Виктория Рогозина – Хулиганка для ботаника (страница 24)

Матвей сидел на паре, методично листая слайды лекции на планшете, но с трудом улавливал смысл. Он механически кивал, делал вид, что записывает, но мысли витали далеко за пределами аудитории. Он в который раз ловил себя на одной и той же мысли — Алиса ему нравится.

Он не мог сказать точно, когда это началось. Может, тогда, когда она едко усмехнулась в его сторону в первый же день? Или, может, когда, хромая, упрямо возвращалась на тренировку после травмы, будто плевать хотела на боль? Или когда молча сидела на кровати, глядя в потолок, и он понял, что за всей этой дерзостью прячется океан одиночества?

Алиса раздражала его — своей язвительностью, своей манерой резко отвечать, хмуриться, закатывать глаза, когда он говорил что-то «умное». И в то же время… он с какой-то детской радостью ловил моменты, когда она смеялась — не злобно, не колко, а по-настоящему. Эти мгновения были редкостью, но каждый из них запоминался, будто свет в тумане.

Между ними были странные отношения. Качели. Они могли сидеть на кухне и мирно пить чай, обсуждая фильм, а спустя час — уже спорить до хрипоты, перебивая друг друга, словно два ёжика, каждый со своими иголками наружу. Алиса упрямо не признавалась в слабостях, а он слишком часто вел себя, как профессор на консультации. И всё же… между этими вспышками и колкостями мелькало что-то важное, что-то настоящее.

Матвей вздохнул и опёрся лбом о ладонь. Он уж и не думал, что когда-нибудь так привяжется к хулиганке. Ведь по всем расчётам — не его тип. Он всегда выбирал «понятных» девушек — тех, кто умел вести себя, думал о будущем, с кем можно было обсудить инвестиции или архитектуру нейросетей. А тут — Алиса. Слишком громкая. Слишком эмоциональная. Слишком живая.

Но… черт побери, она была настоящей. И с каждым днем становилась ему всё ближе.

Звонок прозвенел резко, словно выдернул Матвея из потока собственных мыслей. Он моргнул, закрыл планшет и медленно поднялся. Половина дня пролетела незаметно — несмотря на рассеянность, он всё-таки умудрился впитать суть лекции. Впереди был обед — заслуженный, долгожданный, почти ритуальный. Они всегда ходили вместе: он, Валера, Мила и… Алиса.

Улыбнувшись своим мыслям, Матвей бросил рюкзак на плечо и вышел из корпуса, шагал через внутренний дворик колледжа, как вдруг, подняв взгляд, увидел странную картину. На аллее перед столовой Мила пряталась за плечом Алисы, растерянно выглядывая, а сама Алиса — с прищуром и холодной решимостью — вцепилась в ворот куртки Леона.

Леон, хоть и был высок, сейчас выглядел как потерянный школьник перед учительницей, которую отчего-то всерьёз боится. Алиса что-то шептала ему сквозь зубы — Матвей не слышал слов, но видел, как у Леона дрогнуло веко, а руки он убрал за спину, будто признавал поражение. Сцена выглядела одновременно комично и тревожно.

Матвей лишь покачал головой.

— Вот и снова она, — пробормотал он с усмешкой и зашагал в их сторону, сунув руки в карманы. Он уже приготовился что-то язвительно сказать, как вдруг услышал, как Леон, ощетинившись, будто набравшись храбрости в последний момент, рявкнул:

— Да ты знаешь, кто мой отец?!

Алиса склонила голову набок, прищурилась и с усмешкой выдохнула:

— Откуда ж мне знать, если ты сам, похоже, не в курсе. Сомневаешься? Пора бы уже выяснить.

Матвей едва удержался от смеха, но голос его прозвучал спокойно, почти буднично:

— Алиса, отпусти его. Он нам ещё пригодится… хотя бы как источник вдохновения для анекдотов.

Алиса скривила губы, словно ей предлагали уступить очередь в кассе без очереди, но отпустила ворот Леона и отступила на шаг, закинув руки в карманы куртки. Матвей подошёл ближе, встал между Леоном и девушками, словно стена, спокойная, но бетонная, и посмотрел на парня сверху вниз, не повышая голоса произнес:

— Не беспокой больше девчонок. Ни ту, ни другую. Понял?

Леон замер, но потом фыркнул, огрызнулся:

— Ты мне не указывай!

Матвей посмотрел на него так, что воздух вокруг будто стал плотнее. Его голос оставался ровным, даже ленивым:

— Шанс, что я дам тебе по морде, крайне мал… но, поверь, не равен нулю.

Леон сглотнул. И, впервые за всю сцену, не нашёлся, что ответить. Он лишь что-то пробурчал себе под нос и поспешно пошёл прочь, оглядываясь через плечо.

