Виктория Павлова – Рожденные водой (страница 61)
— А потом ты отдала свою боль старому извращенцу, — прошептал Дэш. — И его сердце не выдержало.
Ему стало так мерзко, будто это он поил наркотой маленьких девочек, мучил их, а теперь пришел в себя и осознал, что натворил.
Он попытался обнять Фиби, прижать ее к себе, но она отступила, выдернула локоть из пальцев Дэша. На ее лице проступило брезгливое выражение, будто она только что дотронулась до чего-то гадкого, отвратительного.
— Прости. Мне жаль. Мы больше не будем об этом говорить, обещаю…
Фиби не стала слушать, быстро стянула футболку и нырнула без всплеска. Секунда, и гладь озера снова застыла. Казарки и чернети устроили перекличку чуть поодаль, а из-под тучи повеяло холодным ветром. Дэш уселся рядом с футболкой, пытаясь сбросить липкую тяжесть эмоций Фиби. Хреново ощущать себя беспомощным, виноватым и растерянным. Хреново пытаться найти причину произошедшего и ответ на вопрос: почему это случилось со мной.
Дэш долго сидел на причале, но Фиби не возвращалась. Когда начал накрапывать мелкий дождь, Дэш забрал футболку и пошел в дом. На веранде лежала Энори, и в глазах ее светилась злость. Он шагнул, а Энори огрызнулась и дернулась, будто хотела вскочить.
— Эй, спокойно, — поднял Дэш руки, — я тоже расстроен.
Энори утробно рычала все время, пока он осторожно ее обходил, следя за каждым движением. Кошка взъерошилась и будто собиралась напасть, а может убежать, но злить ее еще больше в любом случае не хотелось.
Дэш вернулся на кухню и впервые после визита бродяги действительно пожалел о том, что теперь у него нет задней двери. Даже от рыси не закроешься. Он постоял у стола, ожидая, что будет делать рысенок, не пойдет ли следом, а через пару минут повесил футболку на стул и вернулся к коробке, посмотреть, что там еще. На дне лежала фотография: двое смеющихся мальчишек лет десяти-одиннадцати в полосатых футболках корчили рожи, а мужчина с выцветшими соломенными волосами с улыбкой смотрел на женщину рядом. Женщина держала на руках светловолосую девчушку — Фиби — и смотрела в камеру. Дэшу ее лицо показалось знакомым. Сначала он решил, что это из-за сходства с дочерью, все-таки к лицу Фиби, на которое он почти беспрерывно смотрел три дня, он уже привык, но потом пригляделся. Он где-то видел ее раньше…
Чудовищная догадка прошла горячей волной по телу и осела тяжестью в ногах.
Не может быть! Какого хрена? Почему из всех паршивых вариантов случился самый говенный?
У Дэша затряслись колени, а фотография выпала из пальцев. Он сполз на пол. Сердце колотилось как сумасшедшее, он даже вспотел от ужаса и стыда, а еще от невозможности осознать беду.
Все бесполезно! Фиби никуда с ним не поедет, когда узнает. Да и как?..
Дэш рывком встал и вернул фотку и все бумаги в коробку. Он даже трогать это права не имеет. Если бы не он, мать Фиби вернулась бы к семье и, возможно, что-нибудь изменила. Судьба Ривердейлов могла сложиться иначе.
Это из-за его действий, из-за того, что он сделал девять лет назад, Фиби осталась совсем одна, растерялась и наворотила дел.
Он ринулся в коридор, выскочил на крыльцо и чуть не споткнулся о змею, перепрыгнул через нее, спустился по лестнице и пересек двор. Опомнился только когда под ногами треснула ветка. Дэш забрел в лес, но вместо деревьев и кустов, куда бы он не переводил взгляд, видел только ее лицо. То самое, которое снилось ему все эти годы. Другие лица слились в неразборчивую вереницу и стерлись, поглощенные пугающим равнодушием, выросшим из инстинкта самосохранения. Другие, но не она.
Если он сделает наконец то, зачем сюда приехал — убьет русалку, то не надо будет оправдываться и просить прощения. Только этим он обеспечит себе новую порцию многолетних кошмаров.
— Да пошло оно все к черту!
Дэш нащупал в кармане ключи, пробежался до машины и забрался внутрь как раз перед тем, как полил дождь. Ключ никак не попадал в замок зажигания, Дэш чертыхался и пытался раз за разом. Главное, чтобы неожиданно не объявилась Фиби. Мысль о том, что придется что-то ей объяснять, вызывала тошноту. Нет, это не то, с чем бы он сейчас мог справиться. Не сейчас и не так. Наконец мотор завелся, и Дэш выжал газ до упора. Колеса жалобно проскрипели по гравию.
Он точно видел в городе здание с надписью «Бар», осталось только его найти.
Дождь зарядил сильнее, покрывая лобовое стекло круглыми кляксами. Капли залетали в салон через разбитое окно водительской двери и мочили левый рукав. Тучи обложили небо так плотно, что, если бы не время — пять пополудни, — можно было бы подумать, что дело к ночи.
Через полчаса Дэш бросил машину у какого-то неприметного серого здания и зашагал по потемневшему от воды асфальту. Дождь прекратился так же резко, как и начался, но небо все еще хмурилось. Дэш смотрел под ноги и тщательно отгонял любые мысли. Думать было больно. Любая попытка вызывала тянущую боль в животе. Станет ли легче после пары стаканов виски? Виски он не любил, предпочитал пиво, но надираться пивом до беспамятства — извращение. Нужно что-то покрепче. Главное — не думать, пока не начал пить, чтобы снова не погрузиться в эмоции Фиби.
