Виктория Рогозина – 8 Марта. Инструкция по захвату миллиардера (страница 53)

В этот момент в гостиную вошёл Демид. Он остановился на пороге, словно не сразу узнав собственный дом, в котором вместо привычной выверенной строгости царил живой, тёплый хаос, наполненный смехом, шорохом бумаги и едва уловимым предвкушением праздника. Несколько секунд он просто молча смотрел, а затем, чуть приподняв бровь, спросил:

— А что тут происходит?

Авария обернулась к нему, и в её взгляде мелькнула искренняя, почти озорная улыбка.

— Ты так заработался, — мягко заметила она, — что, похоже, забыл, что скоро Новый год… а дом, между прочим, сам себя не украсит.

Демид перевёл взгляд на сотрудников, на гирлянды, на аккуратно вырезанные снежинки, на ёлку, которую Рудольфо уже почти довёл до идеала, и осторожно уточнил:

— А… разве не проще было купить готовые игрушки?

Ответом ему стали взгляды. Молчаливые, но выразительные настолько, что любые слова оказались бы лишними. Демид чуть усмехнулся, качнув головой:

— Ясно, был не прав… — тихо произнёс он. — Видимо, я действительно чего-то не понимаю.

Авария уже взяла новый лист бумаги и ножницы, подошла к нему ближе, остановилась почти вплотную, и, глядя снизу вверх, с лёгкой, тёплой улыбкой спросила:

— Ты когда-нибудь вырезал снежинки?

В её голосе не было ни насмешки, ни упрёка — только искренний интерес и какое-то тихое ожидание, будто от его ответа зависело нечто большее, чем просто детская забава. Демид на секунду задумался, словно действительно пытаясь вспомнить нечто, чего в его жизни, по сути, никогда и не было, после чего спокойно, без лишней бравады, признался:

— Никогда… — он чуть повёл плечом. — И ёлку, если честно, всегда украшали без меня.

В его голосе не было сожаления — скорее сухая констатация факта, привычная для человека, у которого праздники всегда были где-то на периферии, за пределами его личного участия.

Рудольфо, аккуратно расправляя очередную ветку, поднял взгляд и с неожиданной мягкостью заметил:

— Значит, самое время попробовать, господин.

— Да-да, — тут же поддержали его, — это же просто… и весело!

Авария улыбнулась, глядя на Демида с той тихой, тёплой уверенностью, которая не оставляла ему шанса отказаться. Гордеев театрально закатил глаза и, сложив руки на груди, с нарочитым возмущением произнёс:

— Какой кошмар… — он оглядел всех присутствующих. — Авария и Коржик устроили переворот, и теперь в моём же доме меня никто не слушает.

Но в голосе его уже сквозила улыбка. Он всё-таки взял ножницы, лист бумаги, сел за стол, чуть нахмурившись, словно перед ним лежал не простой лист, а сложнейшая схема, и начал осторожно складывать его. Сначала движения были неуверенными, почти скованными, но уже через несколько секунд в них появилась сосредоточенность, а затем — и лёгкий азарт. Процесс неожиданно захватил его. Он аккуратно вырезал, прищуриваясь, словно от точности линий зависело нечто важное, и даже не сразу заметил, как уголки его губ чуть приподнялись.

— Я закончила! — радостно воскликнула горничная, поднимая вверх длинную бумажную гирлянду.

Авария тут же подошла ближе, внимательно рассматривая:

— Это… правда очень красиво получилось, — искренне сказала она, и в её голосе не было ни капли формальности.

Коржик, устроившийся под ёлкой, лениво приоткрыл глаз, тихо мурлыкнул, будто полностью соглашаясь с её словами, и снова довольно зажмурился. В этот момент дверь в гостиную резко распахнулась, и внутрь быстрым шагом вошёл Антон. Он сделал всего пару шагов, замер, окинул взглядом картину — бумажные снежинки, гирлянды, сотрудников, сосредоточенно занятых вырезанием… и Демида за столом с ножницами в руках. Несколько секунд он просто молчал. А потом, медленно подойдя ближе, чуть наклонился к нему и тихо, с совершенно серьёзным выражением лица, произнёс:

— Моргни, если тебя держат в заложниках.

