Виктория Рогозина – Попробуй сбежать (страница 64)

Ванесса хотела что-то возразить, но он посмотрел на неё уже иначе — жёстче.

— Никогда, — добавил он. — Я не приму твоё геройство ценой тебя. Даже если ты считаешь это правильным.

Она несколько секунд смотрела на него, потом тихо кивнула.

— Ничего не обещаю, — сказала она. — Но я постараюсь.

Давид потушил сигарету, протянул руку и легко коснулся её пальцев — коротко, почти незаметно, но так, что сомнений не осталось. Он услышал. И запомнил. Давид некоторое время молчал, наблюдая, как она доедает мороженое, а потом будто между делом спросил:

— Почему ты вообще хотела заселиться сегодня в гостиницу в этом городе?

Ванесса пожала плечами, не видя в вопросе подвоха.

— Я думала, автограф-сессия затянется. Такие вещи редко заканчиваются вовремя. Проще было бы переночевать там, а утром спокойно вернуться, без спешки.

Он кивнул, принимая ответ, затем чуть подался вперёд, опираясь локтями о стол.

— Давай договоримся, — сказал он ровно, без нажима. — Если ты куда-то собираешься. Если остаёшься ночевать. Если меняешь планы. Ты говоришь мне. Не потому что я хочу тебя контролировать или ограничивать, а банально потому что волнуюсь за тебя и мне важно знать, что с тобой все в порядке.

Ванесса подняла брови, но он продолжил, не давая ей перебить:

— Для твоего комфорта и безопасности мои люди всё сделают. Отвезут, привезут, номер забронируют, проверят, подготовят. Тебе не придётся ни о чём думать.

Она задумалась, потом кивнула.

— Я просто не привыкла к этому, — призналась она. — Но… — уголки губ дрогнули, — если честно, мне было спокойно. Знать, что за мной по пятам ходит охрана.

Давид едва заметно усмехнулся.

— К этому быстро привыкают, — сказал он. — В любой момент ты можешь обратиться либо ко мне, либо к Фобосу.

Ванесса прищурилась, будто только сейчас задумалась о чём-то.

— Кстати… — она посмотрела на него внимательно. — А кем у тебя работают Фобос и Деймос? Ну, я понимаю, что они помощники, но… я имею ввиду

Давид откинулся на спинку стула, скрестил руки.

— Да, ты права. Они мои помощники, советчики, — ответил он. — Как ангел и демон. Две стороны одной медали, если такой пример звучит более мягким.

Ванесса хмыкнула.

— То есть Деймос — тёмная сторона?

Он выдержал паузу. Долгую, слишком выразительную. Потом спокойно сказал:

— Поверь, ты не захочешь знать подробности.

Она поймала его взгляд, секунду держала, потом молча кивнула и больше не стала спрашивать. Давид вдруг усмехнулся, будто поймал себя на мысли, которую не собирался озвучивать. Достал сигарету, щёлкнул зажигалкой, прикрывая огонёк ладонью, затянулся глубоко, медленно. Дым выдохнул в сторону, не глядя на Ванессу.

— Странное чувство, — сказал он негромко.

Она подняла на него взгляд.

— О чём ты?

Он помолчал секунду, будто решая, стоит ли продолжать, потом всё-таки ответил:

— Ещё совсем недавно ты меня избегала. Смотрела так, будто я — угроза, от которой лучше держаться подальше. А сейчас… — он чуть повернул голову, встретился с её взглядом, — ты спрашиваешь. Интересуешься. Пытаешься понять.

Он снова затянулся.

— Мне это нравится. Будто ты перестаёшь меня отталкивать. Даёшь шанс. Для меня это новое чувство, — добавил он спокойно. — Я никогда не пытался получить чьё-то одобрение. Обычно люди либо соглашались, либо боялись.

Ванесса раскрыла губы, собираясь что-то сказать — в её взгляде мелькнуло что-то тёплое, осторожное, почти уязвимое…

— Давид, милый, — протянул вдруг томный, слишком хорошо поставленный голос. — Я так рада, что мы встретились.

Слова упали на стол, как ледяная вода. Ванесса замерла. Давид медленно поднял глаза. У их столика стояла девушка — безупречная укладка, дорогие украшения, уверенная улыбка человека, привыкшего, что ему рады. Она наклонилась чуть ближе, будто между ними давно существовала интимная дистанция.

Обстановка за столом рухнула мгновенно — ниже нуля. Давид не улыбнулся. Даже бровью не повёл. Его лицо стало холодным, закрытым, словно кто-то щёлкнул тумблером.

Глава 86

Ванесса бросила взгляд — быстрый, цепкий, оценивающий. Девушка была эффектной, безупречно собранной: чёрное платье в пол, асимметричное, с одним открытым плечом и высоким разрезом, открывающим длинную ногу. Ткань подчёркивала фигуру — стройную, выверенную до последней линии. Талия узкая, осанка идеальная. Волосы тёмные, гладко уложенные, собраны назад, ни одной выбившейся пряди. Макияж дорогой и сдержанный — акцент на глаза, чёткие линии, матовая кожа. В руках — клатч, в жестах — уверенность человека, привыкшего быть желанной и нужной.

