Виктория Победа – Опекун. Она не для меня (страница 8)

— Одних тебе не хватит, — кажется, я начал понимать ее без слов. Она только посмотрела на меня недовольно, свела брови к

переносице и снова мотнула головой.

— Я не спрашиваю, Инга, я говорю, тебе нужна обувь и сейчас ты примеришь все остальное, прекращай капризничать.

Мне все же удалось надавить и заставить ее сделать так, как я считал нужным. Насупившись и часто задышав, Инга принялась примерять остальную обувь, а я, можно сказать, выдохнул, потому что еще чуть-чуть и терпение мое подошло бы к концу. Дело пошло значительно быстрее и, наконец затарившись, мы покинули стены торгового центра. И как же я был рад, что в ближайшее время

мне не придется тащиться сюда вновь.

Глава 5

Инга

Домой мы возвращались в полной тишине. Я только искоса поглядывала на мужчину, то и дело думая о том, зачем вообще ему нужна. Оказавшись в квартире, я быстро стянула с себя мужскую куртку, повесила ее на вешалку, разулась и поспешила удалиться в комнату. Олег проследовал за мной. Я его не понимала совершенно. Количество вопросов в моей голове нарастало снежным комом, и не было у меня на них ответов.

Зачем этот мужчина забрал меня к себе? Зачем оформил опеку? А главное, каким образом он сделал это так быстро? Громов мне точно не родственник, и даже не знакомый. Я видела его впервые в жизни. Да и откуда взяться такому вот родственнику? У нас в семье таких отродясь не водилось. От него же за версту опасностью веяло, и воспитанием подростков такие люди точно не занимаются, во всяком случае так мне подсказывала интуиция.

И несмотря на все это, меня отдали ему, вот так просто. Кто он, откуда взялся? Мне никто ничего не объяснял, только лишь перед фактом поставили. И кроме имени мне ничего о мужчине этом известно не было.

Я не сопротивлялась, молча позволила собрать свои вещи. Также молча переоделась и, когда Олег вернулся в палату, все также в полной тишина пошла за ним. А что мне оставалось? Попытаться сбежать? А зачем? И как бы это в результате выглядело?

Да и куда бежать? Я уже пыталась, несколько раз пыталась, и каждый мой побег заканчивался одним и тем же сценарием — меня неизменно находили и приводили обратно. Последняя предпринятая мною попытка сбежать закончилась для меня увечьями и превратила в урода. Да и, если подумать, то Олег, возможно, не самая плохая альтернатива Андрею, кто угодно будет лучше, чем он. Пожалуй, Андрей — это главная причина, по которой я добровольно и без истерик пошла с Громовым.

Я знала, что мать лишили прав, мне Леонид Васильевич сказал. Однажды во время утреннего обхода зашел в палату и сообщил эту, казалось бы, невероятную новость. Я не имела ни малейшего представления о том, как вообще ему удалось этого добиться, но он добился. Правда, радости мне эта новость не доставила. Я, конечно, понимала, что Леонид Васильевич просто хотел помочь, по-человечески. Он был единственным, кто забил тревогу, единственным, кому было не все равно. Органы опеки и попечительство три года закрывали глаза на происходящее, словно не было ничего, словно не видели. И на то, естественно, были причины, о которых моему лечащему врачу известно не было. Но он все же своего добился, вот только не знал он, что с лишением матери родительских прав в моей жизни ровным счетом ничего не изменится.

Мне светила перспектива оказаться в детдоме, или куда там отправляют несовершеннолетних лиц, чьи родители были лишены прав. И это был бы конец, через месяц мне исполнится восемнадцать и ничто бы помешало Андрею меня забрать, он постоянно твердил, что слишком долго ждал.

После смерти отца меня некому было защитить, мать совсем сдала, начала пить, потеряла работу, на мне постоянно срывалась, а потом появился отчим Вася — бывший мент и большой любитель приложиться к бутылке, и еще чего-нибудь приложить, например меня, чем-нибудь тяжелым, ну или просто кулаком.

С появлением в нашей жизни Васи моя жизнь превратилась в кромешный Ад. Мать, казалось, растеряла весь свой материнский инстинкт, единственное, что ее интересовало — это наличие выпивки в доме. Я не узнавала ее, словно передо мной был совершенно чужой человек. Пила она по страшному, могла неделями не просыхать, и даже в редкие минуты просветления никак не реагировала на поведение своего сожителя, или еще хуже — поддерживала его.

