Виктория Румянцева – ИИгрушечная любовь (страница 6)
– Темноты. Здесь живёт Шмородулька!
– А кто это?
– Бесёнок!
– В моей базе данных нет достоверной информации о существовании привидений и монстров, Элла. Вероятность их нахождения в твоей комнате – менее 0, 00001 %. Может быть, когда я обновлюсь, у меня появятся другие данные…
– Так Шмородулька может становиться невидимым!
Жирафчик задумался:
– Невидимые монстры? Это противоречит законам физики, Элла. Разве что эти бесы могут поглощать свет…
– Да ну тебя! – девочка накрылась одеялом с головой.
– Сейчас просвечу комнату! Всех чудовищ поймаю, если они здесь есть! – пообещал жирафчик. – Локатор активирован!
Элла приподняла одеяло. Пушистый жирафчик ходил по комнате, подсвечивая комнату инфракрасными лучами из глаз:
– Поиск невидимых монстров начат… Обнаружено: 0 бесов. Вероятность их появления остаётся крайне низкой.
– А в шкафу? Шмородулька мог залезть и под кровать!
– Логично. Такие места вполне могут служить укрытием.
Жюль заглянул в шкаф, просветил его, потом наклонился, вытянул шею, заглядывая под кровать.
– Осторожно, жирафчик! Он может и тебя цапнуть! – испугалась Элла.
Девочка с неожиданной резвостью спрыгнула с кровати. Сама она боялась злющей тёмной сущности, но за нового плюшевого друга была готова вступить с бесёнком в неравный бой. Её ноздри затрепетали. Пусть только попробует тронуть Жюля!
– Осмотр места завершён, – сообщил жирафчик. – Чудовища не обнаружены. Спи спокойно, Элла.
– Может быть, Шмородулька просто боится тебя…
– Тогда моё присутствие является эффективной мерой защиты, Элла! Спи спокойно, – мягко произнёс Жюль. – Я буду отгонять от тебя всех невидимых бесов. Забодаю их!
И Элле стало так спокойно! Жираф, большой и добрый, стоял около её кровати. И девочка знала: больше ни один бес не решится подобраться!
– А я тоже буду защищать тебя, Жюль, – клятвенно пообещала Элла и провалилась в объятья Морфея.
То же сделала и Вероничка. Прослушав одну из своих любимых историй, она умильно улыбнулась и засопела в подушку.
Щемящее доброе чувство, кружившееся балериной в комнате, исполнило последний на сегодня пируэт, обратилось в бабочку и село на изголовье её кроватки.
Глава третья.
ПЛЮШЕВЫЕ НЕ СДАЮТСЯ!
«Шавушка» Вероничка, блестя глазами, предвкушала новую порцию историй о Жюле. Щемящее чувство уже не танцевало балериной. Оно устало. Сидело на краешке кровати и с нежностью смотрело на Эллу и её дочь.
– Сейчас будет та часть, которую ты уже знаешь и любишь, Вероничка: о том, каким глупеньким был мой жирафик. Хочу заметить, что только поначалу!
– А я думала, что все первые «живые» игрушки сто лет назад были глупенькими, – удивлённо произнесла Вероничка.
– Да я долгожитель!.. Выходит, мне больше ста лет! – улыбнулась мама. – Да, изначально игрушки делали несмышлёными, по задумке они должны были учиться в процессе общения с детьми. У моего Жюля была база знаний о людях, но совсем маленькая, как у крошечного цыплёнка, который только вылупился. Жирафчик знал одно: что должен стать моим другом и помогать мне во всём, но понятия не имел, как это делать. Он мог подключиться к базе данных и получить любую информацию: как работает лампочка, почему идёт дождь, мог прочесть любую книгу, но не понимал, что делать, если мне грустно, почему я смеюсь, когда мне страшно, отчего иногда мне хочется обнять его просто так, но Жюль быстро учился!
– Подожди, мам! Ты обещала рассказывать мне всё по порядку. Значит, и про то, как жирафчик глупил, тоже надо, – настаивала Вероничка.
– Хорошо! Однажды мы с мамой и Жюлем смотрели старый мультфильм «Девочка и дельфин». Он затронул меня с первых же ноток. В мультике звучит музыка композитора Эдуарда Артемьева. И вот она как вонзилась мне в самое сердечко…
После просмотра Элле казалось, у неё душа разорвётся. Охватило колючее синее чувство, из-за которого было сложно дышать. Она даже плакать не могла. Просто сидеть и молчать было невыносимо.
Элле казалось, если она выдохнет, то и сердце вылетит. Почему так больно?
Жюль наблюдал за её реакцией:
– Мне известно, что музыка воздействует на людей. Эта мелодия явно вызвала у тебя тоску. Не печалься, Элла! Я спою тебе весёлую песенку!
Жирафчик вышел на середину комнаты и стал выводить рулады. Это было настолько нелепо, что Элла поневоле хохотнула.
