Виктория Рогозина – Попробуй сбежать (страница 82)

— Мне очень нужна помощь. Я готова… отработать. Во всех смыслах.

В этот момент Давид поднял на неё взгляд полностью. Он был убийственным. Не ярость — хуже. Холодное, чистое намерение стереть. Давид даже не повысил голоса.

— Сгинь, — сказал он коротко.

Слово упало тяжело, как выстрел без эха. Мириэн вздрогнула — впервые за весь разговор. Маска дала трещину. Она быстро выпрямилась, бросила быстрый взгляд по сторонам и уже тише, почти поспешно добавила:

— Отец просил, чтобы ты с ним связался.

И, не дожидаясь ответа, развернулась и ушла, цокая каблуками слишком быстро для человека, который ещё секунду назад чувствовал себя хозяйкой положения.

Ванесса только тогда выдохнула. Она подняла руку и слегка пощипала переносицу, пытаясь унять внезапную пульсацию в висках. В голове снова было странно — не больно, а… тревожно. Образы не складывались, но ощущение было отчётливым, почти телесным.

Глава 108

В гостиничном номере было тихо, почти неуютно. За окном мерцали огни города, кондиционер негромко гудел, но это не снимало напряжения. Эрик прошёлся по комнате, остановился у окна, потом резко развернулся.

— Мне это не нравится, — сказал он наконец. — Совсем. Дзержинский не даёт нам уехать. Всё тянется, проблемы только накапливаются.

Ванесса сидела на диване, поджав ноги, и смотрела на него спокойно — слишком спокойно для человека, вокруг которого сходятся такие силы.

— Это логично, — ответила она после паузы. — Если он считает меня своей женой.

Эрик поморщился и покачал головой.

— Как бы мне ни хотелось тебя увезти отсюда, — признался он, — я понимаю… именно благодаря Давиду твоя память может восстановиться быстрее.

Он говорил это неохотно, будто каждый слог давался с усилием. Ванесса кивнула.

— Я знаю. — Она замялась, потом добавила как бы между прочим: — Я, кстати, договорилась с ним прокатиться на машине.

Эрик резко обернулся.

— С кем?

— С Давидом.

— Почему ты раньше не сказала? — удивлённо спросил он.

Ванесса пожала плечами.

— Не хотела тебя беспокоить такими глупостями.

Она опустила взгляд, покрутила в пальцах край подушки, потом тихо сказала:

— Мне вообще не нравится, что вы так за меня переживаете. Я словно… создаю слишком много проблем вокруг себя.

Эрик шагнул к ней и порывисто обнял, крепко, почти болезненно, словно боялся, что она исчезнет.

— Никаких проблем нет, — сказал он глухо. — Я просто волнуюсь за тебя. Это нормально.

Он чуть отстранился, удерживая её за плечи.

— Держи телефон рядом. Всегда. Если что-то пойдёт не так — сразу звони мне. Обещай.

— Ты так переживаешь, потому что Давид занимается криминалом? — спросила она тихо, глядя ему в глаза.

Эрик выдохнул, словно сдаваясь.

— И поэтому тоже, — ответил он честно.

Ванесса замолчала. Несколько секунд просто сидела, глядя в пол, будто прислушиваясь не к словам Эрика, а к себе. Потом медленно подняла голову.

— Скажи… — начала она осторожно. — Ты не знаешь, кто такая та девушка? Та, что подошла в кафе. Мириэн.

Эрик едва заметно напрягся. Помолчал, потом нехотя ответил:

— Я проверил. — Он вздохнул. — Она была невестой Давида.

Ванесса удивлённо приподняла брови.

— Но свадьбы не было, — продолжил он. — По какой-то причине всё сорвалось. Так что формально… она просто бывшая.

— Не знаю почему, — сказала Ванесса медленно, — но она мне не нравится. Совсем. От неё какое-то тревожное чувство. Будто… — она замялась, подбирая слово, — будто рядом с ней опасно.

Эрик усмехнулся краем губ, пытаясь разрядить атмосферу.

— Может, вы раньше постоянно ругались. Девочки не всегда умеют дружить, — добавил он с лёгкой иронией.

В этот момент в дверь постучали — коротко, уверенно. Не дожидаясь ответа, вошёл Фобос.

— Машина приехала, — сообщил он.

Эрик смерил его ледяным взглядом, в котором было слишком много всего сразу — недоверие, раздражение, ревность. Но вслух он ничего не сказал. Ванесса поднялась, накинула плащ на плечи и быстрым шагом направилась к выходу.

— Я напишу, как вернусь, — бросила она через плечо.

Дверь закрылась. Шаги стихли в коридоре, оставив за собой тишину, в которой уже невозможно было сделать вид, что всё под контролем.

Лирман некоторое время стоял неподвижно, глядя на закрытую дверь. Потом медленно выдохнул и, не оборачиваясь, негромко спросил:

— Он не отступится?

Фобос ответил сразу, спокойно, без пафоса:

— Нет.

Эрик наконец повернулся.

— Даже если она не захочет быть с ним?

Фобос пожал плечами.

— У Ванессы и Давида никогда не было идеальных отношений. Тяжело выстраивали их, зачастую не понимая друг друга. Но… — он сделал паузу, — они слишком многое значили друг для друга. Слишком многое их связывает. И рано или поздно она это вспомнит.

Эрик нахмурился.

— Тогда зачем Дзержинский уничтожил клан Смирновых?

Фобос посмотрел на него внимательно.

— Он не «уничтожил». Он продолжает уничтожать. Всех, кто так или иначе причастен к её похищению.

В комнате снова повисла тяжёлая тишина. Эрик вздохнул, устало потер лицо ладонью. Он понял это вдруг отчётливо и без иллюзий, что даже если Ванесса выберет его… Дзержинский не позволит им просто уйти.

Лирман остался один посреди гостиной, и тишина вдруг стала слишком плотной, давящей. Он опустился в кресло, сцепил пальцы, уставился в одну точку — и только сейчас позволил себе признаться хотя бы мысленно в том, от чего всё это время уходил.

Лана… Нет. Ванесса.

Он сам себя боялся за это чувство. За то, как незаметно она перестала быть «девушкой, которую он подобрал ночью», и стала чем-то куда большим. Ему нравилось спешить к ней домой, ловить себя на глупом ожидании — откроет дверь или нет, будет смеяться или молчать, сидеть с гитарой или свернуться на диване с чашкой чая. Нравилось знать, что его ждут. Что ему рады. Что её улыбка появляется не из вежливости, а потому что это он.

Он планировал всё прагматично, как привык. Оплатить ей студию. Продюсеров. Контракты. Музыкальную карьеру — чисто, безопасно, без грязи шоу-бизнеса. Сделать так, чтобы она была счастлива и ни в чём не нуждалась. И его по-настоящему выбило из колеи, когда оказалось, что её талант не нуждается в протекции. Что двери перед ней открываются сами. Что её слушают. Замечают. Запоминают. Это восхищало… и пугало.

И больше всего ему не нравился один-единственный факт — Ванесса была женой Дзержинского. Даже само это словосочетание резало изнутри. Жена авторитета. Неприкасаемая. Один этот статус мог развязать клановую войну, и хуже всего — Давид был в своём праве. Закон улиц был прост и жесток.

Эрик стиснул челюсти. Но что, если всё это ложь? Что, если она вовсе не жена? Мысль была опасной, почти крамольной, но она цеплялась и не отпускала. Тогда… тогда что? Тогда почему Дзержинский держится за неё так, словно потерять её — значит потерять часть себя? Какой интерес у Давида к Ванессе, если не этот?

Ответ ему не нравился. Совсем.