Виктория Рогозина – Попробуй сбежать (страница 86)

— Да, — кивнула Ванесса. — И хорошее. И плохое. Поэтому я и сказала, что нам нужно поговорить.

Он провёл рукой по лицу, будто стирая усталость.

Эрик чуть качнул головой, будто принимая удар, но не отступая. Он собирался что-то сказать, однако Ванесса опередила его.

— Мне очень неловко, — тихо произнесла она, глядя не на него, а куда-то между их коленями. — Перед тобой. И перед Давидом. Вы оба… вы сделали для меня слишком много. Рисковали, тратили силы, время, деньги, нервы. А я… — она усмехнулась безрадостно, — я ничего не помнила. Ходила рядом, задавала глупые вопросы, цеплялась не за то, сомневалась. Создавала проблемы вместо благодарности.

Она подняла на него взгляд.

— Я понимаю, как это выглядело со стороны.

Эрик выдохнул медленно, почти бесшумно.

— Это выглядело как человек, которому выжгли кусок жизни, — сказал он ровно. — И который пытался выжить, как умел. Не надо перекладывать на себя то, в чём ты не виновата.

— Но всё равно… — она замялась.

— Нет, — перебил он мягко, но твёрдо. — Я не считаю это ошибкой. И не жалею ни об одном дне.

Он помолчал, потом добавил, уже тише:

— Я не хочу тебя отпускать, Ванесса.

Она вздрогнула и посмотрела на него внимательнее.

— Правда, — продолжил Эрик, не отводя взгляда. — Мне больно от одной мысли, что ты снова окажешься рядом с ним. Но… — он сжал пальцы, потом разжал. — Я не стану удерживать тебя против воли. Я не он.

Несколько секунд они сидели молча. Напряжение сгущалось, как перед грозой.

— Но прежде чем ты примешь решение вернуться к Давиду, — продолжил Эрик, и его голос стал жёстче, — ты должна знать кое-что.

Ванесса насторожилась.

— Что именно?

— Этот брак, — он сделал паузу, словно давая словам вес. — Документ был оформлен задним числом. После твоего похищения. Это не романтический жест и не попытка «спасти честь». Это был расчёт.

Она медленно выпрямилась.

— Я знаю, зачем он это сделал. Ради моей безопасности.

— Не только, — Эрик посмотрел ей прямо в глаза. — Это произошло уже после того, как Дзержинский подмял под себя клан Смирновых. Полностью. Забрал всё: активы, счета, влияние. Всё, что по праву могло бы перейти тебе как наследство.

Ванесса замерла.

— Что ты хочешь сказать?

— Я хочу сказать, — отчеканил он, — что, став его женой задним числом, ты автоматически перестала быть самостоятельной фигурой. Всё, что принадлежало Смирновым, оказалось в его руках. Юридически — чисто. Формально — безупречно. Фактически… — он горько усмехнулся, — тебя лишили наследства.

Слова повисли в воздухе. Ванесса сидела неподвижно, словно её выключили. Где-то внутри медленно, тяжело, с треском сходились детали мозаики. Эрик выдержал паузу, давая ей время переварить услышанное, затем продолжил — уже тише, но от этого ещё весомее:

— И ещё одно. Договорные браки просто так не распадаются. Особенно в их среде. Это не про чувства — это про баланс сил, обязательства, старые подписи, старые долги.

Ванесса медленно моргнула, будто возвращаясь в тело.

— Но… — она покачала головой. — Мы говорили об этом. Тогда. Давид сказал, что Мириэн для него ничего не значит. Что это история до меня.

Эрик усмехнулся уголком губ, без радости.

— Он мог быть искренним. В тот момент. Но искренность и выгода редко идут в одном направлении. Дзержинскому по-прежнему выгодно взять в жёны Серебрянникову. Клан, деньги, связи. А Мириэн… — он помолчал, подбирая слова, — она явно делает всё, чтобы вернуть эти договорённости. И поверь, такие женщины не отступают, когда чувствуют, что почва уходит из-под ног.

Ванесса отвела взгляд, сжала пальцы так, что побелели костяшки.

— Он не такой, — упрямо сказала она, но голос прозвучал уже не так уверенно.

— Я не говорю, что он чудовище, — спокойно ответил Эрик. — Я говорю, что он игрок. Холодный, расчётливый и очень умный. И я бы не стал слепо доверять человеку, который вырвал себе клан, а не унаследовал его.

Он посмотрел на неё внимательно, почти бережно.

— Такие люди не отдают власть. Они ею делятся — ровно настолько, насколько им выгодно.