Алиса с ехидной улыбкой провела его взглядом.

— Ух, Громов, когда ты хочешь — можешь. Даже эффектно.

Мила одобрительно кивнула, расправляя плечи:

— Ну, теперь можно и пообедать. Я голодная, как лиса в пустыне.

— Погнали, — кивнул Матвей, позволяя себе наконец расслабиться. — Только без новых драк. Хоть один день тишины мне для баланса нужен.

Они направились к столовой, как будто ничего особенного не произошло. Но где-то внутри у каждого из них зашевелилось что-то важное — то ли тепло, то ли доверие, то ли начало чего-то чуть больше, чем просто ссора на перемене.

Глава 29

— Всё, у меня официально появился конкурент на Нобелевскую премию, — драматично заявил Валера, закидывая на плечо рюкзак и делая вид, что ему стало очень тяжело жить под таким давлением. — Громов слишком умен, это нечестно.

Мила хихикнула и легонько толкнула его локтем:

— Я в тебя верю, Валерочка. Ты точно справишься. Просто не забудь, где у твоего компа кнопка «включить».

— Ах вот как, — Валера скорчил ей преувеличенно обиженную рожицу, потом скосил взгляд на Матвея. — А ты, как всегда, спокоен как танк.

— План надёжен, как швейцарские часы, — с невозмутимой уверенностью ответил Матвей, хлебая компот.

Алиса, сидевшая рядом, просто пожала плечами.

— У меня всё нормально, — добавил Громов.

Её голос был почти равнодушным, но Валера прищурился — он умел слушать между строк.

— Нормально — это не «хорошо». Что случилось?

Алиса чуть нахмурилась, но не ответила. В этот момент Мила, как всегда, не упустила шанс сменить настроение:

— Кстати! Я недавно ходила к психологу. Там в колледже новая программа — помогают определиться с профориентацией. Тест интересный, потом разговор. Мне это реально помогло. Я теперь даже думаю о смежной специальности.

Алиса подняла брови и чуть наклонилась вперёд, в ней промелькнул живой интерес:

— И как записаться?

— Можем вместе сходить после лекции, — предложила Мила, улыбаясь. — Поддержу подругу.

Алиса моргнула, будто не до конца осознала, что услышала.

— Подруга?.. — переспросила она с лёгким удивлением, будто слово было для неё слишком редким и чуть чужим.

— А что? — Мила театрально вскинула бровь. — Придётся привыкать. Раз ты теперь с нами, то автоматически попала в клуб. Валера — талисман, Матвей — гуру, я — вдохновитель. Ну а ты… хм… Будешь совестью коллектива.

Алиса рассмеялась — тихо, как будто впервые за долгое время позволила себе просто смеяться.

— Это звучит как-то страшно, — сказала она, но улыбка на её лице задержалась дольше обычного.

Матвей, не отрывая взгляда от тарелки, чуть усмехнулся:

— Ну что ж, добро пожаловать в банду.

Алиса вдруг замерла, будто вспомнила что-то важное, и посмотрела на Милу:

— Слушай, как быстро добраться до центра города?

Мила тут же оживилась:

— Да легко! Либо беспилотное такси — доедешь за десять минут, либо можно срезать через парк, если хочешь прогуляться. А зачем тебе?

Алиса дернула плечом, будто это неважно, и бросила почти небрежно:

— Да так… Обновить кое-что из гардероба. Пара вещей на зиму.

Мила аж засияла:

— Обновить гардероб?! Почему ты молчала?! Поехали вместе, я как раз хотела тебе кое-что показать, там новая коллекц…

— Стоп! — весело перебил её Валера и, смеясь, зажал Миле рот рукой. — Беги, Алиса. Беги, пока не поздно. А то Мила утащит тебя на шопинг-экспедицию длиной в вечность. И твоя карта не переживёт этот день. Что сказать, тут карта Громова бессильна.

Все за столом дружно рассмеялись. Даже Алиса, немного растерявшись, не сдержала улыбку. Легкую, светлую, настоящую.

Матвей взглянул на неё, и что-то внутри дрогнуло. Ее глаза мягко блестели от смеха, щеки порозовели, а уголки губ изогнулись в такой открытой, честной радости… Он поймал себя на мысли, что влюбляется. Не стремительно, с головой, как в романах. А по-настоящему — в её упрямство, в голос, в то, как она морщит лоб, когда думает, и — в эту редкую, хрупкую, немного неловкую, но искреннюю улыбку.

— Тебе бы в кино, Громов, — усмехнулась Мила, заметив, как он смотрит. — С такими взглядами. Будешь сердца разбивать направо и налево.

— Пока однажды тебе не разобьют что-нибудь другое, — язвительно добавил Валера.

Матвей молча вернулся к тарелке, пряча усмешку. Ну, может, и правда влюбляется?!