Виктория Пономарёва – Сводные. За любовь лишь ветер (страница 19)

– Вот это.

Он захлопнул дверь, прижал меня к стене и впился своими губами в мои, заставив мой разум испариться бесследно. Я утонула в жадном поцелуе, безразборчиво скользила руками по крепкой груди, затем задрала его футболку и коснулась напряжённого пресса. Матвей глухо простонал и прижался ко мне. Боги! Он вовсе не казался слабым и больным. Он дал мне почувствовать, как хочет меня, как любит. Запустив пальцы в мои волосы, он потянул их назад и провёл губами по моей шее. Наши стоны смешались, а дыхание стало одним на двоих. Под кожей пробежали электрические разряды, мои колени задрожали, но Матвей не давал мне упасть, крепко держа меня за бёдра. Его ладони поочерёдно проскальзывали под мою юбку, касаясь самого сокровенного, а в моих глазах темнело от невообразимо приятных ощущений. Он был словно цунами, моей личной погибелью, и я была готова отдать свою жизнь, ради того, чтобы навеки слиться воедино и никогда с ним не разлучаться.

Наваждение прошло так же быстро, как и началось. Матвей остановился, несколько раз тяжело вздохнул, затем резко отпустил меня, и я еле смогла устоять на ногах, сдерживая разочарованный стон. Мне было мало.

– Прости, я не сдержался. Так сильно соскучился по тебе.

Я открывала и закрывала рот, забыв все слова на свете. Голова кружилась от упоения, мышцы внизу живота часто сокращались, и частыми вдохами я пыталась вернуть себя в реальность.

– Ты сегодня очень красивая, Рита, – понизив голос, произнёс Матвей.

– Сегодня? – хрипло выдавила я из себя.

– Сегодня особенно. Надевай юбки почаще.

– Я рада, что ты вернулся, – я окончательно пришла в себя и теперь снова могла говорить предложениями. – Если бы я знала, я бы подготовилась…

– Как? – в его глазах вспыхнул огонь. Я поняла, о чём он думает, но тут же опустила его с небес на землю:

– Весь дом украсила бы шариками, купила бы тебе колпак именинника, и мы с папой встретили бы тебя хлопушками из конфетти, – я хихикнула.

– Неплохо, но я бы предпочёл более взрослую встречу.

Моё лицо залила краска, и я прижала к нему свои прохладные ладони. Не помогло. Матвей умеет заставить меня смущаться, зная, что разговорыоб этомприводят меня в ступор.

– Замолчи, – закусила я губу и поспешила выбраться из этой комнаты, пока мои мозги совсем не расплавились.

– Рит, – окликнул меня Матвей, когда я уже почти вышла. Я замерла. – Увидимся на обеде?

– Угу.

Бесшумно закрыла за собой дверь и прошмыгнула в свою комнату. Схватила с кровати подушку и, приложив её к лицу, завизжала, что есть мочи. От радости. От счастья. От любви. Как же я люблю Матвея. До безумия, до нежности, до последнего дыхания. Ни разу в жизни ни с кем я не испытывала такого спектра эмоций, как с ним. Я стала зависима от него, и казалось, что моя жизнь уже не будет прежней.

Прокричавшись и приведя мысли в порядок, я переоделась в простой спортивный костюм фисташкового цвета, помыла волосы и собрала их в высокий хвост. Мне, конечно, хотелось выглядеть так же красиво, как и сегодня утром, чтобы Матвей не сводил с меня глаз, но это могло показаться подозрительным, а нам обоим пока не нужно лишнее внимание родителей. Они и так наблюдают за каждым нашим движением, а мы пока не готовы рассказать о нас.

К обеденному столу я спустилась последней. Все остальные домочадцы что-то весело обсуждали, а развлекал всех, конечно, Матвей своими бесконечными шуточками. Когда я села на своё место, он бросил на меня беглый взгляд, но я заметила, как он напрягся. Неужели даже в таком виде я произвожу на него впечатление? Решив немного подразнить его, я как бы невзначай дёрнула плечом и оголила его, скинув бретель майки вниз. Он сразу заметил это. Пальцы, державшие вилку, сжались, и он с трудом сглотнул еду, которую до этого тщательно пережёвывал. Матвей еле заметно покачал головой, говоря мне: «Не надо». Но я не собиралась останавливаться. Ещё полчаса часа назад он дразнил меня своим поцелуем, касаниями, и я хотела отплатить ему той же монетой. Я медленно облизала нижнюю губу, а затем прикусила её, сдерживая своё ликование: Матвей резко встал из-за стола и, запинаясь, произнёс:

– Я… мне… надо… туда…

И опрометью бросился на лестницу. Мы услышали, как хлопнула дверь в его спальню, и переглянулись:

– Что это с ним? – в недоумении спросила Татьяна Владимировна.

– Понятия не имею, – равнодушно произнёс папа и принялся за еду. Я отпила из своего стакана вишнёвый компот, потому что в горле пересохло.

Что со мной происходит? Откуда во мне появился дух соблазнительницы? Я никогда этого раньше не делала, но реакция Матвея жаром отозвалась в моём теле. Он хочет меня. Я свожу его с ума. Это видно невооружённым глазом. И я испытываю к нему то же самое.

