Виктория Романова – Запретные удовольствия (страница 1)

Запретные удовольствия

Глава

Ростовская ночь

Ростов встретил её зноем, который стоял в воздухе густой, пыльной ватой. Полина вышла из автобуса, и жар обнял её с неприличной прямотой, сразу заставив ощутить липкую майку на спине. Но это не имело значения. В рюкзаке, в старом подарочном конверте лежал билет. Это был священный для неё артефакт, билет на концерт её любимой группы. Концерт. Сегодня вечером.

Ей было девятнадцать. Ровно сегодня. Этот факт она держала в голове как нечто второстепенное, мелкое, как сдачу от покупки. Главное было — этот прямоугольник с напечатанной датой и городом. Она купила его месяц назад, в приступе абсолютной, почти болезненной решимости поехать одной. В другой город. На день рождения. Это был её личный ритуал инициации, билет во взрослую жизнь в один конец. Родителям она сказала, что едет с подругой. Подруга в последний момент «заболела». Полина не расстроилась. Даже обрадовалась. Теперь всё было по-честному: только она и музыка.

Хостел назывался «Транзит» и полностью оправдывал название. Узкий подъезд в старом доме, выцветшая наклейка на двери, внутри — запах старого линолеума и слабый кондиционер, гудящий где-то в недрах. Администратор, усталая девушка с накладными ресницами, выдала ей ключ-браслет.

— У вас девичья комната, она свободна, там вообще никого, — сказала она без интонации. — А в соседней трое пацанов. Не шумные, вроде. Нормальные.

«Нормальные». Полина кивнула. Её это не испугало. Они были частью этого приключения, такими же временными жильцами, как и она.

Разложив единственную сменную футболку на верхней полке двухъярусной кровати, она поймала себя на мысли о дате. Девятнадцать. Всё те же родительские звонки утром («Доченька, с праздником! Ты где? Ты хоть торт купи!»), поздравления в мессенджерах из смайликов и сердечек.

— С днём рождения, кстати, — вдруг сказала она вслух пустой комнате.

Слова повисли в тишине и тут же утратили значение. Не в счёт. Главное — вечер.

Концерт был оглушительным. В прямом смысле. Звук бил в грудь, гитары визжали, толпа кричала каждое слово хором.

Полина пела, подпрыгивала, чувствовала, как пол вибрирует в такт знакомому риффу. Она была частью единого, дышащего тела толпы. Во время одной из медленных песен, она так расчувствовалась, что не задумываясь, положила руку на плечо незнакомой девушки впереди, на мокрую от пота ткань майки. Девушка обернулась, улыбнулась сияющей, белозубой улыбкой и крикнула что-то неслышное, сжимая её ладонь. К ним присоединился кто-то ещё сбоку, обняв за талии, и вот уже они качались втроём, подпевая хриплым от криков голосами. В этом не было ничего личного — только музыка, и всеобщее, почти религиозное чувство кратковременного братства. В эту секунду она доверяла им, этим незнакомцам, больше, чем кому бы то ни было. Они были семьёй, собранной на час звуком гитар.

В этом и заключалась магия — душевная близость, возникшая из ниоткуда и обречённая в никуда исчезнуть с последним аккордом. Это было чистое, концентрированное счастье, лишённое прошлого и будущего. Оно принадлежало не ей, а этому залу, этой песне, этому мгновению. Было счастье — огромное, оглушительное. Оно было общим достоянием, а значит — в каком-то смысле, ничьим.

Когда зажгли свет, и она, промокшая насквозь, с отличным настроением, вышла на ночную улицу, мир словно выдохнул. Наступила блаженная, оглушённая тишина — как после громкого, искреннего смеха. Восторг медленно отступал, оставляя после себя сладкую мышечную усталость и чувство глубокого, полного насыщения. Желание исполнилось, мечта стала реальностью, и теперь её можно было с благодарностью отпустить. Внутри всё звенело от пережитого, и мысль «Это было абсолютно идеально» растекалась по телу тёплой волной. Она улыбнулась прохладному ночному воздуху, неся в себе целый мир только что пережитых эмоций.

В «Транзите» было темно и тихо. На часах — за полночь. День рождения почти прошёл. На кухне, уныло освещённой люминесцентной лампой, она поставила чайник. Глупое, детское занятие — пить чай в одиночестве в свой праздник в чужом городе. Но делать больше было нечего.

Чайник только зашипел, когда в дверь кухни постучали.

— Можно? — высунулась голова.

Один из соседей. Тот, что в футболке с надписью “Ростов”. За ним маячили двое других.

— Да, конечно, — Полина махнула рукой.

Они вошли — трое, незнакомых, чужих, пахнущих улицей и сигаретами. Застенчиво улыбаясь. Симпатичные, спортивные. Не шумные.

— Мы на курево выходили, свет увидели, — объяснил первый. — Не помешаем?

— Нет.

- Меня, кстати Иван зовут. Это Сергей и Миха

Самый смелый представил себя и друзей.

- Я Полина.

