Виктория Румянцева – ИИгрушечная любовь (страница 3)
– Ничего ты не должна, Элёнок! Говорят, все выдающиеся люди – немного дети. Или даже слегка ку-ку. Так что у тебя есть все шансы, а у меня ещё больше! – Павел взял жену за подбородок, посмотрел ей в глаза. – Понимаю, ты всегда была честолюбивой, Элёнок, тебе хочется чего-то большего, чем создавать штампованный продукт. Мне тоже… Давай что-то менять, если готова.
– Пока даже не знаю, куда двигаться… Уйти? Но везде то же. Да и я всю жизнь мечтала работать в «Инотроне»!
– Вот-вот. Та же история. Я словно вижу ошибку в коде, но не могу её исправить. Вроде бы всё работает, но где-то внутри сбоит. Что-нибудь придумаем, Элёнок! «Кожаные мешки» – сила, не забывай об этом, – на этот девиз смешливого Пашу вдохновила серия «древних» роликов. Компания Boston Dynamics публиковала видео, где инженеры испытывали своего робота Атласа: мешали ему выполнять задачи, толкали, даже били палкой в спину. Зрители по всему миру тогда сочувствовали машине, над которой так изгаляется человек! Потом ролики компании стали появляться с переозвучкой. В них проговаривались мысли роботов. Те сетовали на свою нелегкую долюшку, язвили, называя угнетателей-людей кожаными ублюдками, тупыми организмами, инкубаторами для микробов…
Элла любила шутить, что была человеком без кожи, пока не вышла замуж: «А вот теперь я – «кожаный мешок»!»
– Пока точно знаю одно: я найду способы сделать лампочку ближе к этому мальчику, не нарушая технические ограничения, как это делала всегда, – решительно заявила Элла. – «Кожаные мешки» – сила!
– Надо продумать, как встроить скрытую систему адаптации…
– Спасибо за поддержку, Паша. Это очень ценно для меня!.. – она обняла мужа. С ним Элла чувствовала себя защищённой, как когда-то с родителями и с огромным жирафом Жюлем.
Глава вторая.
ТЕХНОЛОГИИ ПРОТИВ ШМОРОДУЛЬКИ.
– Заверни меня в шавушку! – попросила Вероничка, ныряя в постель.
Элла подоткнула дочь мягким одеялом со всех сторон. Торчала только её головёшка: нежные мягкие щёчки, хитрые глазки, капризные губки. Элле хотелось зацеловать Вероничку. Как тут удержаться?
Она чмокнула дочь в правую щечку:
– Вкусно как! – потом в левую. – Ням-ням! – поцеловала в лобик, в носик. Дочь заливалась смехом. – Очень вкусная шавушка! – нежность окутала обеих шапкой. У Эллы в носу защипало. В такие минуты женщине и не верилось, что завтра она пойдёт на работу, а там абстрагируется от мыслей о дочери. Вот так сидеть бы с Вероничкой в обнимку часами!
Кое в чём «антИИшники» сослужили хорошую службу. Элла была увлечена работой (а в свободное время – путешествиями с мужем), потому откладывала рождение детей на неопределённый срок. А тут она устала от борьбы со стереотипами и публичности, решила взять паузу и уйти в декрет.
Теперь невозможно было представить, что Веронички когда-то не существовало во Вселенной, её щёчек, умных зелёных глаз. Она была симпатичной в папу, эмоциональной и нежной – в маму.
– Мам, а вы уже купили мне подарок? – деловито спросила дочь, надевая пижамку. До дня рождения Веронички было три месяца, она с нетерпением ждала этого дня. Во-первых, родители устраивали шикарное торжество с кафе, шариками и аниматорами. Во-вторых, девочка мечтала о щенке или о котёнке.
– А что, у тебя новое желание появилось?
– Да! Подарите мне новую роботессу-няню!
– О-па! Ты же так мечтала о щенке или котёнке…
– Я передумала. За котёнком надо лоток убирать – фу-у, а щенка гулять выводить, а потом ему ещё и лапы мыть…
– Этим может и робоняня заниматься.
– Котята и щенята могут писаться где не надо. Нелькина Мурка вообще прудила ей прямо в постель! Фу! И на саму Нельку попало! А у Анжелкиной мамки пёсик туфли погрыз. Да ну! Лучше новая няня!
– Ну да, она точно писаться не будет. А чем тебя Шелли не устраивает?
Вероничке нравилась буква «ш». Потому она просила завернуть «в шавушку», которую даже не пробовала, а не, скажем, в ролл, и своей няне дала имя на «ш».
– Шелли очень хорошая! – сказала девочка. – Просто недавно вышла новая версия! Так танцует!.. Даже челленджи повторяет! А наша Шелли вообще танцевать не умеет.
Веский аргумент!..
– И у меня новая няня появится раньше, чем у этой зазнайки Анжелки! – добавила Вероничка. – Да она упадёт, когда увидит!..
Неприятное ощущение царапнуло. Мама попыталась урезонить себя: ладно драматизировать! Дочь готова поменять няню, которая пела ей колыбельные, потому что та не умеет танцевать. И что? Да, роботы-игрушки и помощники просто выполняют свою функцию до поры до времени, быстро устаревают (делать модели «на века» невыгодно), потом сменяются другими гаджетами.
