Виктория Потапова – Невидимая часть души (страница 11)
Потребность в любви и принятии тесно переплетается с потребностью в защите. Если меня любят и я нужен, значит, родители будут очень внимательны к моим сигналам, будут чутко заботиться обо мне и помогут при любой угрозе. А вот если не любят, то в любой момент их внимание может быть захвачено чем-то другим, более важным для них, и я могу погибнуть.
Любовь другого по отношению к себе мы проживаем как проявление интереса, направленное активное внимание на нас. «Я о тебе думаю каждую минуту», — так часто звучит признание в любви. Такое особое внимание насыщено большой симпатией и нежностью. Любить — значит быть заинтересованным. Все это подкрепляется не только эмоциональными состояниями, но и наша физиология принимает активное участие в этом процессе. В момент, когда мы находимся рядом с тем, кого любим, в организме выделяется гормон окситоцин. Он способствует расслаблению, снижению кровяного давления, способен снижать воздействие гормонов стресса. Благодаря этому свойству окситоцина мы испытываем доверие в отношениях. Именно поэтому любовь и принятие, как и защищенность, связаны с системой эмоциональной привязанности.
Научно доказано, что система эмоциональной привязанности развивалась и была эволюционно закреплена как средство, обеспечивающее выживание ребенка. У тех родителей, которые с повышенной внимательностью и чуткостью заботились о своих детях, потомство выживало, а у тех, внимание которых лежало в области других интересов, дети чаще погибали.
При всем этом дети являются не только получателями заботы и любви, но и теми, кто активно устанавливает отношения привязанности. С первых дней жизни мозг младенца фиксирует, на какие его проявления и реакции взрослый дает больше своего отклика, внимания и принятия. Рисунок поведения ребенка подстраивается под заботящегося взрослого: «Если тебе не нравится, когда я плачу, и ты злишься на меня или покидаешь меня в эти моменты, то я постараюсь меньше плакать», «если ты подходишь ко мне, только когда я громко плачу, я буду плакать изо всех сил». Так, в течение первого года жизни ребенка развиваются разные типы привязанности. Ребенок постепенно адаптируется под стиль поведения и откликов взрослого, демонстрируя одобряемое поведение. Например, взрослые по-разному могут реагировать на призывный плач. Кто-то отзывается, испытывая в этот момент нежность, и старается утешить ребенка, тратя на это столько времени, сколько может потребоваться в этой ситуации. И тогда ребенок ощущает прилив окситоцина, и у него формируется доверие. Он знает, что может позвать, и к нему придут на помощь. Кто-то отзывается, испытывая злость, раздражение или отчаяние, а при невозможности утешить, оставляет ребенка одного, «проплакаться», и возвращается, только когда плач закончится. Гормоны стресса продолжают бушевать в организме малыша. Он замечает закономерность: когда я плачу — на меня злятся и уходят, когда я «спокоен», ко мне возвращаются. В таком случае начинает формироваться стратегия подавления своих чувств. «Справлюсь сам, иначе, если покажу свои переживания, от меня уйдут», — становится девизом для ребенка, а потом уже и для взрослого. Вот тут-то потребности в любви и принятии начинают «расходиться». Ребенок может ощущать, что его любят, — смотрят на него, испытывают нежность, но не принимают во всех его проявлениях и состояниях.
Как это ни странно, но действительно не всегда, когда любят, принимают. Именно с этим часто бывает связан бунт в подростковом возрасте. «Говоришь, что любишь, а почему не принимаешь меня таким, какой я есть?» — возмущается выросший ребенок.
Принятие — возможность встретиться с другим в том, как он сейчас себя ощущает и переживает, с согласием дать этому место в своем внимании.
Часто бывает так, что родитель фантазирует о том, каким будет его ребенок: что он будет любить делать, когда подрастет, какой жизненный путь выберет. Эти фантазии важны на этапе формирования дородовой привязанности. Они помогают думать о ребенке, создавать с ним особую эмоциональную связь. После рождения такие фантазии лопаются, как чешуйки луковицы, из которой появляется побег — настоящий ребенок, которого родителю только предстоит узнавать с любовью и принятием.
