Виктория Романова – Запретные удовольствия (страница 6)
«Встань», — скомандовала она мягко, но так, что ослушаться было невозможно.
Ярослав поднялся, почти не чувствуя ног. Он был выше её, особенно на её каблуках, но чувствовал себя карликом перед этой подавляющей, сконцентрированной женственностью.
Ольга обошла стол, приблизившись. Теперь он чувствовал её тепло, её запах во всей полноте — духи, тонкие ноты дорогого мыла и что-то ещё, сугубо личное, соматическое. Она остановилась в сантиметре от него, заставляя его кожу покрыться мурашками.
«Смотри на мои губы», — прошептала она. Её собственный взгляд при этом изучал его рот с научной тщательностью.
Он смотрел. На их форму, на легкий блеск помады, на то, как они приоткрылись.
«Забудь всё, что видел в кино. Никаких резких движений. Никакого натиска. Целуй — это диалог. Ты задаёшь вопрос» Она приблизила своё лицо, её дыхание коснулось его кожи. «и ждёшь ответа».
И она начала. Нежно, лишь краешком своих губ прикоснулась к его верхней губе. Электрический разряд пробежал по его позвоночнику. Он замер, боясь пошевелиться.
«Повтори», — прошептала она ему в губы.
Он попытался. Его прикосновение было дрожащим, неловким. Но она не отстранилась. Наоборот, издала тихое, одобрительное «М-м-м».
«Хорошо. Теперь — чуть сильнее. Нижняя губа».
Он послушался. На этот раз увереннее, впиваясь в её мягкую, податливую плоть. Она ответила лёгким движением, как бы подставляясь. Это была игра, где она задавала правила, но позволяла ему вести — в строго отведённых рамках.
«Теперь открой рот. Совсем немного. Дыши носом».
Он сделал вдох, и его губы разомкнулись. Она последовала его примеру. И тогда она ввела язык. Нежно, лишь кончиком, проведя по его нижней губе. Взрыв вкуса — вино, она, что-то сладкое и запретное. Он издал непроизвольный стон, и его собственный язык, неуклюжий и робкий, двинулся навстречу. Они встретились. Медленно, нерешительно с его стороны, терпеливо и обучающе — с её.
Она руководила этим танцем без слов: лёгкое движение головы, едва заметный нажим, тихое поощряющее мычание. Он учился с жадностью отличника, чувствуя, как неловкость тает, уступая место новому, головокружительному ощущению. Он целовал её. Настоящую, взрослую, красивую женщину. И она отвечала. Она позволила.
Когда она наконец оторвалась, её губы были влажными, а дыхание — чуть более частым. В её глазах он увидел не только удовлетворение учителя, но и тень другого, более тёмного огня.
«Неплохо, — выдохнула она. — Для первого раза — очень даже. Но целовать можно не только губы».
Её рука снова поднялась, но теперь не к его лицу. Она взяла его руку и, не отпуская его взгляда, медленно поднесла её к расстёгнутому вырезу своего платья. Она приложила его ладонь к кружеву лифчика, к той самой выпуклости, которую он видел лишь мельком.
Он вдохнул резко. Через тонкое кружево он чувствовал тепло её кожи, твёрдый кончик соска, упругость груди. Его пальцы непроизвольно сжались.
«Видишь? — прошептала она. — Она живая. Она реагирует». И действительно, под его прикосновением сосок стал твёрже.
«Отлично. Тогда перейдём к следующей главе, — она откинулась на спинку стула, и её пальцы снова потянулись к расстёгнутым пуговицам платья. На этот раз она не остановилась. Две, три пуговицы — и полы платья широко разошлись, открывая взгляду весь изящный чёрный лифчик, туго обхватывающий её грудь. Она не сняла его. Она позволила ему любоваться. — Мужчины часто думают, что здесь главное — размер. Это глупость. Главное — внимание. И нежность».
Она взяла его руку — уже не сопротивляющуюся, а готовую, ждущую — и положила ему на ладонь свою грудь поверх кружева. Он ощутил под пальцами её вес, упругость, тепло.
«Чувствуешь? Она ждёт, чтобы её оценили по достоинству. Не сжимай, как мячик. Ласкай. Как будто держишь что-то бесценное и очень хрупкое».
Он послушно начал водить ладонью по кружеву, его движения сначала робкие, потом всё более уверенные. Он чувствовал, как под тканью твердеет её сосок, упираясь в его ладонь. Это открытие вызвало у него новый прилив смелости.
«Теперь лифчик. Помоги мне», — прошептала она, и в её голосе снова появилась та самая командная, но поощряющая нотка.
Он, заворожённый, потянулся к застёжке сзади. Пальцы дрожали, но она терпеливо ждала. Щелчок. И кружевные чашечки ослабли. Она сбросила лифчик с плеч, и он упал ей на колени.
Он застыл. Её грудь была перед ним — зрелая, красивая, с тёмными, крупными ареолами и напряжёнными сосками. Совершенно реальная, лишённая всякой цифровой или журнальной гламурности. Настоящая.
«Можно потрогать?» — вырвалось у него шёпотом.
«Не просто можно. Нужно, — она улыбнулась, и в её глазах плескалось веселье. — Но опять же, не торопись. Подойди ближе».
