Виктория Рогозина – Попробуй сбежать (страница 11)

Давид откинулся на спинку дивана, расслабленно, уверенно, словно это было его личное пространство, а не арендованный угол ресторана.

— Водишь ты хорошо, — произнёс он наконец, спокойно, будто между прочим. — Но машина у тебя… откровенно дерьмовая.

Ванесса резко вскинула голову. В серых глазах вспыхнуло раздражение, живое, настоящее.

— На что денег хватило, на том и езжу, — отрезала она. — Не всем папочки покупают игрушки за миллионы.

Он не обиделся. Напротив — улыбнулся шире, чувствуя как ещё больше разгорается интерес.

— Именно поэтому и говорю, — ответил Давид. — Я хочу предложить тебе работу. Моим личным водителем. Нормальная машина. Отличная, если точнее. И зарплата такая, что тебе не придётся больше разрываться между клубами, гонками и подработками.

— Нет.

Она даже не дала себе времени подумать, и Давид это уловил. Он не стал давить сразу — лишь чуть прищурился, разглядывая её так, словно оценивал не отказ, а причину, по которой он был произнесён.

— Слишком быстро, — заметил он спокойно. — Ты даже не спросила условий.

— Мне не нужны условия, — отрезала Ванесса. — И подачки тоже.

Он усмехнулся, но без насмешки. Скорее с интересом.

— Это не подачка. Это работа. Ты рулишь — я плачу. Всё честно.

Она отвернулась, уставившись в бокал с водой, к которому так и не притронулась. В отражении стекла мелькнуло её лицо — собранное, холодное, слишком взрослое для своих лет. Давид поймал этот взгляд и вдруг понял: она не играет в независимость. Она за неё держится.

— Ты боишься стать зависимой, — сказал он негромко.

Ванесса вздрогнула, но тут же напряглась сильнее.

— Ты ничего обо мне не знаешь.

— Знаю достаточно, — ответил он спокойно. — Девочка, которая могла бы брать от жизни всё, выбирает тащить себя сама. Значит, кто-то уже показал ей, чем заканчиваются «выгодные предложения».

Она резко подняла на него глаза полные ярости.

— И ты думаешь, что ты — исключение?

— Я думаю, — он наклонился чуть вперёд, понизив голос, — что ты путаешь контроль и защиту.

Она коротко усмехнулась.

— Обычно это одно и то же. Просто под разными вывесками.

Принесли еду. Запахи — тёплые, насыщенные, непривычные — заполнили пространство между ними, будто вторглись без разрешения. Ванесса машинально отодвинула тарелку, словно не имела права к ней прикасаться.

Давид заметил это. Не прокомментировал. Просто разрезал стейк и, не глядя на неё, сказал:

— Я не собираюсь тебя ломать, Ванесса. Это слишком просто и неинтересно.

— Тогда оставь меня в покое.

Он поднял на неё взгляд. В этот раз — прямой, тяжёлый, без игры.

— Не могу. Ты уже внутри моей орбиты. Вопрос только в том, как далеко ты готова зайти, прежде чем поймёшь, что я — не твой враг.

Она медленно взяла вилку. Пальцы дрожали — совсем чуть-чуть, но он заметил.

— А если я не хочу понимать?

— Тогда ты просто будешь сопротивляться дольше, — пожал плечами Давид. — Мне это тоже подходит.

Ванесса сделала первый укус — осторожно, будто проверяя, не отравлено ли. Вкус оказался неожиданно мягким, правильным. Это злило ещё сильнее. Она ненавидела, когда что-то оказывалось лучше, чем она ожидала. И ещё больше — когда Давид оказывался прав хотя бы в мелочах.

Глава 17

Давид заметил это почти сразу — тонкое, едва уловимое изменение. Ванесса всё-таки ела. Не машинально, не из вежливости, а медленно, аккуратно, будто позволяла себе удовольствие, которого давно была лишена. Плечи всё ещё оставались напряжёнными, спина — прямой, взгляд упорно уходил в сторону, но пальцы уже не сжимали приборы так, словно это оружие. Что-то внутри неё сдвинулось, и он это почувствовал.

Он смотрел без навязчивости, лениво, словно наблюдал за процессом, который не нужно торопить. Свет в закрытой зоне ресторана был тёплым, приглушённым, отражался в бокалах, скользил по её лицу, делая серые глаза глубже, темнее. Она выглядела не как девушка, привыкшая к таким местам, и именно это цепляло.

— Забавно, — произнёс он негромко, — тест-гонщик… и вдруг диджейский пульт.

Ванесса замерла на секунду, вилка зависла над тарелкой. Она явно взвешивала, стоит ли рассказывать. Давид не торопил, не давил — просто ждал, откинувшись на спинку дивана, наблюдая.

