Виктория Пономарёва – Сводные. За любовь лишь ветер (страница 18)

– Ты! Малахольная! Охренела совсем?! Я тебя…

Договорить он не успел – его прервал вошедший в помещение препод-историк:

– Савельев! – окликнул он Костю. – Как вы выражаетесь? Вы не заметили, что у нас лекция начинается? А вы, Маргарита, почему расхаживаете по аудитории?

– Извините, – с удовлетворённой улыбкой произнесла я и, расправив плечи, собралась вернуться за свою парту, как вдруг этот придурок подставил мне подножку, и я, пролетев пару метров, упала на четвереньки.

– Онежина, как тебе не стыдно! – рассмеялся Савельев. – Зачем нам знать твою любимую позу?

Кроме него не смеялся никто. Я в принципе не была предметом насмешек, ко мне все относились равнодушно, и эта выходка была очередной ошибкой моего одногруппника.

Препод что-то возмущённо кричал, но я не разбирала его слов – в моих ушах зазвенело от злости. Не думая о последствиях, я поднялась на ноги, сняла с ноги туфлю и начала лупить ею идиота-Савельева по спине. Ему повезло, что это была не шпилька, а довольно широкий каблук, иначе я бы изрешетила его спину. От ярости я перестала соображать, что делаю, помню только, как кто-то меня оттащил, а Савельев орал, как девчонка. И ещё помню слова препода:

– Онежина и Савельев! Быстро покинули аудиторию!

Я не стала мешкаться – собрала в охапку все свои вещи и выбежала вон. Вот такая моя другая сторона. Сторона Риты-студентки. Я забыла о ней на время летних каникул, надеялась, что всё изменится, но нет. Папа сегодня снова будет недоволен своей дочерью. Почему-то в школе я была примерным ребёнком, а вот поступив в институт, что-то со мной пошло не так. Вернее, со мной случился Савельев. Тот самый мой одноклассник, с которым у меня было первое неудачное свидание. И как я вообще могла быть в него влюблена. Придурок полный! Когда, ещё в школе, я решила с ним не встречаться и сказала об этом, то задела его самолюбие. По несчастливой случайности мы поступили на один курс, и теперь я вынуждена терпеть его выходки. Я так и не поняла: то ли он мстит мне, то ли пытается что-то доказать, но мы враждовали весь первый курс. Я надеялась, что на втором что-то изменится, но нет. Первый учебный день тому подтверждение.

В коридоре меня догнал объект моего «обожания».

– Онежина, скажи спасибо, что нос мне не сломала.

– Иначе что? – не глядя на него бросила я, спеша к выходу. – Избил бы слабую девчонку? Конечно, именно это тебе под силу.

– Какая же ты тварь, – произнёс он, приблизившись к моему лицу. – Придушил бы.

– Так что тебе мешает? – я остановилась и нагло посмотрела ему в глаза.

– То, что ты девчонка, – не задумавшись ответил он и ушёл, на ходу показывая мне средний палец.

Я простонала, обессиленно сползая по стене. И это только второй курс. Если ничего не изменится, мы убьём друг друга.

Глава 15

Домой попасть я не спешила. Знала, что там меня ждёт уже знающий обо всём случившемся в универе папа, и наш с ним неизбежный разговор я оттягивала, как могла. Я не боюсь своего отца, вовсе нет. Просто не любила, когда мне читают мораль. А особенно меня убивает: «Ты же девочка!» Как будто мой пол должен загонять меня в определённые рамки, а я никогда не стремилась быть леди, ну разве что сегодня утром. Но, как показала практика, у меня это плохо получается. Дорогой я решила позвонить Матвею, но его телефон на удивление оказался вне зоны доступа. Раньше такого не было. Он всегда ждал моего звонка. Что могло случиться? Я решила, что обязательно поеду в больницу, как только выслушаю нотации папы. Я не из тех, кто откладывает неприятные разговоры на потом – они мешают свободно проживать мгновения и тяжким грузом лежат на душе. Уж лучше сразу всё решить, а потом с чистой совестью заниматься приятными делами.

Как я и предполагала, отец ждал меня в гостиной. Вот только в его взгляде не было укора или досады, только усталость. В последнее время на него много чего навалилось, а тут ещё меня выгнали с пары в первый учебный день. Идти на остальные предметы у меня просто не осталось желания.

– Ты, конечно же, уже всё знаешь? – закатив глаза, я скинула с ног и обувь и села рядом с папой на диван.

– О том, что ты снова надрала задницу однокурснику? Конечно. Мне всегда докладывают о тебе всё самому первому. Если с моей девочкой что-то случается, я незамедлительно должен об этом узнать.

Он обнял меня и поцеловал в макушку. Его реакция меня удивила, но я прижалась к такому родному телу и вдохнула запах своего папы, который я помню с самого детства – аромат чистой рубашки и древесно-ванильных духов. Обожаю.

– И ты совсем не собираешься меня ругать? – тоненьким детским голоском протянула я.