Он встал, шагнул к ней, всё ещё не веря в происходящее. Она сидела, а он стоял перед ней. Его пальцы коснулись её кожи. Мягкой, бархатистой, тёплой. Он обвёл контур груди, потом осторожно взял её в ладонь, как она и учила. Её сосок твёрдо упёрся ему в ладонь. Он наклонился, заворожённый.
«А теперь — целуй, — её голос стал тише, интимнее. — Но не как в губы. Здесь — лёгкие, едва уловимые прикосновения. Кончиком языка. Губами. Посмотри, как она реагирует».
Он повиновался. Его губы коснулись сначала кожи возле соска, потом он обвел языком ареолу. Она тихо ахнула, и её рука легла на его затылок, не давя, а просто направляя.
«Да вот так. Теперь сам сосок. Осторожно»
Он взял его в рот. Сначала просто держал, ощущая его твёрдость на языке. Потом начал ласкать кончиком языка, слегка посасывать. Её пальцы в его волосах сжались. Она откинула голову на спинку стула, и из её груди вырвался долгий, глубокий стон чистого удовольствия.
«Боже, ты природный талант, мальчик мой» — прошептала она, и в её голосе дрожали смесь удивления и наслаждения.
Он переключился на другую грудь, повторяя те же ласки, уже увереннее, уже понимая, что вызывает у неё эти прерывистые вздохи, это лёгкое подрагивание тела. Он чувствовал себя не неуклюжим юнцом, а первооткрывателем, нашедшим клад. И этот клад отзывался на его прикосновения, становился горячее, твёрже, отзывался стоном.
Она долго позволяла ему это, наслаждаясь, как он наслаждался. Потом мягко отстранила его голову. Её глаза были тёмными, почти чёрными от возбуждения.
«Прекрасно. Абсолютно на пятёрку с плюсом, — она дышала часто. — Ты только что прошёл важнейший экзамен. И заслужил доступ к следующему уровню, к самой сокровенной тайне».
Её рука снова потянулась к его, но на этот раз повела её не к своей груди, а вниз, к подолу её платья. Урок переходил на новую, ещё более откровенную и волнующую ступень.
Она наклонилась к его уху, её губы почти касались мочки. «А теперь, спустись ниже».
Она повела его руку вниз, по своей талии, по гладкой ткани платья, к подолу. Потом заставила его просунуть ладонь под ткань. Он почувствовал шёлк подкладки, тепло её бедра, а затем — тонкое кружево трусиков, обтягивающее упругую плоть.
«И здесь всё живое, — её голос стал густым, хрипловатым от возбуждения, которое она уже не скрывала. — Всё ждёт. Просто никто не удосужился показать тебе дорогу».
Она отступила на шаг, выскользнув из-под его дрожащей руки. Её взгляд был тяжёлым, обещающим. Одним плавным, театральным движением она взяла подол платья и медленно, сантиметр за сантиметром, задрала его. Перед ним открылись длинные, стройные ноги в чулках, чёрное кружевное бельё, такое же откровенное, как и лифчик, туго облегающее изгибы.
«Вот она, — сказала Ольга, и в её голосе прозвучала странная смесь — снисходительности и похоти. — Запретная территория. Ты хочешь её исследовать?»
Он мог только кивать, голос пропал полностью. Горло сжалось. Весь мир сузился до этой женщины в полумраке ниши, до её платья, задратого на бёдрах, до немого вопроса в её глазах.
«Тогда делай, как я говорю, — её команда уже не была мягкой. В ней звучала сталь. — Наклонись».
Он склонился перед ней, как перед идолом.
Она смотрела на него сверху вниз, и её рука снова потянулась к себе, к поясу кружевных трусиков. Пальцы зацепили тонкую полоску, сдвинули её на пару сантиметров вниз.
«Смотри, — приказала она. — Внимательно. Это не страшно. Это — красиво».
Он смотрел, заворожённый, чувствуя, как кровь приливает к лицу и куда-то ещё, туда, где пульсировала новая, незнакомая тяжесть.
Она взяла его руки в свои и медленно, не отрывая от него темных, блестящих глаз, подвела их к своему поясу. Его пальцы коснулись тонкого кружева трусиков там, где оно лежало на её упругих бёдрах.
«Ты чувствуешь эту преграду? — спросила она, и её большой палец лег поверх его, проводя по линии кружева. — Последнюю тонкую границу между «уроком» и настоящим откровением. Я хочу, чтобы ты её снял. Сам».
Он замер, почувствовав, как по его спине пробежал холодок, смешанный с адреналином. Он смотрел то на её лицо, полное доверия и вызова, то на свои руки, лежащие так близко к запретной территории.
«Я не знаю как», — пробормотал он, и это была чистая правда. В его опыте не было ничего подобного.
«Я тебя научу, — её ответ был мягким и ободряющим. — Просто следуй за моими руками».
«Вот здесь. Осторожно, без резких движений. Сдвинь вниз по бёдрам. Совсем немного».
Он послушался, его пальцы дрожали. Тонкое кружево поддалось, соскользнуло на пару сантиметров, обнажив ещё больше белой кожи. Он видел, как мышцы её живота напряглись от его прикосновения.