Виктория Рогозина – 8 Марта. Инструкция по захвату миллиардера (страница 48)

Глава 47

Юра стоял, тяжело дыша, словно только что вынырнул из глубокой, вязкой воды, и смотрел на лежащую на полу Аварию — неподвижную, слишком тихую, неестественно беззащитную, — и только сейчас, когда ярость начала отступать, уступая место чему-то холодному и липкому, он заметил на полу тонкий, но пугающе яркий красный след, медленно расползающийся по поверхности. Он резко вздрогнул, как будто только в этот момент по-настоящему осознал, что именно сделал.

— Я… — выдох сорвался с губ, но слов не нашлось.

Порывисто шагнув вперёд, он попытался приблизиться, будто это могло что-то исправить, вернуть назад, отменить произошедшее, но в ту же секунду коты, до этого напряжённо наблюдавшие, словно по сигналу, резко зашипели, выгибая спины, и плотнее сомкнули кольцо вокруг девушки.

— Да отойдите вы! — сорвался он, раздражённо, почти с паникой, и сделал ещё шаг, пытаясь проигнорировать их.

Это было ошибкой. Два кота, самые крупные, рванулись вперёд одновременно — с яростью, с отчаянной, животной решимостью, — и в следующую секунду вцепились в него, царапая, кусая, оставляя на коже болезненные, жгучие следы.

— А-а! — заорал Юра, резко отшатываясь, пытаясь стряхнуть их, закрывая лицо руками.

Боль была резкой, неожиданной, почти оглушающей. Он отступил назад, не глядя, налетел на что-то — на стол или перевёрнутую переноску — споткнулся и едва не рухнул, чудом удержавшись на ногах.

И в этот момент всё изменилось. Глухой удар, треск и дверь в помещение буквально выбили с такой силой, что она с грохотом ударилась о стену, и внутрь ворвались люди — быстро, слаженно, как единый механизм.

— Мордой в землю! — раздался жёсткий, не допускающий возражений голос.

Юра даже не успел толком среагировать — страх, настоящий, животный, накрыл его мгновенно, смывая остатки злости, и он, поддавшись этому давлению, рухнул на пол, тяжело дыша, испуганно глядя на ворвавшихся.

Чёрная форма без единой нашивки, лица скрыты. Ни знаков, ни обозначений. Ничего. Руки Юрию заломили за спину быстро, жёстко, без лишних слов, и холод металла коснулся запястий. Двое бойцов уже проверяли помещение, двигаясь чётко, методично, оценивая обстановку, когда в дверях появился он, Демид. И ещё один человек следом за ним.

— Авария… — тихо выдохнул он, и в этом выдохе было столько напряжения, что оно почти звенело в воздухе.

Он шагнул вперёд, не обращая внимания ни на кого вокруг, и, к удивлению всех, коты, ещё секунду назад яростно защищавшие свою хозяйку, не тронули его, лишь напряжённо наблюдая. Демид опустился рядом, осторожно, почти бережно коснулся её лица, проводя пальцами по щеке, будто боялся причинить ещё больше боли.

— Авария… — повторил он уже тише, пытаясь привести её в сознание, но она не реагировала. Ни движения, ни звука. Сердце болезненно сжалось. Гордеев резко вдохнул, сдерживая накатывающую волну, и, не теряя больше ни секунды, поднял её на руки — аккуратно, осторожно, словно она была хрупкой, как стекло. Короткий кивок, без слов и он уже разворачивался к выходу быстро и решительно.

Тот, кто пришёл с ним, задержался. Медленно повернулся к лежащему на полу Юре, который теперь смотрел на всё происходящее широко раскрытыми глазами, уже не пытаясь вырваться, не пытаясь что-то сказать. И голос, прозвучавший над ним, был спокойным.

— Ну ты влип, парень.

И в этот момент Юра впервые по-настоящему понял, что произошло. И насколько это серьёзно. Страх накрыл его с головой.

Демид действовал на автомате, не позволяя себе ни секунды на раздумья, ни мгновения на слабость — осторожно уложив Аварию на заднее сиденье машины, бережно подложив под её голову свернутый пиджак, он захлопнул дверь, обогнул автомобиль и буквально прыгнул за руль, сжимая его так, что побелели пальцы, и уже в следующую секунду сорвался с места, выжимая из двигателя всё, на что тот был способен.

Город мелькал перед глазами. Сигналы, повороты, раздражающие светофоры. Он не замечал ничего. Только дорогу. Только время, которое, казалось, тянулось мучительно медленно, несмотря на бешеную скорость.

— Держись… — хрипло выдохнул он, бросая быстрый взгляд в зеркало заднего вида, где она лежала неподвижно, слишком тихо, слишком беззащитно.

Когда машина с визгом тормозов остановилась у входа в больницу, Демид уже был на пределе — он выскочил, распахнул дверь, подхватывая её на руки, и почти сразу рядом оказались врачи.

Дальше всё происходило быстро. Её забрали, увезли. Врачи вместе с Аварией исчезли за дверями, а Демид остался один в коридоре.

И только сейчас, когда вокруг стало тихо, накатила волна — сначала ледяной, удушающей тревоги, от которой сводило грудную клетку, а следом — ярости, густой, тёмной, разливающейся внутри, направленной сразу на всех. На себя за то, что не был рядом. На Юру, за то, что посмел с ней сделать и вообще прикоснулся.

