Виктория Рогозина – Попробуй сбежать (страница 47)

Ринат дёрнулся.

— Не мой сын, — резко сказал он. — Я узнал об этом недавно.

Слова повисли в воздухе, как пепел. Тишина стала плотной, вязкой, почти осязаемой. За стеной всё ещё гремела музыка — басы били, кто-то смеялся, кто-то кричал тосты, — но сюда этот шум не доходил, будто комнату отрезали от мира толстым стеклом. Ринат провёл ладонью по лицу, задержал пальцы на переносице, словно собирался с силами.

— С Элеонорой… — начал он и замолчал, подбирая формулировку, которая не выглядела бы жалкой. — У нас были непонятки. Я был уверен, что она нагуляла ребёнка. Молодой был, злой, самоуверенный. Я выгнал её. Просто… вышвырнул из жизни.

Он поднял взгляд на Ванессу, словно ожидая удара — словами, жестом, чем угодно.

— Но я не совсем исчез, — продолжил он тише. — Я платил. Курсы вождения — это я. И «Формула»… двери туда тебе открыли не случайно. Я считал, что этого достаточно. Деньги, возможности. Дистанция. Так проще.

Ванесса слушала, и внутри было пугающе пусто. Не больно. Не горячо. Пусто, как в выжженной комнате, где уже нечему гореть. Она смотрела на него и не узнавала в себе ни злости, ни обиды — только холодное, ровное ничего.

— Мама умерла, — сказала она вдруг, ровно, без надрыва. — Её забил тот алкаш, с которым она связалась.

Слова упали тяжело, глухо. Ринат сжал губы. На мгновение показалось, что он хочет что-то сказать — оправдаться, возразить, спросить, — но ни одно из слов не нашло выхода. Он просто кивнул, медленно, будто признавая поражение.

— Я в своей жизни много дров наломал, — наконец выдохнул он. — Слишком много. Когда выяснилось, что ты моя дочь… я хотел отписать тебе бизнес. Всё. Закрыть вопрос по-взрослому.

Он усмехнулся без радости.

— Каина это не устроило.

Ванесса едва заметно напряглась, но взгляд остался пустым.

— Он решил, что ты — помеха, — продолжил Ринат. — И что тебя можно сломать. Я тогда подумал, что это шалость. Мальчишеская жестокость, не более.

Он замолчал, затем добавил глухо:

— Сейчас понимаю, насколько я ошибался.

Ванесса смотрела на него, не моргая. Ни дрожи в руках, ни слёз, ни крика. Только спокойная, страшная отрешённость.

— Значит, — сказала она наконец, — вы оба решили, что мной можно расплачиваться за ваши ошибки.

Ринат открыл рот, но не нашёлся с ответом. Она медленно отвела взгляд — не к Давиду, не к двери, а куда-то в сторону, сквозь него.

— Мне всё равно, — добавила она тихо. — Правда. Вы опоздали. Оба.

И в этой фразе не было вызова. Только констатация факта.

Глава 66

Ванесса медленно повела взглядом по комнате и снова вернулась к стакану с виски. Янтарная жидкость лениво колыхалась, отражая свет ламп, как будто насмехаясь. Она подпёрла щёку кулаком, чувствуя, как усталость наваливается сразу со всех сторон.

Вся её жизнь была какой-то… странной. Ломаной. Как дорога, проложенная через пень-колоду, без указателей и смысла. С бухты-барахты. Сомнительной — да, это слово подходило ближе всего. Она попыталась выстроить в голове цепочку, но мысли рассыпались, не желая складываться во что-то цельное.

Ринат Смирнов — её отец. Она чуть усмехнулась, но в этой усмешке не было ни иронии, ни злости — пустота. Значит, Каин… выходит, они сводные? Или нет? Она нахмурилась, устав разбираться в чужих грехах, в которых почему-то оказалась замешана она.

Ванесса сделала большой глоток. Горло обожгло, но даже это ощущение было каким-то приглушённым, будто сквозь вату.

Мельком, как кадр из чужого фильма, она заметила в толпе танцующих Аманду с Яном. Они смеялись, Ян что-то шептал ей на ухо, Аманда запрокидывала голову, полностью растворённая в моменте. Жизнь вокруг шла, пульсировала, двигалась — а внутри Ванессы было глухо и тихо, как в вымершем доме. Ни радости. Ни злости. Ни боли. Только давящая, вязкая пустота.