– Ругать? – папа рассмеялся. – Ты же не маленькая девочка, чтобы отчитывать тебя за драку, тем более с каким-то парнем. Наоборот, я горжусь, что моя дочь умеет постоять за себя.

– Я ожидала от тебя другой реакции…

– И какой же? Что я тебя в угол поставлю? – снова ухмыльнулся.

– Ну хотя бы прочитаешь мораль, что своими повадками я больше напоминаю мальчика, чем девочку.

– Зато своей красотой ты больше напоминаешь принцессу из сказки.

– Папа! – я зарделась.

– Что? Я говорю истинную правду. У меня самая красивая дочь на свете.

– Я сейчас покраснею.

– Ты похожа на маму, Рита. А твоя мама была очень красивой. Да ты и сама это прекрасно знаешь.

– Да.

Я затаила дыхание. Мы с папой давно не говорили о маме вот так. Мне показалось, что он говорит о ней с тоской, грустью, сожалением.

– Ты скучаешь по ней? – осторожно спросила я. Не знаю, как отнесётся к такому разговору Татьяна Владимировна, но её вроде не было поблизости, поэтому я надеялась, что она не слышит.

– Конечно, скучаю, милая. Иначе не получается. Твоя мама была и остаётся моей первой любовью. А это чувство не забывается.

– А как же Татьяна Владимировна?

– Не сравнивай, Рита, – отмахнулся папа. – Я люблю Таню. Очень. Но это не значит, что я должен забыть о Насте. И Таня это прекрасно понимает.

Я крепко обняла его. Я не раз возвращалась к мысли о том, как же папе повезло со второй женой. А мне с мачехой. И с Матвеем. Кстати…

– Пап, мне нужно к Матвею. Его телефон недоступен, и я переживаю…

– А, Матвей, – папа ударил себя по лбу, будто что-то вспомнил. – Пока мы дома одни, хотел с тобой кое о чём поговорить.

– Если ты о нас с Матвеем, то лучше не начинай.

– Я просто хотел спросить тебя, знаешь ли о том, что его ждёт в будущем?

– Ты о чём? – настороженно спросила я, уверенная, что не знаю, о чём говорит отец.

– Думаю, тебе об этом должен сказать сам Матвей. А раз ты не в курсе, значит, мои догадки касательно вас двоих правдивы.

Я отпрянула от него, как от огня.

– Что ты имеешь ввиду, пап? Между нами ничего нет. Может, он просто не готов мне рассказать о чём-то важном? А может…

Я не успела договорить, потому что входная дверь распахнулась, и в дом вошли Матвей и Татьяна Владимировна. Последняя поддерживала своего сына, так как самостоятельно ходить ему ещё было тяжело.

– Матвей, – прошептала я. Моё сердце пустилось в пляс от радости и от понимания, что его выписали. – Тебя же обещали отпустить домой только через неделю.

Мне хотелось броситься ему на шею, расцеловать всего, но при родителях мне приходилось себя сдерживать.

– Ну вот, – расстроено посмотрел на меня Матвей. – Сюрприз не удался. Ты же должна была вернуться как минимум часа через четыре.

– Как-то не задалось, – улыбнулась я. – Но удивить меня у тебя получилось.

Татьяна Владимировна с папой как-то странно на нас смотрели, и мне стало не по себе. В этот момент я почувствовала себя голой, и во мне разгорелось рьяное делание прикрыться руками.

– Даже не обнимешь меня, сестрёнка? – подмигнул мне Матвей, и я нерешительно шагнула к нему.

– Ну же, смелее, – звал он меня.

Через пару секунд я, наконец, обняла его за талию. Как же хорошо, что он теперь дома. Вот только как вести себя рядом с родителями? Будто прочитав мои мысли, Матвей шепнул мне на ухо так тихо, что могла слышать только я:

– Скоро мы обо всём расскажем, Малина. Потерпи немного.

И я поверила. Чтобы наши объятия не казались слишком долгими и нецеломудренными, мне пришлось оторваться и погрузиться в неловкое молчание.

– Ну что, – вдруг радостно улыбнулась мачеха, – сегодня нас ждёт праздничный обед! Отметим начало учебного года Риты и возвращение Митеньки. Я всё приготовлю.

– А я пойду переоденусь, – нашла я повод, чтобы покинуть гостиную. Было невыносимо находиться под гнётом папиного взгляда.

– Поможешь мне подняться в мою спальню? – вдруг обратился ко мне Матвей. Он был уже без костылей, но стоял с трудом, облокотившись на шкаф в прихожей.

– Конечно, – деланно равнодушно согласилась я. – Только сильно не наваливайся на меня, а то раздавишь, – я насмешливо окинула его взглядом.

– Как я могу? – изогнул он бровь.

Поднялись наверх мы на удивление быстро. Я даже удивилась, что Матвею практически не понадобилась моя помощь. Он просто обнимал меня за плечо, и я не чувствовала его веса на себе. Оказавшись у своей спальни, он открыл дверь и тихо затолкал меня в комнату.

– Матвей! Что ты делаешь?