Демид провёл рукой по лицу, с силой сжимая челюсти, пытаясь удержать этот взрыв внутри, не дать ему вырваться наружу. Время тянулось невыносимо долго. Каждая минута — как отдельная пытка. Когда наконец дверь открылась и вышел врач, Демид мгновенно оказался рядом, даже не заметив, как сделал этот шаг.

— Состояние стабильное, — начал тот спокойно, профессионально, — у девушки сотрясение мозга, есть гематомы на руках, ушибы… некоторое время мы понаблюдаем за ней, но угрозы жизни нет.

Только после этих слов Демид позволил себе вдохнуть чуть глубже, но напряжение никуда не делось.

— Переведите её в VIP-палату, — сразу сказал он, голос звучал жёстко, безапелляционно. — Я всё оплачу. И подготовьте документы для заявления в полицию.

Врач кивнул, без лишних вопросов.

— Разумеется.

Демид коротко кивнул в ответ и, не теряя времени, развернулся. Каталку с Авариией уже везли по коридору — медленно, аккуратно, и он пошёл рядом, не отставая ни на шаг, не сводя с неё взгляда, будто боялся, что стоит отвернуться — и она исчезнет. На ходу он достал смартфон, набрал номер.

— Мактавиш, — голос прозвучал ровно, но в нём сквозило напряжение, — Калинина на больничном. На неё совершено нападение.

На другом конце линии повисла короткая пауза.

— Понял, — отозвался Эрих сухо, собранно. — Всё оформим. Требуется помощь?

— Пока нет, — коротко ответил Демид. — Проследи, чтобы всё было оформлено без задержек.

— Будет сделано.

Вызов завершился. Следующий номер.

— Антон, — произнёс Демид, едва тот ответил. — Отправь кого-нибудь к ней домой. Кота покормить.

— Сделаю, — без лишних вопросов отозвался Антон, а затем, выдержав небольшую паузу, добавил: — Мы сейчас поднимаем записи с камер наблюдения.

Демид замер на секунду, его взгляд стал холоднее, резче.

— Выясни всё, — тихо, но жёстко сказал он. — До секунды.

— Уже работаем, — ответил Антон.

Вызов оборвался. А Демид всё так же шёл рядом с каталкой, не отставая ни на шаг, и в его глазах медленно, неотвратимо разгоралось то самое опасное спокойствие, за которым всегда следовало действие.

Глава 48

Палата была погружена в ту особую, почти нереальную тишину, которая бывает только в больницах на рассвете, когда ночь уже отступила, но день ещё не вступил в свои права, и мягкий, бледный свет медленно просачивался сквозь занавески, ложась на стены, на пол, на неподвижное лицо девушки.

Демид сидел рядом, не двигаясь. Склонившись чуть вперёд, опершись локтями на колени, он не сводил взгляда с Аварии, которая всё так же лежала на койке, бледная, с едва заметной тенью под глазами, слишком тихая, слишком далёкая, будто между ними вдруг выросла невидимая, но непреодолимая стена.

Она не приходила в себя. И это тянуло нервы сильнее любого ожидания. Время растягивалось, становилось вязким, почти осязаемым. Он не знал, сколько так просидел. Минуты, часы. Мысли путались, возвращаясь к одному и тому же — к её падению, к крови на полу, к тому, как она не реагировала, когда он звал её по имени.

Дверь открылась почти неслышно. Антон вошёл без лишнего шума, прикрыл за собой и, задержавшись на секунду у порога, посмотрел на друга, после чего тихо, почти шёпотом спросил:

— Ну как она?

Демид даже не сразу отреагировал, будто вопрос дошёл до него с опозданием. Он медленно качнул головой, не отрывая взгляда от девушки.

— Сотрясение. Так и не пришла в себя, — глухо ответил он.

Антон тяжело выдохнул, провёл рукой по затылку, словно собираясь с мыслями, а затем, сделав несколько шагов вперёд, остановился чуть в стороне и негромко произнёс:

— Мы подняли записи… Калинина принесла заявление на увольнение. Юрий… сорвался. Сначала держал её, не отпускал, хватал за руки, потом… — он на секунду замолчал, подбирая слова, — толкнул, что и послужило причиной травмы. Признаться, он быстро осознал свою ошибку и хотел помочь, но кошаки не дали этого сделать. Пушистый ОМОН. Может на службу нанять? А что? Платить не надо, только кормить и лоток чистить, очень удобно.

В палате повисла тяжёлая пауза. Демид закрыл глаза, медленно, с усилием, словно пытаясь удержать внутри ту самую волну, которая снова поднималась, грозя накрыть с головой.

— Закройте его, — тихо сказал он, но в этом тихом голосе была такая сталь, что воздух будто стал холоднее. — В психушке. Пусть лечится.

Антон кивнул, без тени иронии, без привычной лёгкости.

— Сделаем.

В этот момент в дверь негромко постучали. Коротко и будто бы осторожно. И, не дожидаясь ответа, внутрь заглянул один из сотрудников охраны — вид у него был… красноречивый: лицо и руки покрывали свежие царапины, рубашка была слегка помята, а в глазах читалось явное нежелание ещё раз переживать подобный опыт.