Виктория Платова – Мария в поисках кита (страница 10)
На сегодня все.
Спокойной ночи и удачи!»
«10 января.
О, Талего, гребаный остров!..
Мы все ближе к тебе, хотя я до последней минуты надеялась на обратное. Даже в Мадриде, даже в Аликанте… Я надеялась, что ВПЗР вступит в голову резко изменить маршрут и отправиться по побережью в Португалию. Или просто покататься по Испании, побывать в тех местах, где мы еще не были. Изменить маршрут, причем в самый последний момент, – такое уже случалось, и не раз. Однажды ВПЗР вместо запланированной Андалусии ломанулась в Сан-Себастьян: ей, видите ли, понравилось, как звучит название города. Как будто колокольчики звенят, и звон этот – хрустальный. Якобы у ВПЗР в далеком и почти неправдоподобном детстве был один такой колокольчик, елочная игрушка ручной работы. И ВПЗР жутко его любила, прямо-таки до беспамятства. Судьба колокольчика оказалась печальной, как и судьба всего остального, что имело неосторожность полюбить ВПЗР: он разбился. Но, возможно, реинкарнировался в город на берегу Бискайского залива – так утверждала ВПЗР, и спорить с ней было бесполезно. Собственно, мы туда и направились, – чтобы посмотреть на эту чертову реинкарнацию. Не знаю уж, увидела ли там ВПЗР, что хотела… Во всяком случае, сюжета для книги из этой нашей поездки выдоить не удалось.
Талего – совсем другое дело. Еще летом, после первого его посещения, у ВПЗР забрезжила идея нового романа. Но одной идеи мало, ей еще и атмосферу подавай! Максимально приближенную к островной. Здесь, и только здесь она сможет начать свой труд. «Это будет нечто удивительное», – утверждает ВПЗР, нечто из серии «secret loneliness»[5] или даже «solitude»[6].
Изоляция, как же! Особенно если учесть, что она тащит за собой меня!
Примечание:
Все мои надежды на Мадрид и Аликанте оказались тщетными. Разбились, как колокольчик из вэпэзээровского детства (неизвестно, существовал ли он в действительности). Мадрид вызывает у ВПЗР отвращение, как и любой другой город, в котором люди имеют наглость проживать в большом количестве. Ненависть утраивается из-за тотальных построждественских распродаж (rebajas-rebajas-rebajas!!!). Чудные реба́хас проплывают мимо меня, несмотря на все законные просьбы («агент тоже имеет право на личную жизнь и личное время. И шопинг. Да, да, и шопинг, как составляющую личного времени!»).
Лучше бы я этого не говорила! ВПЗР тут же уличает меня как «буржуазную овцу»:
– Я бы еще поняла, если бы речь шла о посещении Прадо. Но бегать по магазинам за шмотками – это пошло. И недостойно меня.
Кто тут вякает про Прадо? Человек, который и в Эрмитаже-то последний раз был в год дефолта, а Русский музей видел только с террасы летнего кафе! Лувр и галерея Уффици тоже оказались в пролете, что уж говорить о менее масштабных культурных объектах? На сегодняшний день в активе ВПЗР числятся только два музея: Артиллерии и Гигиены. Она ползала туда за каким-то материалом для очередной своей книги. И это можно считать гражданским подвигом, потому что обычно «за материалами» отправляют меня. Так Кто Тут Вякает Про Прадо?!
– А при чем здесь вы? Шмотки нужны мне, а не вам…
Лучше бы я этого не говорила! ВПЗР тут же уличает меня как «овцу, слишком много возомнившую о себе»:
– Что значит – «при чем здесь я»? По-твоему, гений должен ходить в рубище?