— Уволили, — наконец сказала она. Голос ровный, но слишком отточенный, будто фраза была произнесена в голове сотни раз. — Со скандалом. В большой спорт мне дорогу закрыли.

Она сделала глоток воды, словно смывая вкус этих слов.

— Пришлось переучиваться, — продолжила уже спокойнее. — Музыка… у меня всегда была предрасположенность. Учительница говорила, что есть способности.

Давид медленно кивнул.

— Я слышал, — сказал он. — В клуб тебя взяли без проблем.

Она помедлила, потом коротко кивнула, не поднимая взгляда. Напряжение вернулось — едва заметное, как натянутая струна. Он уловил это и, не меняя интонации, сменил тему, словно между делом:

— Вкусно?

Ванесса всё-таки подняла глаза. Всего на мгновение, но этого хватило. В её взгляде мелькнуло что-то почти тёплое.

— Да, — тихо сказала она. — Особенно рыбное ассорти.

Он улыбнулся — не широко, а так, уголком губ, будто отметил для себя маленькую победу.

— Тогда что на десерт?

Она задумалась ненадолго, нахмурилась, словно вопрос застал врасплох.

— Мороженое… тут есть?

Давид повернул голову ровно в тот момент, когда рядом, будто из воздуха, возник официант. Он сделал заказ спокойно, уверенно — ассорти мороженого для неё и чашку крепкого кофе для себя. Когда официант ушёл, Давид снова посмотрел на Ванессу. Она уже не отталкивала еду, не смотрела на выход, не искала пути к бегству. Всё ещё настороженная, всё ещё закрытая. И это было куда интереснее, чем он ожидал.

Официант поставил перед ней высокий бокал с шариками мороженого — светлое, с тонкой сеткой сиропа, холодное до хруста. Ванесса взяла ложку не сразу, будто проверяя, не исчезнет ли десерт, если она отвлечётся. Потом всё-таки попробовала. Прищурилась — совсем по-детски, неосознанно, и это выражение выбилось из её выстроенной за год брони. Давид отметил это мгновенно, почти хищно, и уголок его губ дрогнул в короткой усмешке.

Он расплатился молча, без показной щедрости — просто жест, привычный человеку, для которого деньги давно перестали быть вопросом. Встал, накинул куртку, подождал, пока она поднимется следом. Ванесса шла рядом, уже без прежней рваной готовности сорваться с места. Это не означало доверия — он это понимал. Скорее, временное перемирие.

Ночной воздух был холодным и чистым, фары внедорожника разрезали темноту, и дорога приняла их без лишних вопросов. Давид вел одной рукой спокойно, уверенно. Ванесса смотрела в окно, отражение её лица скользило по стеклу — сосредоточенное, собранное, чужое.

Общежитие выросло впереди серым прямоугольником. Фары выхватили знакомый силуэт её машины — чистую, вымытую, будто кто-то позаботился о ней вместо неё самой. Давид отметил это, отмечая, что Фобос постарался.

Ванесса дернула ручку двери — та не поддалась. Она сразу повернулась к нему, резко, без слов, и в её глазах мелькнуло что-то опасное, готовое вспыхнуть.

— Подумай над предложением, — сказал он ровно, без нажима, словно речь шла о чём-то обыденном.

Она отрицательно мотнула головой — быстро, упрямо. Давид нажал кнопку. Замки щёлкнули. Ванесса вышла, вдохнула холодный воздух, будто только сейчас позволила себе дышать. Уже отходя, обернулась на секунду.

— Спасибо, — сказала коротко, без эмоций.

И ушла, скрывшись в дверях общежития, не оглядываясь. Давид ещё несколько секунд смотрел ей вслед, прежде чем надавить на педаль. Машина мягко тронулась с места. Он усмехнулся — медленно, задумчиво.

Теперь узнать о Ванессе всё было уже не прихотью. А необходимостью.

Давид ехал в сторону особняка, ведя внедорожник на автопилоте, почти не замечая дороги. Ночной город скользил по стеклам отражениями фонарей, но внимание было сосредоточено внутри — на одной-единственной мысли, которая упрямо не отпускала.

Реакция Ванессы на имя Каина была слишком яркой. Не просто неприязнь, не раздражение — боль. Та самая, которую невозможно сыграть. Он видел такие лица раньше: когда человек старается держаться, но внутри что-то рвётся, и любое неосторожное слово бьёт точно в старый, незаживший перелом.

— Слишком острая, — пробормотал Давид себе под нос, подперев подбородок кулаком.

Каин и Ванесса. Несовместимая пара, если смотреть поверхностно. Разный уровень, разные привычки, разные миры. Каин — избалованный, хищный, привыкший брать и ломать. Ванесса — собранная, упрямая, с этим холодным, выстраданным контролем, который появляется только у тех, кто однажды уже был на дне и выжил. Что их могло заставить пересечься? Если только Каина не потянуло на «свежатинку».