Виктория Пономарёва – Сводные. За любовь лишь ветер (страница 2)

– Девушка, что вы делаете?! – ко мне подбежала медсестра в розовом медицинском костюме. – Прекратите ломать дверь!

– Где они?! – набросилась я на неё. – Они живы? С ними всё хорошо?

В глазах медсестры сразу пробежала тень сочувствия:

– Вы про разбившихся мотоциклистов?

Я медленно кивнула. Мне не нравился её взгляд. В нём не было надежды, а были лишь печаль и сострадание. Я закачала головой и стала отходить к стене, подальше от медсестры, которая знала то, о чём я знать не хотела.

– Нет! – закричала я. – Только не говорите мне, что…

– Успокойтесь, девушка, – перебила она меня, – они живы. Оба. Только находятся сейчас в крайне тяжёлом состоянии. Одному из них повезло больше, другому чуть меньше.

Я разрыдалась от облегчения и сползла спиной по стене. Живы. Это всё, что мне нужно было знать. Они выкарабкались, теперь всё позади. Медсестра молча стояла рядом, терпеливо ожидая, когда закончится моя истерика. Когда мои всхлипы стали затихать, она спросила:

– Вам нужна помощь? С вами всё в порядке?

– Я могу их увидеть?

Медсестра – молоденькая девушка с россыпью веснушек – замялась и испуганно посмотрела в сторону.

– Вообще-то к ним сейчас нельзя. Врач сказал, что после сложнейшей операции им нужны тишина и спокойствие…

– Пожалуйста, – я взяла её за руки. – Мне очень нужно…

– Извините, но в таком случае я нарушу правило, и меня могут уволить. А я только-только сюда устроилась.

– Хорошо, – кивнула я, – тогда отведите меня к их лечащему врачу.

Девушка согласилась. Мы прошли по длинному белому коридору к кабинету, находящемуся в самом его конце. Осторожно постучав в дверь, медсестра заглянула внутрь и тихо попросилась войти. Пару секунд подождала ответа, а затем поманила меня. Каждое мгновение тянулось для меня, словно вечность. Мне срочно нужно было увидеть Матвея, убедиться, что с ним всё в порядке, прикоснуться к нему и сказать, как сильно я его люблю и ещё не готова потерять. Поэтому, войдя в просторный кабинет, я жалостливо уставилась на врача лет пятидесяти, на висках которого уже явно виднелась седина. Он сидел за небольшим столом и, устало потирая глаза, заполнял какие-то бумаги.

– Чего тебе, Злата? – спросил он, не отрывая глаз от писанины.

– Фёдор Васильевич, тут девушка…

– Меня зовут Маргарита Онежина! – быстро выпалила я. – И я являюсь сестрой одного из пострадавшего.

Доктор с интересом на меня посмотрел, наконец оторвавшись от своей рутинной работы. Конечно, моя фамилия была ему знакома – мой отец был достаточно известным человеком в нашем городе.

– Здравствуйте, Маргарита. А мы вот даже и не знаем имён этих бедолаг.

– Матвей и Игорь.

– И кто же из них ваш брат?

– Матвей…

– И какую же цель, Маргарита, вы преследовали, оказавшись в моём кабинете? – голос врача был монотонным и успокаивающим.

Первой моей мыслью было наброситься на него с требованием немедленно пропустить меня в палату к Матвею. Нервы были напряжены до предела, губы искусаны в кровь, а ногти то и дело впивались в ладони. Но, увидев, как в глазах доктора в виде красных радужек проступала бессонная ночь, но из-за этого в них не меркла доброта, я вдруг осознала, что этот человек всю ночь спасал моего любимого человека от смерти, боролся за жизнь Игоря и Матвея, вся моя спесь спала, превратившись в поток невыплаканных слёз:

– Я… я хотела… сказать… спасибо, что…

Дальше говорить у меня не получалось. Из меня вырвались рыдания, и глаза застлал туман из-за слёз. Я не переживала такого стресса ни разу после смерти мамы. А сейчас меня окутали страх за жизнь Матвея с Игорем и облегчение одновременно, что с ними теперь всё будет хорошо. Я верила в это.

– Злата, проводи девушку в палату, – обратился врач к медсестре, – и расскажи ей о их состоянии. Ничего не утаивай. Думаю, что дочь уважаемого человека в нашем городе заслуживает знать правду. Да и Илья Сергеевич, уверен, объявится здесь с минуты на минуту, чтобы узнать о здоровье своего пасынка.

Конечно же, в этом городе все знали моего отца. Ведь по всему городу только его сеть ювелирных изделий процветала. У многих врачей, сотрудников полиции и других значимых людей были персональные скидочные карты. И, когда я назвала свою фамилию, надеялась, что она позволит мне увидеть парней. И я не ошиблась.

