Виктория Рогозина – Попробуй сбежать (страница 84)

Она кивнула, медленно, будто соглашаясь не только с маршрутом, но и с чем-то большим. Осторожно попыталась отодвинуться и перелезть на соседнее сидение, вернуть себе место, пространство, воздух. Но Давид не дал ей этого сделать.

Он подался вперёд и поцеловал её мягко, почти бережно — не требуя, не настаивая. Этот поцелуй был совсем другим: не давил, не ломал, а будто окутывал. Тёплый. Медленный. Такой, от которого мысли начинали путаться, а мир — терять чёткость.

Ванесса замерла всего на мгновение, а потом невольно ответила, чувствуя, как сознание плывёт, как тревога отступает, уступая место странному, знакомому покою. Сердце снова ускорилось, но теперь — иначе. Когда он отстранился, между ними повисло напряжение, уже не острое, а тягучее.

— Поехали, — тихо сказал Давид, заводя двигатель.

И машина снова тронулась с места.

Глава 110

Клуб «Идеал» накрыл их сразу — плотной волной звука, света и движения. Музыка била ровно, уверенно, без суеты, но с тем самым ритмом, от которого тело само начинало подстраиваться. Воздух был тёплым, пах дорогим алкоголем, парфюмом и ночной свободой. Здесь отдыхали не случайные люди — элита, уверенная в себе, расслабленная, знающая цену времени и деньгам.

Ванесса остановилась у входа и вдруг улыбнулась — широко, искренне, так, будто внутри щёлкнул правильный тумблер.

— Я знаю это место… — выдохнула она.

И воспоминание накрыло не вспышкой, а потоком: диджейский пульт, прохладная поверхность кнопок под пальцами, нарастающий бит, момент, когда зал начинает дышать в такт, когда сердце подчиняется ритму, а ты — его хозяин. Ей нравилось здесь работать. Нравилось чувствовать власть над музыкой и людьми одновременно.

Давид подошёл к барной стойке, опёрся на неё локтем, спокойно, по-хозяйски. Медленно закурил, взгляд скользил по залу, отмечая детали, лица, движения — привычка, от которой он никогда не отказывался. Ванесса обернулась, посмотрела на него — и вдруг рассмеялась, будто что-то окончательно встало на свои места.

— Препод… — сказала она. — Преподаватель прикладной силы и русского языка.

Давид усмехнулся. Коротко кивнул. Потом ещё раз — уже с лёгкой иронией.

— Всё верно.

Он не стал объяснять, но в его мире хватило того, что она приняла его когда-то за преподавателя. Именно из-за этого — из-за странного сочетания жёсткости, логики, дисциплины и слов — за ним и закрепилось это прозвище. «Препод».

Ванесса уже открыла рот, чтобы сказать что-то ещё — важное, тёплое, почти личное, — но не успела.

— Ванесса?!

К ней буквально подскочила девушка с парнем. И она узнала их мгновенно.

— Аманда… Ян…

Аманда тут же обняла её крепко, быстро, по-настоящему, одновременно что-то тараторя, перебивая саму себя, смеясь и едва не плача. Ян стоял рядом, улыбался, кивал, явно рад видеть её живой и такой… настоящей.

Давид наблюдал со стороны. Отстранённо. Спокойно. С тем самым выражением, когда человек не вмешивается, но контролирует всё. И в этот момент Ванесса вдруг почувствовала — это место, эти люди, этот мужчина у бара… всё это было частью её жизни. Не выдумкой. Не чужим сном. А реальностью, которая медленно, но верно возвращалась.

Аманда смеялась, жестикулировала, перебивая саму себя:

— Ты бы знала, что тут было! Преподы менялись, деканат трясло, один семестр вообще как в тумане прошёл… А на твоём факультете такие разборки начались — просто сериал!

Ян подхватил, усмехнувшись:

— Ты многое пропустила, Ванесса. Реально многое. Там и скандалы, и проверки, и какие-то мутные истории. Универ жил, будто на пороховой бочке.

Ванесса кивала, улыбалась, задавала короткие вопросы, но её взгляд раз за разом ускользал в сторону бара. Туда, где Давид всё так же стоял, опираясь локтем о стойку. Он не торопил. Не звал. Просто ждал — спокойно, терпеливо, будто знал, что она всё равно вернётся.

Ян это заметил. Проследил за её взглядом и хмыкнул:

— Я, если честно, вообще не сомневался, что он тебя найдёт.

Аманда сразу стала серьёзнее.

— Да… — сказала она тише. — Весь универ говорил, что ты погибла. Настоящие похороны были. Мы даже… — она замялась, — мы скидывались. Все.

Ян кивнул.