Как бы парадоксально это ни звучало, но в сферу удовлетворения потребности в принятии входит и то, насколько я вообще могу проявлять все возникающие у меня потребности и эмоции в контакте с другими и с самим собой. Ведь человек живет через них. И если они приняты, значит, принят и я сам. Это совершенно не значит, что переживание принятия наступает, когда другой помогает удовлетворить возникшую у меня потребность. Оно наступает в тот момент, когда я ощущаю, что другой настроен на меня, и мое состояние достаточно эмпатично и может отражать или разделять возникающие у меня эмоции. Именно это позволяет почувствовать себя увиденным. Это дает возможность
Но, конечно, не всё во власти родителей. Бывает так, что родители достаточно чуткие, откликающиеся на потребности ребенка, ищущие способ их удовлетворения, но случается что-то неподвластное им: что-то внешнее вмешивается в течение жизни и прерывает контакт с ребенком. Например, госпитализация, болезнь родителя, ясли с нечуткими воспитателями. И тогда ребенок сталкивается с тем, что, проявляя свои потребности, он не находит на них отклик. Он может испытывать чувство отчаяния, внутренний коллапс, что приводит к тому, что он постепенно начинает замыкаться: «Зачем просить, ведь все равно не получишь». Так может рождаться недоверие к миру. Если в такие моменты отказа в удовлетворении потребностей происходит еще и осуждение, то тогда возможно зарождение чувства стыда, которое будет сопровождаться переживанием чувства отвержения, своей «неправильности», желанием исчезнуть. У ребенка формируется ощущение, что что-то в нем не имеет права существовать. И тогда ребенок старается заморозить это «что-то», не давать ему проявляться, пряча свои потребности, не прося о помощи в их удовлетворении. У разных людей может появляться свое «стыдное». У кого-то это может быть стыд за чувство усталости и желание отдохнуть, у кого-то стыд за яркое проявление себя. Здесь возможно множество вариантов.
Стыд почти всегда сопровождается страхом разрыва контакта и отношений. И тогда могут проявиться два противоположных способа справляться с этим. Первый — отказаться от себя в том проявлении, за которое стыдно. Не быть «слабым», «плачущим», «не понимающим», «слишком веселым», «озорным». При сверхсильной ориентировке на мнение и эмоции других людей их потребности становятся важнее собственных. Поэтому, чтобы меня приняли, я буду заботливым для них, поставлю другого на первое место. Вырабатывается роль спасателя — чтобы ощутить любовь, почувствовать свою нужность через это. Бывает, человек настолько привыкает ориентироваться на других, что это перерастает в эмоциональное слияние, исключение индивидуальных потребностей, замещение их «общими». Второй способ — отказаться от другого — «это ты “неправильный”, а не я», «ты сам мне не нужен». Это сопровождается переживанием грусти, отчаяния, одиночества: «Мне ничего не дадут, я ничего не получу!» Отказ от отношений как будто бы является профилактикой боли от ощущения отвержения и попыткой вернуть себе чувство контроля, справиться со своей уязвимостью.
Актуализация потребности в принятии может рождать очень разные чувства в зависимости от того, какой опыт проявления любви и принятия есть у человека в отношениях со значимыми людьми. Это может быть нежность, грусть, одиночество, страх быть покинутым, недоверие, злость и т. д.
Если вы сейчас замечаете, что то, что я описываю, вам знакомо, то предлагаю не отворачиваться от тех чувств, которые поднимаются, и дать себе время, чтобы прожить какую-то их часть. Посмотрите на них с принятием, мысленно обнимите себя. Бывает необходимо дать себе возможность принять факт, что чего-то важного для нас в прошлом не случилось. От этого может быть больно и горько. Возможно, какие-то отношения не были такими, как хотелось. Например, не было принимающего контакта в отношениях с родителями или щенка, облизывающего ваш нос перед выходом в школу. Да, этого не будет. И мне искренне жаль, что это так. Но будет что-то другое, не менее важное и подходящее для вас. Стоит только отпустить несбывшееся и освободить место для новых решений и действий. Признание и отогревание поможет освободить важную часть своего внимания и энергии, чтобы замечать, что по-настоящему происходит здесь и сейчас, выстраивая более надежные и принимающие отношения с собой и с окружающими.
Быть узнанным самим собой — это тоже про принятие. И тогда можно одинаково внимательно, без осуждения смотреть на себя и другого, развивать умение находить компромисс при несовпадении мнений, желаний, целей, эмоций с уважением к другому и к себе самому, принимать — быть согласным, что ты можешь отличаться от другого человека, и верить, что между вами возможны надежные отношения.
Любовь и принятие
Так же как и при исследовании потребности в защищенности, при поиске символов, отвечающих за потребность в любви и принятии, стоит обратить внимание на пространство, окружающее зверя. Бывает, что звери живут в изолированных пространствах — пещерах без выхода, под землей, на других планетах и даже в других мирах. Такая изоляция часто объясняется тем, что весь остальной мир исчез или зверь просто обнаруживает себя в таком месте, не зная, как он туда попал. Иногда зверь живет в каком-то отдельном, волшебном пространстве, в котором много особенных зверей или растений, но доступ «обычным» закрыт, потому что они агрессивны или плохо обошлись со зверем. Обычно такие изображения и описания являются свидетельством переживания чувства одиночества и, возможно, даже отверженности. Это говорит об актуализации потребности в любви и принятии.