«Нет! – поневоле думала Элла. – Неправильно!»
И дело не в Шелли. То, что люди не привязываются к роботам, может, и хорошо, правильно, любить нужно живых, но не теряют ли они способность испытывать её в принципе? Эти мысли точили Эллу всё последнее время, а сейчас снова поднялись, точно убежавшая из кастрюльки каша.
Роботов с искусственным интеллектом «человечными» мы боимся, а превращаться в них – нет! Парадокс.
И вот её пятилетняя дочь, денно и нощно упрашивавшая родителей завести питомца, передумала, потому что вещей жалко и лень заботиться о животинке. Вероничка – современное дитя. Не готова чем-то поступиться ради любви, которую мог бы подарить котёнок.
Нельзя отказываться от возможности испытывать чувства! Даже в середине двадцать первого века!
Эмоциональную Эллу часто удручали собственные приступы сентиментальности и наивности. Периодически она настраивалась стать циничнее, но тут звучала «Лунная соната» из чьего-нибудь окна с весенним ветерком… и в сердце щемило, либо попадалась тёплая цитата из книги, душевная кинолента – и в груди загоралось зарево надежды: «Всё будет хорошо!»
А тут такая штука! Если ты не хищник – значит, травоядное, потенциальный корм. Только тебя озаряет надежда и желание радоваться жизни, так все эти «вампирюги» (вкупе с неприятностями) сыплются на твою просветленную головушку, будто с парашюта. Хотя бы ради этого они возносятся в небо. Жаль, не хотят там остаться – готовы пожертвовать высотой, лишь бы впиться зубами в ближнего. Разочаровывать того, в ком еще теплится вера в лучшее, – наверное, увлекательное занятие. Да, тебе может быть и больно от происков кровопийц… или собственных несбывшихся надежд. Но оно того стоит! Зато можно ощущать биение жизни, щемящее чувство при виде прекрасного заката, утирать горячую слезу во время органного концерта, любить щенка-несмышлёныша, несмотря на то, что он грызёт вещи. И да, привязываться и страдать из-за расставания с тем, что тебе дорого.
В том, как Вероничка относится к жизни, есть вина её родителей. С тех пор, как Элла и Павел четыре месяца назад вовлеклись в заманчивый проект для Алёши Калиновского, дочь совсем забросили. Собственно, так делали многие обеспеченные работающие родители – оставляли детей на бездушных роботов, задаривали гаджетами. Вот и пожинают плоды…
Тем страннее, что Вероничка не испытывает особенной нежности к няне и готова её променять на другую! Ведь она проводила с Шелли столько времени!
Элла взялась расчёсывать льняные волосы Веронички и заплетать ей косичку-«колосок», размышляя, как донести все свои мысли о человечестве, роботах и чувствах пятилетней девочке, чтобы та поняла.
– А расскажи мне про Жюля! – попросила дочь.
– Да ты эти истории наизусть знаешь, Вероника! Сама можешь их рассказывать.
– Ну, мам! – заканючила дочь. – Давай про голову! Мою любимую историю! Мам!
В сердце Эллы вошла иголка чувства вины. Опять она манкирует дочерью!
– Когда твоя бабушка Эмма сказала жирафу Жюлю, что я потеряла из-за него голову, он испугался и стал искать её по всей квартире. Он тогда был глупышом и всё понимал буквально. Потом Жюль увидел меня и воскликнул: «Элла, у тебя что, выросла вторая голова? Разве так бывает?»
Вероничка заливисто рассмеялась.
– А расскажи, как Жюль не понял твою картинку! И как изгонял бесёнка из комнаты!..
Элла подумала. Может, рассказ о любимом плюшевом жирафе – это возможность донести до Веронички сложные мысли?
– Ты знаешь не всю историю о Жюле! Только забавные моменты… о том, каким глупеньким он был. Жираф – это нечто большее. Только я думаю, ты пока слишком маленькая, чтобы воспринять эту историю, – с сомнением покачала головой Элла.
Дочь мгновенно попалась на крючок этой невинной манипуляции:
– Мне скоро шесть! Расскажи всё про Жюля!
– Что ж, хорошо, а ты закрывай глазки, Вероничка. Эта история не на один вечер. Если сморит сон, не борись с ним! Продолжим завтра.
Дочь послушно зажмурилась. Смешная она! Элла снова поцеловала девочку в щёчку. Та улыбнулась, открыла один глаз, потом второй, чмокнула маму в носик, затем опять зажмурилась. Какая сладкая девочка! Как хорошо, что она есть. Просто есть.
С этого вечера рассказывать истории о жирафе Жюле на ночь стало ритуалом в семье Коженковых.
…
Синь весеннего вечера стекала каплями на город. Хотелось цедить её, перекатывать на языке, наслаждаясь каждым глотком.
В дом Коженковых вошло щемящее доброе чувство – Элла рассказывала дочери историю о своей дружбе с жирафом Жюлем:
– Когда я была маленькой, как ты, то… эээ… болела. Мои ножки и ручки часто меня не слушались, как будто забывали, что должны делать.
– Почему? Ты стукнулась? – сочувственно спросила Вероничка.