— А потом пошли слухи. Что Дзержинский просто озверел. Что он сделал много… страшного. Говорили, что он мстил всем, кого хотя бы косвенно связывали с твоей смертью.

Ванесса сглотнула. Музыка на секунду будто ушла на второй план. Она снова посмотрела на Давида — и теперь этот спокойный силуэт у стойки казался ей совсем другим. Тяжёлым. Выстраданным.

— Я рада, что вы живы и что всё это закончилось, — сказала Аманда, снова обнимая её. — Правда.

Они ещё немного поговорили — о мелочах, о клубе, о знакомых, о том, кто где теперь. Потом Ванесса мягко высвободилась, махнула им рукой и направилась к бару. Подошла к Давиду, улыбнулась — уже иначе, теплее.

— Ты, как всегда, знаешь, что делаешь, — сказала она. — Кажется… я начала вспоминать. Не всё. Но многое.

Давид хмыкнул, затушил сигарету.

— Это только начало.

Он посмотрел на неё внимательно, будто сверяя что-то внутри себя, и добавил:

— Есть ещё одно место. Нам нужно туда съездить.

И по тому, как он это сказал, Ванесса поняла, что именно там её ждёт следующий кусок правды. Они вышли из клуба в ночной воздух, пропитанный холодом и остаточным гулом музыки, которая ещё отдавалась в теле. Двери «Идеала» закрылись за спиной, и город снова стал тише, строже, реальнее. У машины Ванесса остановилась, посмотрела на внедорожник, потом на Давида — и вдруг сказала, сама не успев подумать:

— Можно… я поведу?

Она даже не была уверена, что умеет водить. Это было не знание — импульс. Давид секунду смотрел на неё, потом без лишних слов вынул ключи и протянул. Металл коснулся её ладони — холодный, тяжёлый. И что-то щёлкнуло. Новая вспышка воспоминаний руль под пальцами, дорога, ночь, скорость, уверенность. Знание тела, не требующее объяснений.

Ванесса глубоко вдохнула и села за руль. Отрегулировала сиденье почти машинально, будто делала это сотни раз. Посмотрела на Давида.

— Куда ехать?

Он пристегнулся, отвернулся к окну и негромко спросил:

— А сама как думаешь?

Она не ответила сразу. Прислушалась к себе — не к разуму, а к ощущениям. К тому странному тянущему чувству в груди, которое вело уверенно и точно. Ванесса завела двигатель, выехала с парковки — и уже знала маршрут.

Глава 111

Ванесса медленно прошлась по гостиной, провела пальцами по спинке дивана, задержалась взглядом на окне, на приглушённом свете торшера. Всё было знакомо — до странного, до щемящей боли где-то под рёбрами. Будто она здесь жила. Будто уходила отсюда не по своей воле. Мысль уже почти оформилась, но не успела — за спиной тихо щёлкнул замок, и шаги Давида приблизились.

— Ты вспомнила? — спросил он негромко.

Она не обернулась.

— Почти… — честно ответила Ванесса. — Как будто всё здесь меня знает, а я… нет.

Давид подошёл вплотную. Не касаясь — ещё. Его присутствие ощущалось кожей, теплом, напряжением воздуха. Он поднял руку, замер на секунду, давая ей возможность отстраниться. Она не отстранилась. Его ладони легли ей на талию, осторожно, но уверенно. Ванесса выдохнула, плечи сами опустились, и она чуть подалась назад, прижимаясь к нему спиной.

— Ты всегда была сильной, — тихо сказал он. — Я не хотел верить в твою смерть.

Она повернулась к нему лицом.

— Ты всегда меня любил?

— Всегда.

Поцелуй был не резким — глубоким, медленным, будто он собирал её по частям. Ванесса ответила сразу, без сомнений, словно тело знало больше, чем разум. Пальцы сами нашли его плечи, сжались, притянули ближе. Она позволяла. Себе — чувствовать. Ему — быть рядом.

— Давид… — её голос дрогнул. — Если я… если я вспомню…

— Ты уже вспоминаешь, — ответил он, не отрываясь, почти шёпотом.

Её дыхание сбилось, сердце билось так громко, что, казалось, заглушало мысли. Мир сузился до прикосновений, до ритма, до этого странного, нарастающего чувства, от которого подкашивались колени. Она закрыла глаза — и в этот момент волна накрыла полностью, ослепляюще, до дрожи, до внутреннего крика.

И вместе с ней — память. Клуб. Университет. Работа на Давида. Гонки. Его руки. Его голос, произносящий её имя. Боль, кровь, страх. И любовь — сложная, жёсткая, настоящая, от которой невозможно отказаться.

Ванесса резко вдохнула и вцепилась в него, будто боялась упасть.

— Я вспомнила… — прошептала она, уже зная, уже понимая. — Всё.