жизнь так сложилась, что стриптиз оказался единственным способом заработать неплохие деньги.
Нет, у меня не было выбора. Точка.
Скидываю халатик, под которым белоснежное нижнее белье. На ноги надеваю белые стрипы-босоножки. Накидываю на себя одежду, которую сорву во время танца – полупрозрачную комбинацию и длинный пеньюар. Беру в руки маску для глаз и выхожу из гримёрки.
Иду по пустынному едва освещенному коридору, стук каблуков отдается глухим эхо, будто кто-то невидимый шагает следом.
Останавливаюсь у кулис, осторожно заглядываю в зал через щель в шторах и оцениваю обстановку.
Главная сцена пуста, но уже дышит ожиданием и напряжением. Боковые подиумы живут своей жизнью – полуголые девочки во главе с Надей движутся вокруг пилонов с ленивой грацией. На первый взгляд их движения томны и небрежны, но в этой расслабленности – скрытая сила, отточенная до автоматизма. Надя задает ритм, и остальные следуют за ней, отрабатывая паузу перед тем, как сцена взорвется ослепительным светом и завораживающим танцем.
Зеркальные шары под потолком вращаются, бросая на стены скользящие пятна – как чешуя огромной рыбы, всплывающей из темноты. Бармен ловко жонглирует бутылками за стойкой. У столиков – полумрак и шепот. Женские силуэты клонятся к мужским и скользят между столиками, как тени, оставляя за собой шлейф чего-то запретного.
Пока все спокойно.
Обычно я отрабатываю от трех до пяти выходов. Каждую ночь я балансирую между молотом и наковальней. Самое главное – не перейти тонкую, почти неуловимую грань и не сорваться, соблазнившись большими легкими деньгами. Не упасть в пропасть, откуда уже не будет пути назад. Бедная Надя может оправдывать себя как угодно, но она давно уже в этой пропасти.
Диджей объявляет мой выход:
– А сейчас, уважаемые господа мужчины, встречайте нашу прекрасную звездочку, очаровательную «Леди Ночь»! Только для вас и только сегодня! Такого танца вы не видели еще никогда! Всё внимание на сцену!
Звучит мой трек.
Надеваю на глаза белую ажурную маску – единственное условие, с которым я согласилась танцевать. Равилю пришлось согласиться.
Медленно выхожу на главную сцену к пилону. Яркие софиты бьют в глаза. Обхватываю руками холодный металл, подтягиваюсь и, извиваясь змейкой, кручусь вокруг стремительной каруселью. Белоснежный шлейф пеньюара эффектно развивается следом.
Стараюсь не смотреть в зал на сидящих за столиками мужчин, чтобы не сталкиваться с их плотоядными взглядами.
Краем глаза замечаю Равиля, сидящего у бара и наблюдающего за мной. Охранник Валера стоит тут же у сцены, чтобы в случае грубых приставаний нетрезвых развязных посетителей успеть меня спасти.
На автомате исполняю свой отточенный до мельчайших деталей танец с элементами стриптиза. Я должна продемонстрировать страсть, передать свои эмоции и искру мужчинам, сидящим в зале, зажечь их внутреннее пламя. Моя задача – раскочегарить их, красиво раздеться и… удалиться, оставляя на растерзание их кошельки другим девочкам.
Глава 2. Женя
Ранним утромвыхожу из клуба через черный вход в сером спортивном костюме, ветровке и кроссовках. На голове кепка, на плече объемная сумка с вещами.
У дверей стоит охранник Валера и, зевая, лениво курит сигарету.
Пряча лицо под кепкой, боязливо осматриваюсь. Часто бывает, что в этом дворе девчонок подкарауливают назойливые воздыхатели. Кого-то здесь когда-то убили, кого-то украли, кого-то преследовали, кого-то до смерти напугали.
– Не боись, иди спокойно. Я уже всех расшугал, – успокаивает меня Валера, состоящий из угрожающей груды мышц
– Спасибо, Валер. Вторые сутки пошли?
– Ага. Как бы продержаться?
– Держись.
Быстро прохожу через двор под арку, а затем сворачиваю на центральный бульвар.
Москва неохотно пробуждается. Улицы оживают и постепенно заполняются спешащими на работу людьми. Город превращается в деловую турбину, торопливую и безразличную.
Глубоко вдыхаю прохладу, в которой еще плавают остатки ночной свежести и кутаюсь в ветровку чуть плотнее. Медленно прогуливаясь, иду по направлению к любимой кофейне и встречаю по пути теплые лучики восходящего солнца.
Подхожу к дверям как раз к открытию. Усаживаюсь за столик у окна и заказываю любимое блюдо – сырники с черникой и кофе.
Достаю из сумки ноутбук, открываю и забиваю в поисковик: «Жданов Михаил Геннадьевич».
Гугл послушно выдает результат поиска – на экране появляется несколько фото здоровенного холеного мужика далеко за пятьдесят, но прекрасно сохранившегося. Генеральный директор ликеро-водочного завода «Багратион».
Так вот ты какой... Внимательно изучаю черты лица Жданова. И что-то такое до боли знакомое в них, к сожалению, наблюдается.
Лежащий на столе мобильник начинает звенеть – входящий видео звонок от мамы из Берлина.
– Привет, Женя, – улыбается мне мама. – А ты где?
– Привет. В кафе завтракаю. На работу в офис сейчас поеду.
Мама не знает о моей ночной деятельности. Наверняка догадывается о том, что я не работаю в офисе, но принципиально не расспрашивает. Не хочет знать правду, чтобы не расстраиваться. Я ее понимаю и тщательно скрываю, откуда у меня деньги. Хватит с нее переживаний за внука.
– Что-то ты похудела, бледная какая-то, – всматривается мама в мое лицо. – Ты питаешься хоть чем-то без меня? Или как обычно одним кофе жива? А надо ежедневно потреблять белки, жиры и углеводы. И высыпаться обязательно – восемь часов как минимум. Это я тебе как медик говорю. Слышишь меня?
– Слышу.
– Иначе в сорок лет разваливаться начнешь как я.
– Мам, я все поняла. Буду есть и спать, – послушно соглашаюсь. – Что мы все обо мне? Как Ильюша? Что с анализами? Как ты?
– Я? Я-то в порядке. Сейчас в нашей съемной студии, скоро поеду к Ильюше в больницу. Он молодцом, держится. Вчера разговаривала с его лечащим доктором. Общие анализы в пределах нормы, но результат пункции неудовлетворительный.
– Что это значит?
– Это значит то, чего мы так боялись – еще один курс лечения как минимум на пять тысяч евро, – мамин голос начинает дрожать. – Женя, мы снова попадаем на деньги, которых у нас нет. Плюс расходы на проживание и пребывание в больнице…
Она замолкает и в отчаянии закрывает лицо руками.
– Мам, не переживай. Деньги я тебе пришлю, только не волнуйся, – утешаю как могу и вру во спасение, ясно понимая, что денег мне взять неоткуда.
Сама стараюсь не расплакаться и сжимаю зубы. Срочно беру эмоции под контроль и включаю в себе внутреннего терминатора.
Вижу, как мама берет себя в руки и пытается улыбнуться.
– А что с фондами? Наша очередь не подошла?