Вася же, не стесняясь поднимал на меня руку и не только руку, с каждым разом он распылялся все сильнее, прекрасно понимая, что отпора не получит. Уверенный в собственной безнаказанности, в один прекрасный день он совсем с катушек слетел, не рассчитал силу и избил меня так, что я даже пошевелиться не в состоянии была. Тогда я впервые попала в больницу, врачи, естественно, вызвали полицию, а я, в силу своего возраста и присущей ему наивности, отчего-то подумала, что все наконец-то закончилось. Мать лишат прав, и я больше никогда не увижу их с отчимом. Как же я тогда ошибалась…

— Инга, ты меня слушаешь? — погруженная глубоко в собственные размышления, я совершенно забыла, где нахожусь, и о присутствии Громова тоже забыла. Недовольный, пропитанный стальными нотками голос Олега вызвал в моем теле неконтролируемую дрожь.

Я посмотрела на него, сделала шаг назад, опасаясь его гнева.

— Переоденься пожалуйста и выкинь все свое старое шмотье, оно тебе больше не понадобится. Если тебе будет что-то нужно, я в соседней комнате.

Он злился, я это чувствовала и видела. Мужчина едва сдерживался, и я тому была причиной.

Больше он ничего говорить не стал, просто оставил гору пакетов посреди «моей» комнаты и стремительно ее покинул, прикрыв за собой дверь.

Я еще некоторое время стояла окруженная кучей обновок, вывалившихся из пакетов, не понимая, что делать дальше. Осмотрелась, вздохнула, снова осмотрелась. Вариантов было не много, точнее не было вообще. Задвинув подальше воспоминания о прошлом, я подхватила несколько пакетов, подошла к большому шкафу, раскрыла дверцы и принялась раскладывать вещи по полкам. Вещей было много, у меня в жизни никогда столько не было. И таких дорогих у меня тоже не было. Я не хотела все это брать, совершенно не хотела. Только Олег меня не слушал совсем, мое мнение никого не интересовало, он все решил за меня, так и сказал «я тебя не спрашиваю». А я привыкла к подобному отношению, ничего нового в общем-то не произошло. Мое мнение, мои желания давно никто не учитывал.

Я не знаю, сколько времени провела за раскладыванием вещей по полкам, но к тому моменту, когда разложила большую их часть, раздался стук в дверь. Поднявшись с пола, я подошла к двери и потянула ее на себя. Передо мной предстал Олег, с коробкой в руках.

— Я войду? — спросил он, будто это не его квартира, чем сильно меня удивил.

Это он у меня разрешения войти спрашивал? У меня? Я вообще не привыкла, чтобы кто-то стучался, да у меня и двери-то не было.

Я сделала шаг назад, таким образом давая Олегу возможность пройти в комнату.

Он уверено прошагал внутрь, подошел к кровати и положил на нее коробку. Я же продолжала стоять у двери, словно к полу прибитая.

— Надо бы сюда стол еще, — произнес мужчина, осматривая комнату, — но пока так, если что кухонным воспользуешься.

Я посмотрела на него, стараясь не слишком уж откровенного его рассматривать, однако, не могла про себя не отметить, что мужчина довольно красив и достаточно молод.

Он провозился со мной весь день, накупил одежды, привел в своей дом, вполне неплохо со мной обращался, даже можно сказать хорошо. Со стороны могло показаться, что он просто заботится о старой, попавшей в сложную ситуацию знакомой. И все бы хорошо, вот только в этом мире ничего просто так не бывает. А потому меня все больше терзали вопросы: зачем я ему и что он попросит взамен?

От промелькнувших в голове предположений, по спине пробежались мурашки. Я невольно обняла себя руками, словно защищаясь от незримой опасности, исходящей от этого мужчины.

— Инга, — Олег помахал рукой прямо у моего носа.

Наверное, он все еще не терял надежды услышать от меня хоть что-нибудь в ответ, но…

Я бы и рада ответить, если бы могла говорить, я пыталась, правда, но после того дня…

Олега мое молчание раздражало, я это видела. Он, конечно, старался сдерживаться и не показывать своего негодования, но получалось у него плохо. Мне бы, по-хорошему, стоило хоть как-то реагировать на его слова, но каждый раз, когда он ко мне обращался, я впадала в ступор.

Уже то, что он заставил меня поесть в его присутствии, можно было считать огромным прорывом, а о поездке в торговый центр и говорить было нечего, мне даже вспоминать об этом не хочется. Наверное, я никогда не привыкну к тому, как реагируют на меня люди. Даже под копной волос мои уродливые шрамы не ускользают от чужих глаз. Я видела реакцию людей, видела отвращение в их взгляде. Мне было неприятно и больно, очень больно от понимая, что теперь я просто урод. Человек, вызывающий у людей неприятные ассоциации и желание держаться от меня подальше.

В мыслях невольно всплыли воспоминания о сегодняшней встрече с другом Олега. Мужчина неприятный, но истина в его словах, увы, присутствовала. Я действительно убого выгляжу. Вспомнив оценивающий взгляд мужчины, скользивший по моему лицу и одежде, я невольно поежилась.