— Чай будешь? Сейчас заварю, — сказал Иван, и это было так просто и по-домашнему, что Полина не стала отказываться.

— Ты на концерте была? — спросил парень у холодильника. “Игорь” - вспомнила Полина.

— Да, — оживилась Полина. И тут поток слов, сдержанных весь вечер, хлынул наружу. — Это было невероятно, вы не представляете, бас-гитара улёт, а на бис они сыграли просто космос!

Она говорила, а они слушали, кивали. Не фанаты, как выяснилось. Приехали в Ростов на футбол. Слушали её историю про билет, про поездку, как будто это было что-то важное.

— Круто, — сказал Иван, наливая кипяток в заварочный чайник. — Одна, за триста километров махнуть на такой драйв. Респект.

В его словах не было панибратства, было уважение. То самое, которого она искала.

И тут, в паузе, пока он искал на полке сахар, Полина произнесла это. Просто потому, что дата жгла её изнутри, и эти парни с их простым, человеческим вниманием вдруг показались теми, кому это можно сказать. Как факт. Как часть правды этого дня.

— А сегодня у меня, кстати, день рождения, — выпалила она и сразу смутилась, потупив взгляд в чашку.

Тишина повисла на секунду.

— Серьёзно? — удивился Иван.

— Девятнадцать, — кивнула Полина.

Игорь, присвистнул.

— Ну надо же! И ты тут одна, на кухне хостела, чай пьёшь? — в его голосе не было насмешки, было искреннее, почти братское возмущение. — Так нельзя. День рождения — он один в году.

— Да я же на концерт сходила, — попыталась она оправдаться.

— Концерт концертом, — твёрдо ответил он. Поставил чайник и посмотрел на товарищей. Молчаливый взгляд, короткое общее решение. — Это не дело. Сейчас.

Он вышел. Вернулся через минуту с пластиковым пакетом. Достал оттуда бутылку полусладкого красного, недорогого, и пачку солёных крекеров.

— Вот, — сказал он, ставя бутылку на стол. — Символически. Чтобы не совсем уж без праздника.

Полина смотрела на бутылку, на их улыбающиеся лица в тусклом свете кухонной лампы. И её внезапно накрыло такой волной благодарности и острого, щемящего чувства жизни, что перехватило дыхание. Концерт был там, в прошлом. А вот это: вино, тёплый свет и три незнакомца, готовые выпить за неё, — было здесь и сейчас. Настоящее. Живое.

— Спасибо, — тихо сказала она. И впервые за весь день почувствовала, что день рождения — это не просто дата. Это что-то, что всё-таки происходит. Что-то живое и теплое, как чай, и игривое, как пузырьки в шампанском.

— За тебя! — сказал Игорь. Он чокнулся с ней пластиковым стаканчиком. Выпили. Вино было сладким и чуть терпким.

Они потягивали напиток, разговаривая о чём-то неважном — о дороге, о памятнике Гулливеру, который когда то здесь был, о том, как пахнет жареный подсолнечник с лотков. Но через некоторое время Иван встревоженно посмотрел на дверь.

— Кстати, насчет правил. Распивать тут в общих зонах вроде как не айс, — сказал он, понизив голос. — Могут и выселить к чёртовой матери, если администраторша заметит. У нас в комнате потише будет. И поуютнее. Перебираемся?

Идея показалась Полине логичной и даже забавной — продолжение этого маленького, стихийного праздника. Они собрали свой скромный пир: бутылку, крекеры, стаканчики, — и маленькой процессией двинулись по тёмному коридору в мужскую комнату.

Комната была чуть больше её, с тремя кроватями. Здесь пахло мужским дезодорантом, кожей и дорогой. Ребята быстро организовали пространство: подвинули небольшой стол к одной из кроватей, а вторую кровать аккуратно приставили с другой стороны, чтобы получился импровизированный диванчик вокруг столика. Полина села с одной стороны, у стены. Они втроём устроились напротив, на приставленной кровати, — весело, по-дружески теснясь.

Вино делало своё дело, разливая по телу лёгкую, приятную тяжесть и растворяя последние остатки стеснения. Говорили о музыке, о нелепых случаях из жизни. Когда бутылка опустела наполовину, Полина, чувствуя прилив смелости, махнула рукой.

— Да вам же там неудобно, втроём — рассмеялась она. — Иван, давай сюда, места много.

Он, недолго думая, пересел к ней. Теперь они сидели плечом к плечу. Она ощутила его тепло сквозь тонкую ткань футболки, уловила лёгкий запах мыла и того самого дезодоранта с нотками кедра. Это было… приятно. Неожиданно приятно.

И вдруг в голове, откуда ни возьмись, всплыла совершенно абсурдная, кричаще стереотипная картинка. Будто они не просто сидят в хостеле, а снимаются в одном из тех «фильмов для взрослых», где трое мужчин ублажают одну женщину. Она вспомнила фразу, которая заставила её покраснеть до кончиков волос “Пустили по кругу” Контраст между этой фантазией и их простым, немного неловким сидением был настолько комичен, что Полина не сдержала короткий, сдавленный смешок.