Виктория Румянцева – ИИгрушечная любовь (страница 4)
– Я такая родилась! Порой ножки начинали двигаться так быстро, что я падала, а иногда, наоборот, не могли даже сделать один шаг, как будто застряли. Потому что мои мышцы были немного слабые, они не могли работать так, как у других детей.
– Ой, это было больно? Ну, когда ножки и ручки не слушались?
– Скорее обидно. Это как… хм… если бы ты пыталась поднять игрушку, совсем маленькую, но та казалась слишком тяжёлой… или представь, что ты рисуешь, но вместо карандаша в руках у тебя пружинка. Мне было трудно держать мелкие предметы. Особенно горько становилось, когда я видела, как другие дети бегали, прыгали, играли. А ещё я часто… эм… странно улыбалась. Не специально. Лицо меня не слушалось, как мои ручки и ножки. Одна злая воспитательница в детском саду называла меня Джокером, – Элла поморщилась.
Неприятные воспоминания. Она никогда не забудет, как та воспитательница схватила её и стала трясти, словно грушу:
– Почему ты надо мной смеёшься? Я что, клоун? Прекрати! Хватит улыбаться, я сказала!
Элле было невыносимо обидно. Её захлестнули эмоции, и потому она просто не могла объяснить, что не специально «смеётся» над этой приблажной.
– А кто это такой – Джокер?
– Герой фильма. Он был очень популярным много лет назад, когда я была в твоём возрасте. Этот Джокер улыбался, но не потому, что ему было весело, а само так получалось, когда он расстраивался или нервничал.
– А-а, я тоже так делала! Когда подвернула шею на карусели… Все ребята стали надо мной смеяться. Я – вместе с ними, хотя мне было больно и обидно! Не хотелось, чтобы все это видели!
– Что?! Когда ты шею подвернула?! – взволновалась Элла.
– Мама! Всё уже обратно… разгладилось.
– А почему я ничего не знаю? Это не шутки, Вероника Павловна!
Девочка напряглась. По имени-отчеству родители её называли тогда, когда были ну очень сердиты.
– Потому что я улыбалась, говорю же. Шелли ничего не поняла. Она, оказывается, не отличает, когда я правда радостная, а когда притворяюсь. Ещё один повод её поменять на новую!.. Если бы Шелли увидела, что я подвернула шею, тебе бы наябедничала. Уж нет! Вы бы потом меня сто лет не пускали кататься в парке! Мам, ну всё! Правда!
– Вероника Павловна, пообещай, что не будешь скрывать от меня такие вещи! Если ты поранишься, ударишься – обязательно говори мне или Шелли!
– Обещаю, мамочка! – Вероничка патетически прижала руку к сердцу. – Рассказывай дальше про жирафчика!..
– Я была не такой, как другие дети, потому меня часто пытались обидеть, обозвать, даже стукнуть. Со мной не хотели играть некоторые ребята. Потом я уже и сама к ним не подходила…
– Вот козлы! – с чувством произнесла дочь и тут же прикрыла рот ладошкой.
Мама только снисходительно улыбнулась:
– Просто родители не учили их, что нельзя обижать тех, кто выглядит не так, как ты. Человек не виноват в том, что он родился… нездоровым или некрасивым. Это не делает его плохим и не значит, что у него нет души! Он не заслуживает гадких слов в свой адрес!
У Эллы, тогда ещё Тюриной, была лёгкая форма детского церебрального паралича (ДЦП) и неврологические нарушения. Этим и объяснялись проблемы с лицевыми мышцами, гримасы…
Двадцать первый век неуклонно приближался к своей четверти, а у некоторых людей в голове всё ещё шумел дремучий лес стереотипов. Иногда оттуда выглядывали злые волки-оборотни осуждения.
Например, как-то маленькую Эллу изгнали с детской площадки. Незнакомый мальчик вдруг сказал: «Баба Яга!» и стал бить её совком. Эмма Владимировна, мама Эллы, сделала замечание родительнице ребёнка, вперившейся в телефон. Та оказалась дерзкой, мгновенно ощетинилась:
– А чего вы хотите? Ваша дочь пугает других детей! И мне на неё смотреть страшно! Кто знает, что у такой на уме? – и это говорит мамаша агрессивного мальчишки.
Элла разозлилась, что мерзкая тётка орёт на маму, и швырнула ей песок в лицо с воплем индейца апачи. Ох, как та злыдня блажила! Элла и слов таких доселе не слышала, пока её собственный «нормальный» сыночка методично ломал чужие куличики и гоготал.
Мама после того случая плакала, закрывшись в ванной. И Элла рыдала, да так, что, казалось, сердце вылетит от всхлипов. Девочка не задумывалась о том, что такое несправедливость, но её выжигало именно это ощущение. «Что я им сделала?» – и душа сгибалась, как непослушные ножки, а потом падала и со стуком ударялась об пол.