Она даже вынимает наушник из правого уха. Следовательно, хочет услышать ответ. Обычно ВПЗР не снисходит до выслушивания ответов обслуживающего персонала и не вынимает наушников. Интересно, что там играет сейчас? Наверняка какой-нибудь блаженный мейнстримовский «new age», если уж речь зашла о рубище. Что-то вроде немецкой группешки «Wise Hand» или электронного гуру Мэдвина Гудалла. Я прекрасно осведомлена о музыкальных пристрастиях ВПЗР, потому что собственноручно качаю для нее музыку из инета. Бешеными гигабайтами. Происходит это так: ВПЗР озвучивает название группы, или проекта, или исполнителя. Моя задача – нарыть все возможные и невозможные альбомы, а также отдельные треки в сборниках «Various Artists». Иногда это бывает довольно затруднительно – слишком уж экзотическими выглядят группы, проекты и исполнители. И где только она их откапывает?
А тема «рубища» неожиданно дает мне шанс не пропустить ребахас:
– Я против того, чтобы гении ходили в рубище, вы же знаете! Можем уделить денек обновлению вашего гардероба.
– И твоего заодно, – склочничает ВПЗР.
– Это – второстепенно. Главное – вы. Есть одна шикарная испанская фирма – «Десигуаль». Дизайнерские вещи…
Зря я заикнулась о дизайнерских вещах!
– Знаю я эти дизайнерские вещи! Стоят, как крыло от «Боинга», а по существу – кусок дерьма. Еще и мучайся потом с ручной стиркой и сухой чисткой.
– Как будто вы будете мучиться…
– Хоть бы и не я. Все равно не пойдет. Наша главная цель что?
Талего – гребаный остров.
– Все верно. Наша цель – прекраснейший из островов, где будет написана прекраснейшая из книг. Все, чего я хочу, – немедленно начать ее. Разве я прошу многого?
– День-два ничего не решают. Раз мы уже в Мадриде…
– Это-то меня и удручает. Мы и минуты лишней здесь не задержимся!
Сказано сильно, если учесть, что не прошло и двух часов, как мы прилетели.
– Все равно придется кантоваться в Мадриде. И это еще часов двенадцать, не меньше. Поезд до Аликанте только завтра… А своим личным составом вы пока не обзавелись. – Вот она, моя маленькая месть за «лишние минуты» и несостоявшуюся охоту за десигуалевскими обновками.
– Да… Обстоятельства иногда бывают выше нас. – Всем своим видом ВПЗР показывает, что этот тезис ей не по душе. – В таком случае проведем вечер в том милом аргентинском ресторанчике возле Королевской оперы. Надеюсь, ты догадалась заказать столик?..
Я и забыла, что с ВПЗР всегда нужно быть настороже! И столь же настороженно относиться к ее трактовке прошлого. Наше предыдущее посещение «милого аргентинского ресторанчика возле Королевской оперы» закончилось грандиозным скандалом. Не вышедшим на международный уровень только благодаря тому, что я предусмотрительно смягчала высказывания ВПЗР при переводе. И, как могла, интерпретировала их в политкорректном ключе. Началось с того, что нам достался не самый лучший (по мнению ВПЗР) столик. Она, видите ли, хотела присесть у окна: за столиком, который на тот момент занимали какие-то англичане. В срочном порядке был вызван администратор с бейджем «Jesùs» на рубашке, попытавшийся было объяснить, что в их ресторане все равны. Если, конечно, не резервируют места заранее.
– Скажи, что я – известная русская писательница, – шепнула мне ВПЗР.
– Вряд ли это поможет, – шепнула ВПЗР я. – Здесь не очень-то знают русских писателей…
– Не смеши! Про Толстого-то они слыхали? Вкупе с Достоевским…
– Ну, вы же не Толстой. И не Достоевский.
– Я – русский писатель. Рус-сссский. Пис-ссссатель. Разве этого недостаточно?
– Боюсь, что нет…
– Хорошо. А если бы сюда заявилась авторесса этого… как его… Гарри Поттера? Наверняка всех выгнали бы к чертям и закрыли свою рыгаловку на спецобслуживание…