Виктория Павлова – Рожденные водой (страница 54)

— Я знаю о формуле Стражек. Можно?

Вероника повернулась к Эштон.

— Конечно.

— Каролина Стражек была очень сильным медиумом, — с готовностью выпалила та. — Она умерла почти сто лет назад, но оставила наследие — формулу. По ней рассчитывают потенциал каждой семьи охотниц. По формуле можно оптимально распределять ресурсы и территорию. Достаточно знать размер семьи и силу ее медиумов.

Дэш испытал досаду. Конечно, он знал о формуле Стражек, ведь он читал о ней в Книге, но сам же загубил возможность понравится Главной, а вот Эштон не преминула воспользоваться случаем. Выскочка!

— Спасибо, дорогая, — улыбнулась ей Вероника. — Позволь, я продолжу твою мысль. При верном планировании снижаются риски. Снижаются риски — растет прибыль. Растет прибыль — мои боссы довольны, а когда они довольны, довольна и я. Сейчас по этой формуле у вас слишком высокие риски. Я имею в виду, что из четырех членов семьи у вас всего два охотника, и велик шанс, что в самое ближайшее время вы лишитесь медиума. Я очень не хочу стать недовольной.

— Я заменю Эйзел. Стану Хранительницей Книги и медиумом.

— И охотницей одновременно? Гертруда, это нереально.

— Дэшфорд нам поможет.

Вероника раздосадовано выдохнула.

— Когда сестры отказались тебя поддержать, — она остановила задумчивый взгляд на Дэше, — я пошла тебе навстречу, Гертруда, ведь ты обещала укладываться в требования. Но у тебя ничего не вышло, пора это признать. У тебя слишком маленькая семья. Рассуди сама: вам нужно двое Охотников, один Медиум и одна Хранительница книги. Ты и Эйзел пытались совмещать. И что в итоге? У тебя самые низкие показатели.

— Вероника, мы справимся и без моих сестер, — твердо произнесла мать. — Уверяю тебя, нам не нужна их помощь, если у нас есть…

Возможно, она хотела сказать про Дэша, но Вероника ее перебила.

— Мои штатные медиумы обеспокоены тем, что происходит с магией. Охотницы все чаще рождаются без способностей к работе с амулетом, — она бросила быстрый взгляд на Эштон, — новых амулетов никто изготовить не может, а старые будто… — она помедлила, подыскивая слово, — выдыхаются. Да еще и вот это. — И остановила задумчивый взгляд на Дэше.

Он ощутил себя вещью. Неудачно приобретенной ерундой на распродаже, бракованным экземпляром среди безупречной партии.

— Твоя дочь, Гертруда, несомненно благословение небес, но в формулу Стражек вы катастрофически не укладываетесь. — Вероника подвела итог: — Вам нужно объединиться с сестрами.

— Они не примут Дэшфорда, — спокойно произнесла мать.

— Да, я знаю, я у них спрашивала, — вздохнула Вероника и перевела взгляд на Эштон. — Скажи, милая, ты бы хотела переехать к одной из своих тетушек и стать частью одной из лучших команд?

У Эштон от удивления расширились глаза. Она испуганно покосилась на мать, как и Дэш, но та смотрела только на Веронику.

— Так что скажешь? — настаивала Главная.

— Я не знаю… — растерялась Эштон. — Возможно.

Дэш пнул ее под столом ногой. Совсем обалдела, предательница!

— На семью из трех человек, Вероника, у нас будет один медиум и два Охотника, — невозмутимо сообщила мать. — Дэшфорд — Охотник, и доказал это, убив русалку.

— Вот как? — Вероника развернулась к нему вместе с крутящимся креслом.

Отворилась дверь. Вошла Дана с подносом. Подошла к Веронике, аккуратно поставила перед ней картонную подставку, на нее водрузила чашку, а вокруг расставила сахарницу, молочник и салфетницу.

— Благодарю. Можешь идти.

Дана молча ушла. В полной тишине Вероника насыпала себе в кофе сахар, налила сливок, аккуратно помешала.

— Что ж, мужчина-Охотник непредсказуемый риск. Не представляю, как это рассчитать по формуле Стражек. В ней даже не заложен такой параметр. Ты уже не выполняешь план, Гертруда, а если все скинуть на твоих детей, боюсь, потери только возрастут. Думаю, объединение — единственный выход.

Вероника печально вздохнула и сделала глоток.

Дэш начал злиться. Тактика матери — поклонение и уважение — не работала, а тактика сестры вообще форменное предательство. Почему мама ничего ей на это не сказала? А про объединение даже думать не хотелось. Мама — старшая из трех сестер, а ей предлагают пойти на поклон к младшим, уговаривать их принять ее сына, унижаться…

— И сколько же русалок нам с Эштон нужно убивать, чтобы ваши боссы не теряли прибыль, а вы, Вероника, были довольны?

Теперь Эштон ткнула его под столом каблуком, а мать обернулась с настороженностью на лице.

Вероника с интересом посмотрела на него над чашкой, делая еще глоток, поставила чашку на блюдце и с удовольствием сообщила:

— В три раза больше, чем сейчас твоя мать. Она сильно отстала от показателей других семей. В вашей вместо ожидаемых трех охотников, работают только два.

