Виктория Романова – Рыцарь моих снов (страница 3)

Марина на грани потери сознания. Вся борьба занимает секунд двадцать. Матвей отрывает мои руки от своего ремня и толкает меня в грудь. Падаю на спину и тащу её за собой.

Она не может отдышаться, с трудом заваливается на бок. Изо рта на пол вытекает мутная жидкость — слюна вперемешку с тем, что ещё недавно было доказательством чужого наслаждения.

Я встаю. Во мне не осталось ничего, кроме слепой, всепоглощающей ярости.

— Шлюха! — бью её по голове, по плечам, куда придётся. — Тварь! Да как ты посмела?!

Злость — горячая, обжигающая, выплескивается наружу с каждым движением.

Почему? Ну почему это случилось именно со мной? Почему я не могу получить свою маленькую толику женского счастья?

На шум сбегаются гости. Чьи-то руки хватают меня, оттаскивают в сторону. Кто-то помогает Марине подняться, прикрывает её халатом. Всё как в тумане — лица, голоса, шёпот за спиной.

Моё женское счастье, такое близкое, такое реальное, разбилось вдребезги в одну минуту. Матвей оказался не белым и пушистым принцем, а козлом в кроличьей шубке.

Слёзы душат. Я вырываюсь, бегу к выходу, хлопаю дверью и вылетаю на лестницу. Босиком. По бетонным ступеням. Вниз, на улицу, в ночь.

Хорошо, что я живу в пятнадцати минутах пешком — сил сидеть и реветь на глазах у всех в ожидании такси у меня бы не нашлось.

Мелкие камешки и битое стекло впиваются в ступни. Больно. От этого слёзы текут ещё сильнее. Я иду, не разбирая дороги, растрёпанная, с размазанной по лицу косметикой, и мне плевать, кто меня видит. Плевать на всё.

Сзади раздаются шаги. Кто-то бежит за мной. Не оборачиваюсь. Пусть кто угодно — грабители, маньяки, гопники. Жизнь всё равно кончена.

— Ангелина, стой!

Голос Матвея. Я резко разворачиваюсь, готовая вцепиться ему в лицо.

— Пошёл ты, козёл! — кричу сквозь рыдания. — Ты изменил мне через десять минут после того, как был со мной! Через десять минут, Матвей!

Он подходит ближе, но останавливается на расстоянии вытянутой руки.

— Ангелина, как я мог тебе изменить, если мы даже не встречаемся?

Я замираю. Что?

— Ты мне ничего не сказала, — продолжает он, и в его голосе звучит искреннее недоумение. — Я думал, тебе просто... ну, переспать хочется. А если бы ты предложила серьёзные отношения, я бы согласился. Конечно, согласился бы.

Его слова постепенно пробиваются сквозь пелену истерики. Я всхлипываю, вытираю слёзы тыльной стороной ладони.

Он прав. Я попросила его трахнуть меня. Никаких разговоров о любви, об отношениях, о будущем. Самый обычный секс без обязательств. Конечно, это не то, о чём я мечтала, но это не измена любимого человека. Это просто случайная связь?

— А Маринка? — голос дрожит, но ярость поутихла. — Она же у тебя в рот брала! У меня на губах ещё твои поцелуи горели, а она уже твой член сосала!

— Ангелок, да я здесь вообще ни при чём! — он всплеснул руками. — Я руки зашёл помыть, а она за мной увязалась. Не успел глазом моргнуть — а мой член уже у неё во рту. Я хотел вытащить, честно! Но она вцепилась мёртвой хваткой, как клещ!

— Правда? — всхлипываю я, с надеждой глядя на него.

— Конечно, правда. Зачем мне врать?

Я задумываюсь. Пока я разглагольствовала с подругой о своём новом платье, у меня увели мужчину. Ну и дура! Кто меня за язык тянул трепаться с Ксюхой, когда рядом стоял он — такой красавчик, такой желанный?

Сама виновата. Надо было вцепиться в него мёртвой хваткой и не отпускать ни на секунду. Охранять от этих акул с вечно голодными ртами, которые кружили вокруг моего мужчины весь вечер.

— Матвей, давай попробуем всё начать сначала?

Я смотрю на него с надеждой, чувствуя, как внутри теплится что-то хрупкое, похожее на веру в чудо. Он открывает рот, чтобы ответить...

Но ответить не успевает.

Рядом с нами, взвизгнув тормозами, останавливается УАЗик с мигалкой. Из него выходят двое полицейских — уставшие, равнодушные, с лицами, которые видели всё и давно ничему не удивляются.