Ванесса прикрыла глаза. В груди разливалась тяжесть, но не паника — зрелое, болезненное понимание. Давид, которого она помнила. Давид, которого она чувствовала. И Давид, о котором сейчас говорил Эрик, — все они существовали одновременно, наслаиваясь друг на друга, не позволяя выбрать простую правду.

— Ты не обязана делать выбор прямо сейчас, — добавил Эрик, уже мягче. — Но ты должна знать, в каком поле играешь. И что ставки там — не только твои чувства.

Он замолчал. А Ванесса осталась сидеть, ощущая, как прошлое и настоящее сжимаются вокруг неё, требуя решения, от которого больше нельзя будет спрятаться. Эрик шумно выдохнул, откинулся на спинку дивана и на секунду прикрыл глаза, словно решаясь договорить самое неприятное.

— Я заговорил об этом не из желания настроить тебя против него, — произнёс он наконец. — Просто… снова поползли слухи. Про помолвку Дзержинского с Серебрянниковой. В их кругах такие вещи не рождаются на пустом месте.

Он посмотрел на Ванессу прямо, без попытки смягчить смысл.

— А если понадобится, брак с тобой расторгнуть — не проблема. Юридически всё можно провернуть быстро и чисто. Особенно для человека его уровня.

В комнате повисла тишина. Ванесса не сразу отреагировала. Она смотрела в одну точку, будто перебирая внутри себя уже знакомые образы: Давид за рулём, его спокойный голос, его руки — и холодные формулировки, которыми сейчас оперировал Эрик.

— Мне… — она медленно вдохнула, — мне стоит поговорить с Давидом. Открыто. Без недомолвок.

Эрик кивнул почти сразу, словно именно этого и ждал.

— Это правильное решение. Самое взрослое и честное из возможных.

Он немного помолчал, затем напряжение в его плечах ослабло, и на губах появилась лёгкая, почти домашняя улыбка.

— А сегодня… давай просто пообедаем вместе? Без разборов, без кланов и фамилий. Просто проведём время.

Ванесса подняла на него взгляд и впервые за вечер улыбнулась по-настоящему тепло.

— Давай, — согласилась она. И тише добавила: — И… спасибо тебе. За всё. Ты сделал для меня больше, чем должен был.

Эрик покачал головой, вставая с дивана.

— Я не мог поступить иначе, — сказал он спокойно. — Ни тогда, ни сейчас.

Он протянул ей руку, помогая подняться, и в этом простом жесте не было ни требования, ни надежды — только присутствие. И Ванесса это почувствовала.

Глава 113

Давид холодно посмотрел на Серебрянникова-старшего, не скрывая раздражения. Взгляд был ровный, тяжёлый, из тех, под которыми люди обычно начинают говорить быстрее и громче — словно это может что-то изменить. Не меняло.

Алекс Владиславович уже минут пятнадцать ходил по кругу. Голос у него был мягкий, вкрадчивый, с тем особым оттенком уверенности, который появляется у людей, привыкших считать договоры чем-то вечным, а чужую волю — временной помехой.

— Давид, ты же понимаешь, — снова начал он, сцепив пальцы на столе, — договор был заключён с твоим отцом. Такие вещи не отменяются просто потому, что времена изменились. Никто и никогда не позволял себе нарушать подобные договорённости.

Рядом с ним сидела Мириэн. Идеальная осанка, безупречный макияж, мягкая улыбка — будто они не обсуждали брак как сделку, а выбирали вино к ужину. Она периодически переводила взгляд с отца на Давида, кивая, словно подтверждала каждое слово.

— Я готова на всё, — добавила она тихо, но так, чтобы это прозвучало весомо. — Абсолютно на всё, если речь идёт о нашем союзе.

Давид медленно выдохнул через нос. Он даже не сменил позы, лишь чуть сильнее сжал подлокотник кресла.

— У меня уже есть жена, — сказал он спокойно.

Фраза прозвучала как точка. Но не для Серебрянникова.

— Формальность, — отмахнулся Алекс Владиславович почти снисходительно. — Бумаги, которые можно переписать. Ты сам знаешь, насколько это решаемо. А наш союз… — он наклонился вперёд, понизив голос, — это выгодно. Нам есть что предложить. Очень многое.

Мириэн словно ждала паузы.

— Кстати, — произнесла она будто между делом, — у меня сейчас небольшие сложности с бизнесом. Сеть салонов… давление, проверки. Я очень надеялась, что ты поможешь. Ты ведь всегда умел решать такие вопросы.