Рядом опустился Фобос. Он сделал это нарочито легко, будто не замечая её состояния, и локтем слегка задел край стола.

— Эй, — задорно сказал он, наклоняясь ближе. — Пить в одиночестве — это, конечно, красиво и драматично, но совсем не по уставу хорошей вечеринки.

Она медленно повернула к нему голову.

— А если мне сейчас не хочется быть на «хорошей вечеринке»? — спросила она без упрёка, почти без интонации.

Фобос на секунду задержал на ней взгляд. Улыбка осталась, но стала тише, мягче.

— Тогда давай будем на плохой, — сказал он. — Но не одной.

Он жестом подозвал официанта, кивнул на её стакан.

— Повторить? Или сменить артиллерию?

Ванесса посмотрела на виски, потом на свои пальцы, сжимающие стекло.

— Оставь, — тихо сказала она. — Я просто… думаю.

— Опасное занятие, — фыркнул Фобос. — Особенно сегодня.

Она едва заметно кивнула.

— У меня ощущение, — произнесла она спустя паузу, — будто всю мою жизнь кто-то играл в шахматы, а я была фигурой. Даже не ферзём. Пешкой. И то бездарно слитой.

Фобос не стал шутить. Он откинулся на спинку дивана, сцепил пальцы.

— Пешки, между прочим, иногда доходят до конца доски, — сказал он спокойно. — И тогда меняют правила игры.

Ванесса посмотрела на него впервые по-настоящему внимательно.

— Думаешь, у меня получится?

Фобос чуть усмехнулся, наклонив голову.

— Я в этом уверен, — сказал он. — Иначе Давид не был бы рядом.

Имя Давида прозвучало как якорь. Ванесса медленно выдохнула, позволяя плечам чуть опуститься.

— Тогда… — она снова взяла стакан, но уже без спешки. — Тогда давай просто посидим. Без решений. Без откровений.

— Считай, договорились, — ответил Фобос и легко стукнул своим стаканом о её. — За паузу. Иногда она нужнее любых ответов.

Стекло тихо звякнуло, и в этом звуке было больше покоя, чем во всей музыке за стеной. Ванесса сделала большой глоток, почти залпом, надеясь, что алкоголь наконец даст ей передышку. На пару секунд действительно стало легче — мышцы расслабились, шум вечеринки будто отодвинулся на шаг назад. Но мысли никуда не делись. Они просто перестали биться и начали тянуть, медленно и упрямо, как вязкая смола.

Фобос, наблюдая за ней боковым зрением, будто невзначай произнёс:

— Знаешь, формально ты сейчас можешь встать во главе клана Смирновых. Причём абсолютно законно.

Она даже не сразу поняла смысл сказанного. Потом медленно повернула к нему голову.

— Нет, — сказала сразу, без паузы. — Мне это не нужно.

— Даже не подумаешь? — приподнял бровь Фобос.

— А о чём тут думать? — она пожала плечами. — Я не управленец. Я не бизнесмен. Я просто солью чужой бизнес и сделаю только хуже. В этом нет ни смысла, ни желания.

Фобос усмехнулся, коротко хмыкнул и покачал головой.

— Ну вот, — сказал он с притворной досадой. — Значит, теперь я должен сотку Давиду.

Ванесса бросила на него быстрый взгляд.

— Ты с ним даже в такие моменты споришь на деньги?

— Особенно в такие, — спокойно ответил он, а потом добавил уже серьёзнее: — В любом случае, Давид не даст тебе всё это потерять. Даже если ты не захочешь лезть в управление, он возьмёт под контроль то, что нужно. Наследство не исчезнет. Это я тебе гарантирую.

Она снова сделала глоток, уже медленнее, чувствуя, как виски обжигает горло. И именно в этот момент её взгляд, скользящий по залу без особого интереса, вдруг зацепился за знакомую фигуру Элис. Та двигалась уверенно, будто специально шла к ним, улыбка на губах была натянутой, слишком показной. Ванесса внутренне напряглась, но не отвернулась.

— О, — протянула Элис, останавливаясь рядом и оглядывая Ванессу с головы до ног. — А вот и ты. Слышала последние новости.

— Удиви, — сухо сказала Ванесса.

— Говорят, тебя не только с «Формулы» выперли, — Элис усмехнулась, — но и Каин знатно поиздевался. Прямо полоса неудач, да?