Всё время, пока мы обедали, папа и Татьяна Владимировна о чём-то разговаривали. Я не вникала в суть разговора, а лишь украдкой поглядывала на лестницу в надежде, что Матвей появится. Но он так и не пришёл. И мне только оставалось догадываться, почему…

Глава 16

Матвей.

Чертовка. Моя чертовка. Что она делает со мной? Знает же, как я возбуждаюсь от одного её голоса, а она ещё и вздумала играть со мной. Мой взгляд зацепился за оголённое плечо Риты, на котором красовалась красная лямка от лифчика, и меня повело. Захотел положить эту девчонку прямо на обеденный стол, сорвать с неё одежду и любить, любить, любить. Именно любить, а не трахать. С ней хочется нежно, осторожно, смакуя каждую секунду и каждое прикосновение. Хочется слышать её блаженный стон и тонуть в нём до последнего вздоха. Но пока Рита к такому не готова. Или это я не готов стать тем, кто покажет ей по-настоящему взрослую жизнь, или тем, кого она будет ненавидеть и жалеть о том, что отдала ему самое сокровенное.

Первым порывом после того, как я буквально сбежал с семейного обеда, было набрать Яне. По привычке. Обычно она спасала меня в таких случаях. Но как только я подумал об этом, стало мерзко от самого себя. Этим поступком я бы предал Риту. Мою любимую девочку, хрупкую, как весенний цветок, и доверчивую, словно маленький котёнок, ищущий того, кто будет о нём заботиться. Нет, я так не смогу. Теперь не смогу. Малина открыла мне своё сердце, а мне осталось только сделать последний шаг, чтобы навсегда сделать её своей. Но этот шаг даётся мне с трудом. Я весь извёлся, не зная, как нарушить договор, который обещал исполнить отцу. Но из-за него мы не сможем быть с Ритой вместе. Она не станет ждать, не поймёт, будет страдать. А я окажусь последней скотиной, если не решу проблему по-мужски.

Оттолкнувшись от двери, к которой несколько минут был прижат спиной, я доковылял до комода. Ходить мне было ещё тяжеловато, но, к счастью, я делал это уже без костылей и посторонней помощи. Ну, я немного слукавил, когда, приехав сюда из больницы, попросил Риту помочь мне добраться до спальни. Это было предлогом, чтобы хоть ненадолго остаться с ней наедине. До встречи с ней я даже не знал, что способен так сильно скучать по человеку. Целовать её было приятно и мучительно одновременно. Я позволил себе зайти слишком далеко, но мне так сложно сдерживаться, что я готов рвать на себе волосы из-за тот, что хочу владеть ею по-настоящему. Хочу ощутить её тепло, вкус, изучить тело… К чёрту! Опять мои мысли понесло не туда. Рано или поздно Рита превратит меня в умалишённого, потому что не могу думать ни о чём другом, кроме неё.

Достав из нижнего ящика комода потрёпанный договор, снова стал изучать его, хотя и так знал его наизусть от корки до корки. Но мне казалось, что чем больше я буду его читать, тем быстрее найду выход из своего, казалось бы, безвыходного положения.

Меня отвлёк тихий стук в дверь. Рита заглянула и тихо спросила:

– Матвей, не хочешь погулять? На улице такая прекрасная погода.

Я улыбнулся и в который раз подумал: какая же она у меня красивая. У меня просто не было шанса остаться к ней равнодушным. Она заняла моё сердце ещё тогда, на нашей первой гонке.

– Если только погулять, садиться на мото я ещё не в состоянии.

– Я хочу прогуляться до нашего места, помнишь? Наш пикник и звёздное небо… Там сейчас, наверно, очень красиво.

– Хорошо. Встретимся внизу?

Рита кивнула и закрыла дверь. Глупышка. Как она могла подумать, что я забуду то место и тот вечер? Наше свидание под лунным светом до сих пор остаётся моим самым ярким воспоминанием. Тщательно спрятав договор, я переоделся и вышел во двор. Рита уже ждала меня там. Странно, обычно девушки заставляют себя ждать, но моя Малина плевать хотела на эти предрассудки. Мы молча направились в сторону холма, который оставался единственным свидетелем нашего с Ритой откровения. Отдалившись от дома на довольно большое расстояние, я властно обнял её за талию и притянул к себе. Её пальцы стиснули рукава моей толстовки, и я понял, насколько сильно мы нуждаемся друг в друге. Нуждались с первой секунды: Рита – в моей защите, а я – в её нежности и беспрекословной любви.

– Как же я люблю тебя, моя маленькая, – выдохнул я ей в губы.

– Матвей, – беспомощно прошептала она. – Нам нужно рассказать родителям о нас. Я не могу делать вид, что ничего не происходит, это неправильно. Я хочу обнимать тебя, когда мне вздумается, целовать, когда захочется.

Я смахнул с её шёлковых волос желтый листик, который плавно и без стеснения опустился с соседней берёзы. Её просьба резала меня без ножа. А мой отчим, то есть отец Риты, узнав, что я влюблён в его дочь, разорвёт меня на части.