– Ну вот! И настроение поднялось! – обрадовался плюшевый друг, не разумея, что он не избавил маленькую хозяйку от душевной боли, а лишь облегчил её на мгновение.
И тут словно плотина рухнула. Элла не сдержалась и разрыдалась, осев на пол:
– Это нечестно! Почему их разлучили злые люди, а потом Дельфин не вернулся к Девочке? Я не хочу так жить!
Жюль стоял рядом, растеряно моргая.
– Это неправильный конец! – голос девочки сорвался на сип.
– Так ты не из-за музыки расстроилась, а из-за сюжета. Ну да. Печально, что друзья были вынуждены расстаться, – кивнул Жюль. – Хочу тебе напомнить, Элла, что это лишь вымышленный сюжет, а не реальная история! Потому не стоит расстраиваться!
– А мне всё равно грустно, Жюль!
Сидящая рядом мама Эмма Владимировна смахнула слёзы. И у неё сердце сжималось. Какая у неё Элла чувствительная и ранимая ! Так, всё. Нужно унять собственные эмоции, объяснить и Элле, и Жюлю, что такое настоящая дружба и любовь.
– Мультфильм закончился правильно, хоть это очень грустно и даже больно, – заговорила мама Эмма, сглотнув. – Любовь и дружба – не всегда весёлые песенки. Девочка смогла отказаться от своих чувств, зная, что Дельфину так будет лучше. Иногда люди делают больно себе, чтобы сделать хорошо другому. Тому, кого любят. И так делают сильные и добрые люди! Если бы Дельфин вернулся к своей подруге, его снова поймали бы и отправили в дельфинарий, а ему там было очень плохо, как в тюрьме. И Девочка это понимала и поступила как настоящий человек! Хоть ей тоскливо, скорее всего, она больше не увидит друга, но и радостно, что Дельфин свободен! И они никогда не забудут друг друга. Любовь, дружба остаются в сердце. Это важнее, чем просто резвиться вместе.
Элла зацепилась за слова «скорее всего». А может, да? Девочка вырастет, поедет кататься на яхте или на катамаране и увидит среди волн знакомую мордочку. Героиня узнает своего друга! А Дельфин, уже старенький (наверное… сколько они вообще живут?), обрадуется и покатает на спине подругу. Да, так и будет!
Жюль тоже молчал, осмысливая новую информацию. Наверняка он пока не понимал её полностью, но в его базах данных начала появляться новая переменная.
– У меня нет сердца, – изрёк жирафчик, обработав услышанное, – но ты всегда будешь в моих алгоритмах, Элла! Если, конечно, мне вдруг не обновят память, – Жюль подошёл к ней и погладил по голове своей мягкой лапкой.
– А ты от меня не уплывёшь, жирафчик? – еле слышно спросила девочка.
– О нет! Однозначно! Я воды боюсь!
Маленькое сердечко Эллы всё ещё болело от мыслей о большой дружбе и горестной разлуке, но стало смешно – и от этого немного легче.
По щекам Веронички тоже стекали ручейки.
– Ну, достаточно минора! – сказала мама. – Расскажу тебе одну из твоих любимых историй. Она веселее. Приближалось 8 Марта. Я решила подарить маме портрет, который нарисовала сама, а мне было непросто это сделать! Терпеть не могла занятия по рисованию. То есть в голове часто представляла разные чудесные картины, мои мечты изливались на холст. Казалось, это легко! Только из-за болезни процесс был сложным. Представь, что ты завязываешь шнурки, а твои пальчики немножко устают и не слушаются. Шнурки всё время выскальзывают. Вот так было у меня с рисованием. Карандаш дрожал в руке, линии получались не такими, как я хотела, а кисточка порой казалась такой скользкой, что я не могла её крепко держать!
8 Марта Элла прочитала маме стишок (на пару с жирафом – тот подсказывал ей строчки, словно суфлёр, это выглядело забавно).
– Зачем говорить одновременно со мной, Жюль? – вознегодовала девочка.
– Ты делаешь длинные паузы, Элла. Я думал, это потому что слова забываешь.
– Нет! Я читаю с выражением, а для этого нужно набрать воздух в грудь.
– А-а-а. Извини, больше не стану, но если ты действительно забудешь строчки, сигнализируй об этом как-то по-другому, не через паузу, а то я не пойму, что тебе нужна моя помощь. Например, подмигни.
– Идёт! Короче, я заново начну! – и Элла рассказала маме стихотворение, потом подарила рисунок.
– Очень красиво! Спасибо, дочка! – растрогалась Эмма Владимировна и прижала портрет к груди.
Жирафчик Жюль склонил голову набок, прищурился, словно пытаясь разглядеть что-то большее в этой картинке.
– Нравится рисунок? – спросила Элла.
Друг выглядел озадаченным:
– Ты нарисовала Шмородульку? – спросил он.