Осложнялась ситуация тем, что Тюрины жили в глубинке, застывшей во времени и в пространстве. Из достопримечательностей – торговый центр, мекка для всех горожан, тусовочное место. Градообразующим предприятием был завод по производству электроники и микроэлектронных компонентов. Там и работали родители Эллы. Отец, Фёдор Александрович, трудился сборщиком сложных электронных изделий (сенсоров, компьютерных чипов…), а мама, Эмма Владимировна, была секретарём.
В городке не было специальных школ и детских садов для детей с особыми потребностями, реабилитологов, педагогов, которые могли бы помочь Элле. Приходилось ездить в областной центр.
В детском саду девочка не прижилась.
«Характер тот ещё!» и «Не социальная она», – говорили об Элле. Девочка не умела сглатывать обиды. То есть обижать девочку из-за её болезни – нормально, а если она ответила – кошмар, разбойница, хулиганка!
Строптивицу доверили заботам бабушки матери. Валентина Леонидовна была образованной женщиной, но болезнь внучки в какой-то момент довела её до отчаяния, потому она утратила критичность. Как-то бабушка отдала последние деньги за марафон желаний в социальной сети, причём выбрала VIP-тариф, надеясь, что это откроет доступ к сакральным знаниям. Увы, нет. «
Вместо реабилитологов бабушка стала водить Эллу в церковь и к ворожеям. Валентина Леонидовна решила: во всём виноваты окаянные бесы, которые кружат вокруг внучки и хотят поработить её чистую душу. Поэтому она дерётся в ответ!
Женщина не видела никаких противоречий в своих воззрениях! В её голове мирно уживались и храмы, и деревенские ведуньи, и эзотерика.
Ярче всего Элла запомнила поездку к одной эксцентричной «колдунье» без переднего зуба, от которой шло неприятное амбре. Женщина обкатывала её яйцами, а потом разбивала их и выбрасывала, нашёптывая что-то зловещее.
– И где же бесы? – спросила девочка.
– Вылетают в окошко.
– А почему я их не вижу?
– Тёмных сущностей могут узреть только избранные люди, душа моя.
– А откуда они у меня? – Элла посмотрела в окно, омываемое осенним дождём. Потёки на стекле были грязными. Видимо, бесы так торопились сбежать, что разбивались. Неудивительно. Наверняка даже им было не по нраву вдыхать аромат, исходивший от ворожеи.
Тётка посмотрела на девочку:
– Ты сама знаешь ответ! – выдохнула она.
– Эм… Нет! – от взгляда этой дамочки Эллу оторопь взяла.
– Я вижу, что за твоей спиной стоит бесёнок! – глаза женщины сверкнули.
После того сеанса Элла ночью боялась сомкнуть глаза. Бесёнок не дремлет! Он ходил по квартире, скрипел половицами, подхихикивал. Девочка откуда-то знала, что его зовут Шмородулька.
Двадцать первый век перевалил за четверть…
Эмма Владимировна была вынуждена оставить работу и заниматься дочерью самостоятельно.
Валентина Леонидовна на неё обиделась:
– Забыли вы про веру! Только к Нему надо обращаться за помощью! Губите девочку дальше!
Тюрины с ужасом ждали школы. Как Элла будет учиться?! А ведь она смышлёная девочка! Читать любит!
Папа, Фёдор Александрович, отправился на заработки в столицу. Он надеялся, что со временем удастся там обосноваться и забрать семью, чтобы дочь училась там.
– Мои родители делали для меня всё, что было в их силах, Вероничка, – на сердце Эллы блеснула слеза. Нет, не на глазах. Это было настолько сильное чувство, что оно не могло выразиться и выплакаться. – Твои бабушка Эмма и дедушка Федя – достойнейшие люди.
Элла вернулась к рассказу:
– Значит, у нас всё было грустно. Потом твоего дедушку пригласили в… эээ… – не так-то просто превращать реальную историю в подобие сказки для малышки, – в королевство «умных» роботов! В этом королевстве трудились волшебники-инженеры, которые оживляли игрушки!
– Как ты?
– Вроде того!
Фёдора Александровича взяли в «Playvolution» – новую компанию, занимающуюся разработкой «умных» гаджетов с элементами искусственного интеллекта. Кто знал, что через много лет она объединится с двумя такими же и станет крупнейшей в стране корпорацией «Инотрон»!
Отец Эллы, правда, не был сведущ в теме искусственного интеллекта, но от него этого и не требовалось. Знания он набирал в процессе. В компании мужчина занимался тем же, чем и в родном N-ске.
Фёдор Александрович подчёркивал, что получил работу в компании в том числе благодаря Элле. В нём не были слишком заинтересованы, пока обычно сдержанный и молчаливый, не выболтал, что у него дочь с ДЦП. Если бы не Элла, не отправился бы он так далеко на поиски работы.
Оказалось, у руководителя, Льва Дмитриевича, был сын с таким же диагнозом. Только, в отличие от Эллы, парнишка не ходил. Собственно говоря, Лев Дмитриевич и занялся разработкой роботов-компаньонов, чтобы создать помощников для таких людей, как его сын.