На ватных ногах я шла за медсестрой, которую, как я недавно узнала, звали Златой, и даже боялась представить, какое зрелище я могу увидеть. Слова доктора о том, что я должна знать правду, пугали, но я пыталась настроить себя на то, что всё будет хорошо.

В двухместной палате шторы были задёрнуты, отчего в помещении было тускло. Даже яркий солнечный свет не проникал. В разных углах палаты стояли две кровати, на которых лежали мой друг и мой любимый человек. Множество трубок, перебинтованные части тела, пищащие аппараты… От увиденного у меня закружилась голова и меня затошнило. Я боялась подойти ближе.

– Кто из них ваш брат? – спросила меня Злата, и от меня не скрылось напряжение в её голосе. Уверена, что кому-то из них определённо хуже. И не хочу казаться эгоисткой, я надеялась, что моему парню всё же лучше. Не представляю, что со мной будет, если потеряю и его…

– Матвей, – прошептала я.

– А кто из них Матвей?

Я взглянула на обе кровати. Его я узнала по щетине на лице. Он лежал бездвижно, как и Игорь. Сложно было определить, кто из них пострадал сильнее.

– Он, – указала я на любимого.

– Вашему брату повезло! – Злата успокаивающе погладила меня по плечу. – Его операция была не такой сложной, как у…

– Игоря, – помогла я ей.

– Игорь находится в коме, – как приговор прозвучали слова Златы. – И неизвестно, когда он из неё выйдет. У него множество тяжёлых травм…

Моё сердце пропустило удар. Этого просто не может быть. Мне многое рассказывали про Черепа, но чтобы вот так безрассудно и жестоко калечить жизни людей… Это зверство.

– А Матвей? – мой голос дрожал. Я не узнавала собственного голоса.

– Ваш брат всё ещё спит после наркоза.

Я осмелилась сделать несколько шагов, чтобы оказаться рядом со своим любимым. Его лицо было в царапинах и ссадинах. Грудь, ноги, руки… Всё перебинтовано, и сквозь бинты просачивалась кровь. Это было самое ужасное зрелище, которое мне доводилось видеть. Ему, наверное, очень больно. И страшно. Ведь он совсем один, там, в неизвестности. Я взяла его руку в свою и упала на колени. Она была очень холодной. И этот холод прошёл волной по моему телу.

– Матвей, я здесь, я рядом, – дрожащим голосом разговаривала с ним. – С тобой всё будет хорошо, обещаю.

Я поцеловала его плечо, от которого пахло лекарствами, и тихо заплакала. Не переживу, если потеряю ещё хоть одного родного человека. Если бы я знала, что такое произойдёт, я бы не отпустила их двоих ехать за этим пришибленным придурком.

– Рита, – позвала меня медсестра. – А у Игоря есть родные, кому можно позвонить и сообщить о случившемся?

Этот вопрос немного привёл меня в чувства.

– Есть, родители, – немного помедлив, сообщила я. – Только номеров телефона у меня нет, а телефон Игоря остался в нашем доме.

– Вы знаете, что случилось? – осторожно спросила меня Злата.

– Да, – холодно ответила я.

– Тогда в ближайшее время вам предстоит тяжёлый разговор с полицией.

– И я всё расскажу.

Я до боли сжала ладонь Матвея. Я всё расскажу без утайки. Расскажу о том, о чём многие молчали после смерти Кирилла. Расскажу, кто сделал это с моими дорогими людьми.

Я рассказала медсестре всё, что знала об Игоре и о его родне. Она сказала, что они найду, как связаться с его родственниками, и оставила меня одну. Я металась между парнями и плакала, плакала, плакала… Мне было так жаль и одновременно я была так зла, что готова была убить тех, кто это сделал. Всех троих. Череп и Лёха. Но кто был третьим? Я не знала. В голове роились мысли, и в конце концов я от них устала. Я легла с Матвеем на край его кровати и уснула. Мне снилось, как он меня целует…

Глава 2

– Рита… Рит… Малина…

Сквозь сон я слышала своё имя, но никак не могла проснуться. Мне было так уютно и тепло, что не хотелось покидать объятия Морфея. Но, когда до меня дошло, чей голос я слышу, то в миг открыла глаза и встретилась взглядом с улыбающимся Матвеем.

– Матвей, – хрипло прошелестела я. – Ты очнулся.

Я крепко его обняла, забыв о том, что он после операции. Матвей глухо прошипел, и я отпрянула от него.

– Прости… Прости меня. Я забыла, что у тебя всё болит.

– Ничего, малышка, всё хорошо.

– Как ты?

Мой любимый поморщился:

– Даже не знаю. Всё болит.