Виктория Повольнова – Ирма (страница 3)
– Именно! Я думаю, Моргенштерн получил заказ от спецслужб, подобрать им экстрасенсов. Я, кстати, от кого-то слышал, что в Питере на постоянной основе ментам помогает какой-то экстрасенс, который видит последние полчаса жизни мёртвого. Не помню, как его зовут.
– Дедушка будет в восторге, – мрачно сказала я.
В столовой прозвенел звонок. Ученики в спешке стали покидать свои места. Через каких-то две минуты мы с Сашей остались совсем одни.
Я погрузилась в свои мысли. Если братец был прав, а оно, скорее всего, так и было, ибо другого логического объяснения нашей с Пашей пары не найти, перспектива открывалась не радужная. Всю мою жизнь дед твердил мне, что я должна занять его место. Блистать на публике, помогать людям, ездить по городам и странам. Одним словом стать медийной личностью. Вербовка в спецслужбы на всём этом ставит жирный крест. А они вряд ли меня отпустят, если я буду хорошо работать. А если работать плохо, то я получу плохую оценку за экзамен и плакала моя золотая медаль. Но самое главное, плакал мой брендовый шопинг в Эмиратах.
Чёрт!
– …Я бы был абсолютно спокоен, если бы мне досталась Паша, а не эта…
Судя по всему, Саша уже давно травил свой монолог. Но я могу его слушать с любого конца. Смысл всё равно останется тем же, поэтому можно не вникать.
– … не ожидал такого предательства от дедушки, – братец обидчиво надул свои пухлые губки.
Меня будто выбило из моих мыслей.
– Ты разговаривал с дедушкой?
– Ну да. А что мне оставалось делать? Не сидеть же, сложа руки и смотреть на весь этот произвол.
Я громко хлопнула себя ладонью по лбу.
– Зачем ты ему звонил?! Ты же знаешь их отношения с Моргенштерном. Дедушка сейчас позвонит Исааку Израилевичу и отрекошетит по нам.
Я была просто в бешенстве от такого поведения. Тем более что мы подобное уже проходили и не раз.
Наш дедушка, Богдан Бокалдин, и директор нашей школы, Моргенштерн Исаак Израилевич, старинные закадычные «друзья». Что они на протяжении стольких лет делят, никто из них не говорит, но когда они вдвоём в одном помещении даже Змееева кажется милой зайкой. Они никогда не гадят друг другу в открытую. Всё в тихую.
И вот, на тебе! Перед самым ответственным экзаменом беда пришла, откуда не ждали. Облажался Саша.
Хотя почему не ждали?..
Братец прикрыл рот руками. До него всё-таки дошла тупость его поступка.
– Бли-и-ин, – протянул он.
Я посмотрела на часы.
Убивать его уже не имело смысла. Да и время было почти 10:40.
Сделав ещё один глоток остывшего кофе, я вышла из столовой. Саша кинулся за мной, без умолку треща о том, что его косяк нужно срочно исправлять. И естественно, столь ответственное дело, как обычно, должно достаться мне.
В актовом зале уже было полно народу. Наши одноклассники по привычке позанимали все задние места. У самой сцены стоял длинный стол, за которым было три стула. Секретарша Моргенштерна, грузная и несгибаемая, как старый дуб Тамара Никифоровна, или как мы её звали Кифирок, – прозвище ей досталось не только за отчество, но и за кисломолочный запашок, что тянулся за ней шлейфом, как дорогой парфюм, – хлопотала у этого самого стола будто наседка.
– Мира, – чуть ли не визгливо пропищал Саша.
Я посмотрела в ту же сторону, куда смотрел мой братец.
К нам бодрым шагом шла Лиза, улыбаясь во все свои 32, на мою зависть, ровных зуба. Похоже, я вчера слишком перегнула палку, сказав, что Саша в восторге от партнёрства с ней. А что поделать? Он сам виноват. Одно за другим стал строчить мне сообщения, причём в моей новенькой и чистенькой записной книжке. Я была зла.
– Мира, Саша!
Смотря на Лизу, я поняла, что если бы не правила приличия, она тут же накинулась бы на моего братца. Я не понимала другого, за что?! Что девчонки находят в этом нытике? В нём от мачо не было ничего. Даже внешность слишком слащавая. Я понимаю, Слава из 10 класса, там мужественность со всех сторон прёт. А этот… Как котёнок вечно мяукает, то мама, то Мира.
– Привет, Лиза, – поздоровалась я.
Саша лишь слабо кивнул.