— Я так рада, что ты всё-таки приехал, — продолжила она мягко, почти интимно, будто Ванессы за столом вовсе не существовало. — И что ты готов уделить мне время.

Давид даже не повернул голову полностью. Его голос прозвучал ровно, холодно, без малейшей интонации:

— Мириэн, я ясно дал понять. Больше не докучай мне.

Она слегка улыбнулась, сделав вид, что не уловила ни резкости, ни смысла сказанного.

— Не понимаю, о чём ты, — протянула она, чуть наклоняясь ближе. — Мы же идеально подходим друг другу. Ты это знаешь. Я вся — твоя. Всегда была.

Давид наконец поднял на неё взгляд. Ледяной. Пустой. Опасный.

— Сгинь, — сказал он тихо. И щёлкнул пальцами — коротко, без лишних движений. Через секунду рядом возник охранник. Вежливо, но безапелляционно он взял Мириэн под локоть. Та попыталась возразить, её лицо на мгновение дрогнуло, но сопротивляться она не стала — лишь бросила быстрый, острый взгляд в сторону Ванессы, прежде чем её увели.

Когда всё закончилось, Давид снова повернулся к столу, будто ничего не произошло.

— Прости, — сказал он спокойно. — Ненужный шум.

Ванесса молчала, всё ещё переваривая увиденное, но в её взгляде уже не было растерянности — только тихая, внимательная ясность.

Давид медленно выдохнул дым, задержав его на мгновение между ними, будто давая словам осесть.

— Я догадываюсь, о чём ты сейчас думаешь, — сказал он спокойно, без давления, но с той самой уверенностью, от которой не прячутся. — И у тебя нет повода волноваться. Я верен тебе. Меня не интересуют другие женщины.

Он сделал короткую паузу, взгляд стал серьёзнее.

— И то поведение, которое я позволил себе с Мириэн… — уголок его губ дёрнулся. — С тобой я так никогда не поступлю.

Ванесса не ответила сразу. Она смотрела на него внимательно, изучающе, словно примеряла сказанное к реальности. Потом в её глазах что-то щёлкнуло — искра, азарт, вызов. Пустота, ещё недавно жившая в ней, будто отступила.

Она медленно расплылась в улыбке — не дерзкой, не наигранной, а опасно спокойной.

— Докажи, — сказала она тихо.

Давид убрал сигарету от губ, стряхнул пепел, выдыхая остатки дыма в сторону. Его взгляд скользнул по её лицу, задержался на губах, на том, как она сидит — расслабленно, но собранно, будто уже сделала выбор.

Он усмехнулся — лениво, хищно.

— Идём, — сказал он, поднимаясь из-за стола и протягивая ей руку. — Докажу.

И в этом «докажу» не было ни спешки, ни бравады — только обещание, от которого у Ванессы перехватило дыхание.

Давид не стал тянуть. Он бросил на стол купюры, даже не пересчитывая, коротко кивнул официанту и, не выпуская руку Ванессы, повёл её прочь из ресторана — по коридору, где гул голосов быстро растворился, сменившись тишиной и мягким светом служебных ламп. Всё происходило стремительно, будто мир вокруг перестал иметь значение, остались только шаги, тепло ладони и напряжение между ними, звенящее сильнее любой музыки.

Дверь внедорожника захлопнулась глухо, замки щёлкнули почти неслышно, отсекая внешний мир. Внутри было темно и тесно — безопасно, как в коконе. Давид притянул Ванессу ближе, усадил к себе, удерживая так, словно боялся, что она исчезнет, если ослабить хватку. Несколько секунд он просто смотрел на неё — глаза в глаза, тяжело дыша, будто давая ей последний шанс отстраниться. Она не отстранилась.

Он наклонился первым. Поцелуй вышел глубоким, жадным, но в нём не было грубости — только сдерживаемая сила, которая слишком долго ждала выхода. Ванесса ответила сразу, пальцы вцепились в его плечи, словно проверяя: он настоящий, он здесь. Давид выдохнул ей в губы, на миг замер, а потом ладонь скользнула вверх, под край футболки, коснулась тёплой кожи — осторожно, почти бережно, как будто не тело трогал, а что-то куда более хрупкое.

Он оторвался на секунду, прижался лбом к её лбу.

— Скажи, если остановиться, — хрипло произнёс он.

Ванесса не ответила словами. Она лишь потянулась к нему снова, и в этом движении было больше доверия, чем в любых признаниях. Давид закрыл глаза, позволяя себе этот момент — не торопясь, не ломая, доказывая не напором, а тем, как держит, как целует, как остаётся рядом, не отпуская ни на шаг.