— Так, граждане, — лениво протягивает один, окидывая меня взглядом. — Что здесь происходит? Куда направляется эта пьяная растрёпанная дама? Документики предъявите. И вы, гражданин, тоже.

Матвей молча достаёт из заднего кармана джинсов паспорт. Протягивает.

— Это ваша жена? — полицейский кивает в мою сторону.

— Нет.

Одно слово. Сухое. Равнодушное. Без тени сомнения.

— А ваш, гражданочка, где? — теперь очередь меня.

— Мой... у Ирки остался. В сумочке. А сумочка в квартире, — мой голос дрожит, срывается на хрип.

Полицейский вздыхает, отдаёт паспорт Матвею и поворачивается ко мне:

— Так, дама, проедете с нами в отделение. Там разберёмся, кто вы такая и почему ваш паспорт в сумочке у некой «Ирки».

Он снова смотрит на Матвея:

— Молодой человек, если это ваша девушка, можете проехать с нами. Для составления протокола и установления личности гражданки.

Матвей переводит взгляд с полицейского на меня. На его лице — ни тени сомнения.

— Нет, — говорит он ровно. — Я с ней только сегодня познакомился. Это не моя девушка. Я никуда с ней не поеду.

Эти слова бьют сильнее, чем упавший с крыши кирпич.

Я смотрю на него и не верю своим ушам. Мужчина, за которым я охотилась три месяца. Мужчина, который сорок минут назад был во мне, стонал от удовольствия, шептал, какая я восхитительная. Мужчина, которому я только что предложила начать серьёзные отношения... Он смотрит на меня как на чужую. Как на пустое место.

— До свидания, — кивает полицейским и разворачивается, чтобы уйти.

— Матвей... — мой голос звучит жалко, тонко, по-детски. — Не уходи... Мне страшно...

Он делает вид, что не слышит. Просто идёт вперёд, в темноту, не оборачиваясь. Его спина становится всё меньше, растворяется в ночи, оставляя меня одну.

Предательство накрывает чёрной волной. Пустота в голове звенит так, что закладывает уши. Он бросил меня. Мужчина, в которого я влюбилась, бросил меня в беде с полицейскими. Как можно быть таким? Как?

— Не бойся, — голос полицейского звучит почти доброжелательно. — Пару часиков посидишь в обезьяннике, установим личность — и свободна.

Обезьянник.

У меня подкашиваются колени, живот сводит ледяным спазмом. Я видела в новостях эти клетки — там сидят бомжи, алкаши, опустившиеся женщины с мутными глазами. Я не хочу туда. Не хочу!

Подбородок предательски дрожит. Я пытаюсь сдержаться, но слёзы уже текут по щекам, смывая остатки косметики.

Со скрипом открывается дверь в отделение машины — туда, где уже сидят двое азиатов и пьяный мужик с мутным взглядом. Он сально улыбается, разглядывая меня, и я точно знаю, будет лапать. Азиаты смотрят с любопытством, как на диковинного зверя.

Меня легонько подталкивают в спину — к этой распахнутой двери, за которой начинается преисподняя.

Я закрываю глаза. Ноги не слушаются. Кажется, я сейчас упаду прямо здесь, на асфальт, и пусть будет что будет...

— Пожалуйста, отпустите меня. — шепчут мои губы. От страха, я даже разговаривать не могу. Хочется упасть на землю, свернуться калачиком, и умереть.

— Лезь давай, принцесса. — говорит полицейский и подталкивает меня к двери в нутро машины.

Алкаш услужливо протягивает руку.

Я благополучно теряю сознание.

Ещё не открыв глаза, понимаю, что я не в полицейской машине. Не может в казённой машине пахнуть кожей, мужским одеколоном и освежителем воздуха. Я должна была очнуться от запаха мочи, блевотины и перегара, с рукой алкаша шарящей в моих трусах. Лежу на боку, машина двигается почти бесшумно, лишь лёгкое покачивание говорит о том, что мы едем.

Наверное, лежу на заднем сиденье, догадываюсь я. В голове всё ещё туман, в глазах двоится. Руки мелко дрожат от перенесённого стресса. На душе гадкое чувство, как будто наступила в нечистоты. Матвей, конечно, оказался редкостной скотиной. И это человек, от которого я хотела детей! Тварь. Что бы ему очередная баба член откусила по самые яички!

Села, осмотрелась. Какая машина огромная, и как плавно едет. Лимузин? В перегородке сдвижное окошко в кабину водителя. Берусь за красивую ручку в виде головы льва и сдвигаю в сторону. От удивления открываю рот. Передо мной спина человека с кнутом в руках, и видно гривы двух белых лошадей. Это не машина, это — карета!

Я легонько постучала по стенке.