На заднем фоне неподалёку маячила Паша. По ней было видно, что моё общество её не радует. А мне, если честно, было плевать. Не Саша – и это главное. К тому же, у Паши в этом экзамене даже не роль второй скрипки. Так. Скорее запасного смычка.
Лиза активно пыталась разговорить моего двоюродного братца, но он упорно молчал, кидая на меня взгляды о помощи. Я же упорно делала вид, что не понимаю его.
– Уважаемые выпускники, пожалуйста, пересядьте на передние ряды. Это не экзамен и не лекция, чтобы прятаться на задворках. – Исаак Израилевич, как и всегда, был улыбчив и приветлив.
Мы нехотя пересели вперёд.
Это было так непривычно. Больше всего меня пугало, что Змеева как раз оказалась напротив меня. Я барышня не из робкого десятка, но зрительного контакта с завучем старалась избегать. Конечно, наступит время, когда это она будет избегать смотреть мне в глаза. А пока мой брендовый шопинг зависит от неё.
– Хорошо. Спасибо. – Директор поправил свои очки и будто в молитве сцепил руки. – Я сейчас буду называть ваши фамилии. Фамилии будут соответствовать парам, которые вчера озвучила Елена Дмитриевна, – он указал на Змееву. – А вы подходите и забираете конверт, который она вам даст. Всё понятно?
По манере общения Моргенштерна иногда казалось, что он общается с детьми или умственно отсталыми.
– Итак, Кирова и Пирогова…
В общей сложности получилось всего 12 пар. 12 красных конвертов лежали на красной бархатной скатерти, полностью сливаясь с ней. Никогда не понимала этой безвкусицы. Времена клеше и ярлыков, что навешивали на экстрасенсов прошли, но наше сообщество упорно следовало традициям. Все эти свечи, хрустальные шары, тяжёлый бархат. Всё так затёрто до дыр, громоздко и некрасиво.
– Я же говорил, будет больничка, – простонал Саша, сжимая в руках открытый конверт.
Змеева кинула в его сторону предупреждающий взгляд и братец тут же умолк.
– Будем лечить людей. Это же хорошо, – откуда-то сзади послышался довольный голос Лизы. Мне вообще казалось, что она будет рада даже заданию пойти на корм крокодилам, если будет его выполнять с Сашей.
Странно. Нас с Пашей всё не вызывали. Остались только мы и ещё одна пара ребят. Утренняя тревога вернулась. Даже пальцы на ногах похолодели. Не нравится мне всё это.
– Рогов и Симонян.
Ну, всё теперь мы точно последние.
Не знаю почему, я в этот момент повернулась в сторону Паши. Она каким-то боковым зрением увидала мой взгляд и тоже посмотрела меня. Она так же, как и я была обеспокоена.
– Бокалдина и Черных.
Ноги стали ватными, а изнутри по телу разлился холод. Что-то мне подсказывало, что не в полицию нас пошлют.
Змеева протянула конверт, но ни я, ни Паша, не спешили взять его.
– Что-то не так, девочки? – как-то уж очень осторожно спросила она, что было категорически не свойственно для нашего завуча.
Она знает, что там подвох!
Конверт взяла Паша.
Увидев это, Моргенштерн сказал:
– Всем спасибо за внимание и удачи!
Он быстро покинул актовый зал. Одноклассники гудели, как старый паровоз. К нам подошли Саша и Лиза.
– Что у вас? – спросила Лиза.
Мы с Пашей переглянулись. Я забрала у неё конверт. Дрожащей рукой, вскрыв его, я вытащила белую плотную глянцевую бумагу, на которой было всего одно слово: «ИРМА».
Мира почти полностью смяла конверт, а я непонимающе всё продолжала вглядываться в чёрные буквы на белой бумаге. Это должна быть какая-то ошибка. Ирму убрали из экзаменационных заданий несколько десятилетий назад. Кажется, последний, кто искал её могилу, был сам Моргенштерн. Не знаю, что там у него произошло, но после директора целительницу убрали из экзамена.
Мира резко кинулась в сторону учительского стола.
– Исаак Израилевич! Исаак Израилевич!
Она так громко кричала, что её было слышно во всём актовом зале. Наши одноклассники перестали пробираться к выходу, остановились на своих местах и с интересом наблюдали за разворачивающейся драмой.
Мира привлекла внимание всех, кроме самого директора. Исаак Израилевич вышел из зала, даже не повернув головы, будто и не слышал, что его зовут.
– Исаак Израилевич!
– Мирослава, что случилось? – грозно спросила Елена Дмитриевна.
Мира с громким хлопком положила на стол бумагу с нашим заданием.