— Так может быть стоило снизить для нее показатели? Так, чтобы она смогла их выполнить?

— Дэшфорд, прошу тебя, замолчи! — одернула его мать.

— Нет, почему же? Пусть говорит. По-видимому, его интересуют цифры, я с удовольствием поделюсь цифрами. У меня есть специалисты, которые занимаются статистикой. Род Холландеров, — твой, Дэшфорд, — за пятьсот лет истребил около двадцати пяти тысяч русалок. Если мы посчитаем вклад всех кланов Охотниц, а их сорок, и примем его за примерно равный, то получится, что русалок убито всего около миллиона. А знаешь, сколько погибло людей за то же время? Больше двух миллионов. И это только те случаи, о которых можно сказать с уверенностью. Наверняка жертв было больше. Твари лидируют со счетом 2:1. Мы проигрываем. Любое промедление, потеря охотника или жалость к тварям — чья-то смерть.

— А еще потеря прибыли?

Эштон снова пихнула его под столом. Он не обратил внимания. Вероника одарила его долгим и внимательным взглядом. Ситуация ее скорее веселила, и Дэш попытался найти в этом силы: если оппоненту ты нравишься, он ведь не станет тебя убивать?

— Скажи, Дэшфорд, ты любишь свою семью?

— Хотите рассчитать мою любовь к семье по формуле Стражек?

Вероника снова рассмеялась.

— Какой забавный. — Она покрутилась на стуле, будто в раздумьях. — Дэш, ты идеалист, я понимаю. Наверное, тебе кажется, что ты попал в сердце зла, но подумай о мире без нефти. У нас не было бы машин и самолетов, пластика и синтетики, да половины лекарств. Ты не мог бы звонить подружке, чтобы поболтать, а чтобы не ходить с голой задницей ловил бы и стриг овец. Сейчас человечество способно излечить почти все болезни и выходит в космос, а ведь когда-то все началось с одной черной капли.

Вероника вздохнула, словно демонстрируя, как ее утомили глупые и неблагодарные мальчишки. Дэш не нашелся что ответить, Вероника отвернулась от него и обратилась к матери:

— По телефону ты уверяла меня, Гертруда, что твой сын готов стать частью нашей большой и дружной семьи, но я вижу перед собой легкомысленного задиру. Любая неосторожность и его зашепчут. Он выглядит сильным, думаю, убить сестру сможет, а потом и тебя, дорогая. Или ты убьешь его. Мы потеряем охотников, а мои боссы — свою команду. Потому что вы вместо того, чтобы защищать имущество моих боссов, решали внутренние проблемы.

Мать резко втянула воздух. Удивительно, как она умудрялась сдерживаться и молчать. От этого ее нечеловеческого усилия Дэшу становилось еще страшнее, и он осознал, что эта встреча совершенно бесполезна: Главная уже все для себя решила.

Повисла тишина. Вероника нетерпеливо барабанила по столу пальцами, будто недовольная тем, что гости сразу же не встали и не ушли, теперь придется их выпроваживать.

— Я прошу тебя обдумать ситуацию еще раз, ты ведь тоже мать, — сдавленно произнесла Гертруда.

Дэш осознал, что дело плохо. Никогда в жизни он не слышал, чтобы мать кого-то умоляла. До этого мгновения.

— И как мать, Гертруда, я советую тебе подготовиться к моему решению. Эштон отправляется к тетушкам, Дэшфорд — в изоляцию, а ты, Гертруда, вольна выбирать. Можешь попробовать брать частные заказы. Хотя не представляю, кто тебе будет платить. Горожане серебряными ложками? Подумай о карьере в частной охране. Не уверена, что у нас с тобой есть будущее. Ты нарушила договор и этим немного, скажем так, подпортила свою репутацию. Как я смогу тебе доверять? Ты даже с родными сестрами договориться не можешь!

Мать впилась в нее глазами и медленно произнесла:

— Нечестно наказывать меня за то, на что я не могу повлиять. Я не отвечаю за пол ребенка. У нас был договор…

— Договор действовал до тех пор, пока ты выполняла план. И пока соблюдала пункты относительно своего сына. Теперь он разорван, — холодно сообщила Вероника. — Я не вижу смысла рисковать. Оно того не стоит.

Сейчас будто решался вопрос, будет ли семейство Холландер и дальше топтать эту грешную землю. Дэш не понимал, что Вероника имела в виду под изоляцией. Его в тюрьму посадят? Вместо страха в нем поднималось упрямое несогласие и глухая ярость. Вероника все решила уже давно, а сейчас просто развлекается. Это суд не над ним, а над всей семьей Холландер.

— За шестнадцать лет никто не был в опасности из-за меня! — не удержался он. — Только из-за вас! — Он ткнул пальцем в Веронику. — Восемь лет назад на мою мать напал заговоренный. А как он нас нашел? Вы не обеспечили достаточную защиту…

— Дэшфорд, сядь! — шикнула на него мать.

Он отмахнулся.

— Охрана… — повела Вероника рукой.

— Это же суд! Разве у подсудимого нет права голоса? Моя мать была вам предана все эти годы! Она чуть не умерла из-за вас, а вы хотите выбросить ее как мусор! Что вы молчите? — обернулся он к двум наблюдательницам. — Может хоть что-то скажете?