По комнате прокатились тихие смешки. Демид даже не поднял головы, продолжая вырезать, но уголок его губ дёрнулся:

— Очень смешно, — сухо отозвался он. — Нечего тут язвить… садись давай, раз пришёл, и тоже вырезай снежинку.

Антон хмыкнул, но, к удивлению многих, действительно взял со стола лист бумаги и ножницы, усаживаясь рядом.

— Да с удовольствием, — протянул он, уже складывая лист.

Демид, не отрываясь от своего «творения», коротко спросил:

— Чего приходил-то?

Антон замер на секунду, будто пытаясь вспомнить, затем махнул рукой и, сосредоточенно вырезая первую линию, лениво ответил:

— Да я уже забыл.

И в этой почти абсурдной, неожиданно тёплой сцене, где серьёзные люди занимались такими простыми вещами, было что-то удивительно настоящее — то, чего так долго не хватало в этом доме.

Глава 52

Авария, чуть прикусив нижнюю губу, сосредоточенно всматривалась в экран, перелистывая одну страницу за другой, где мелькали пушистые варежки, мягкие шерстяные носки, аккуратно связанные шарфы — тёплые, уютные вещи, от одного вида которых становилось как будто спокойнее и теплее.

Она задерживала взгляд на особенно удачных вариантах, иногда едва заметно улыбаясь, будто уже представляла, кому именно это подойдёт, кому будет приятно, кто искренне обрадуется.

Демид, заметив её увлечённость, подошёл ближе, наклонился к монитору, почти касаясь плечом её плеча, и негромко спросил:

— Что ты там так внимательно изучаешь?

Авария, не сразу отрывая взгляда от экрана, ответила:

— Подарки выбираю.

— Подарки? — он чуть приподнял бровь.

Она кивнула, наконец повернув к нему голову:

— Для сотрудников. Варежки, носки… что-то тёплое, уютное… — она мягко пожала плечами. — Они хорошие люди, правда… и маленький презент всегда поднимает настроение.

Демид на секунду задумался, а затем спокойно заметил:

— Я обычно просто выписываю всем премию.

Авария усмехнулась, покачав головой:

— Это ты… — она чуть прищурилась, — ты работодатель.

Она на мгновение задумалась, будто подбирая правильное слово, а затем вдруг рассмеялась, легко, искренне:

— А я… — она пожала плечами, — я просто лапочка.

Демид не сдержал улыбки, глядя на неё, и, чуть качнув головой, тихо произнёс:

— С этим сложно спорить.

Он на секунду помолчал, а затем, будто между делом, спросил:

— А ты сама что хочешь на Новый год?

Авария даже не задумалась.

— Домик для Коржика, — сразу ответила она, оживляясь. — Я такой классный присмотрела… мягкий, с бортиками… ему точно понравится.

Демид закатил глаза, не скрывая лёгкого недовольства, затем, не давая ей снова уткнуться в экран, повернул кресло так, чтобы она оказалась лицом к нему, и, чуть склонившись, глядя прямо в её глаза, более тихим, почти вкрадчивым тоном уточнил:

— А ты? Чего хочешь ты?

Авария на секунду замерла, будто вопрос застал её врасплох, а затем совершенно спокойно, даже легко, ответила:

— Ничего… у меня всё есть.

И в её голосе не было ни кокетства, ни попытки казаться лучше — только искренность, от которой у Демида внутри что-то болезненно сжалось.

Он тяжело вздохнул, откинувшись назад:

— Вот что мне с тобой делать… — пробормотал он. — Я могу купить тебе всё… абсолютно всё… а ты отказываешься.

Авария чуть наклонила голову, внимательно глядя на него, и тихо сказала:

— Ты же знаешь… я с тобой не из-за денег.

Он кивнул, медленно, будто соглашаясь не только с её словами, но и с тем, что давно уже чувствовал сам.