Чушь она говорила про то, что эмоции растворяются. Ничего подобного! Они оседают на душе неподъемной тяжестью, копятся, выжигают любопытство, доброжелательность и легкость, превращают в камень. Дэш скривился. Фиби ошибалась и еще в одном: он не вода, он уже давно человек-камень, потому что устал бороться с тяжестью внутри, перестал меняться, а сегодня туда попал последний валун и перевесил то хорошее, что еще оставалось. Возможно, так будет лучше. Проще, если выживет только чудовищная его часть.
Он должен позволить своему инстинкту охотника взять верх.
На перекрестке Дэш замешкался. Прямо — магазин одежды и продуктовый, за спиной — почта, но бар не на этой улице, он где-то на параллельной. Дэш свернул за угол и заметил в паре метров впереди Беку Селзник.
Она широко вышагивала навстречу, ставя ноги в зеленых резиновых сапогах носками внутрь, на ней была та же самая мешковатая куртка с капюшоном, который она низко надвинула на лоб. Стерва! Она наверняка знала о похождениях своего папашки, по крайней мере догадывалась, ведь он держал в их сарае девочку-соседку целых два дня.
Может быть, тогда Селзники и обнаружили, что рядом с ними живут русалки?
Бека резко остановилась и вздернула голову. Под капюшоном блеснули глаза, и Дэш готов был поклясться, что в них мелькнул страх. Бека заморгала и обошла его по дуге. Новый сосед уже разжалован из женихов? Какая драматичная перемена! Когда он обернулся, она все еще пятилась, чуть ли не вжимаясь в стену, а потом быстро шмыгнула за угол. Психованная идиотка!
Бар нашелся через три перекрестка. Дэш сразу заказал двойное виски и забрал его в самый темный угол, уселся за круглый столик и сделал пару обжигающих глотков. Через пару минут вихрь мыслей в голове улегся, а гул проступил явственнее. В сумрачном помещении тянуло сигаретным дымом, гундел футбольный матч с экрана над головой бармена, да несколько пьянчужек самозабвенно предавались своему пороку.
Дэш выдохнул и прикрыл глаза. Сразу же всплыло лицо, только теперь оно превратилось в лицо Фиби.
Он махнул бармену, дескать, повтори, и с отвращением прикончил то, что оставалось в стакане.
Подошедший бармен поставил на стол новую порцию и забрал пустой стакан.
— Шторм идет, — доброжелательно сообщил он. — В это время года всегда штормы. Если не захотите ночевать у себя, оставайтесь в городе. Я тут сверху живу. Найду вам диван.
Дэш рассеянно кивнул, не вслушиваясь в смысл слов.
Фиби тоже что-то говорила про шторм. Желание прижать ее к себе, вдохнуть ее запах и вновь ощутить вкус ее губ на секунду стало таким острым, что походило на нож, вспарывающий тело от горла до паха. И от этой боли внутри начинал вопить инстинкт охотника, нашептывать заклятие, убеждать, что лучше довести дело до конца. Дэш обнаружил, что держит в руках балисонг и поглаживает рукоять, и с ужасом запихнул его обратно, а потом снял и засунул в карман кольцо. Знала бы Фиби, кому его доверяет.
Убийце, вот кому! Нет, он больше никогда к ней не подойдет. Она смерти не заслужила.
А как же другие Охотники? Ее все равно убьют, если он ничего не предпримет.
Дверь бара открылась. Вошла шериф в сопровождении своего глухого помощника, оглядела помещение и, кивнув бармену, рванула к Дэшу. Он вздохнул. Шериф начала его доставать. Как она вообще узнала, что он в баре? Ей весь город, что ли, докладывает? Тот же улыбчивый бармен вполне мог сдать.
— Тяжелый день, мистер Холландер? — ехидно поинтересовалась она, не доходя до его столика пары шагов. В левой руке она держала тонкую папку, а правую как бы невзначай занесла над кобурой.
Шериф явно боится русалочьих проделок. Или, возможно, она перестраховщица по жизни, и поэтому те трое рыбаков, которых Фиби отправила к ней, мертвы, а шериф — жива. Она с самого начала была с ним осторожна, будто опасалась, что русалка зашептала его на убийство.
— Не парьтесь, — усмехнулся он. — Если я захочу вас убить, это будет целиком и полностью мое решение.
— Как и решение закопать труп? — Она отразила его усмешку и уселась напротив.
Сквозь пары алкоголя смысл слов дошел не сразу, а когда дошел, то встряхнул похлеще виража на русских горках. Бугай демонстративно подошел ближе, держа руку на кобуре, и Дэш попытался расслабиться, чтобы его не провоцировать. Шериф положила на стол папку и подтолкнула вперед. Дэш уставился на блекло-бежевый прямоугольник, четко осознавая, что не хочет в этом копаться, что бы там ни оказалось. Впрочем, шериф не оставила ему выбора, сама открыла папку и любезно разложила перед ним фотографии: бродяга в могиле, бродяга на столе патологоанатома. Заострившееся бледное лицо он бы и не узнал, если бы не всклокоченная борода, уж больно красноречиво напоминающая события того вечера. Они пронеслись у Дэша перед глазами.