Виктория Павлова – Рожденные водой (страница 53)

Слушая рассказ матери, Дэш все больше терял себя на фоне исторических свершений, колоссальных проектов и участия такого количества влиятельных людей. В конце концов он ощутил себя пылинкой под сапогами сильных мира сего и окончательно сник.

После очередного оживленного перекрестка мать свернула направо и заехала под козырек небоскреба. На КПП у них проверили документы и назначенное время и только потом пропустили. Внутри — огромные пространства, высокие потолки, колонны с отметками направления. Даже подземная парковка выглядела так, будто ее делали не для обычных людей, а для великанов. Название «Петрол Плюс» и логотип в виде черной капли попадались каждые несколько метров: на колоннах, на стенах, на дверях. В голове Дэша всплыли детские соревнования и награды сестры, а еще ее спортивная форма и кроссовки с таким же изображением. Стало неуютно из-за ощущения, что за ними следят всю жизнь. Мать заглушила мотор и вышла, следом неуклюже выбралась Эштон, а потом и Дэш.

Они втроем встали у машины.

— Главное, не нервничай, — произнесла мать. — Это знакомство. Сразу никто ничего не решает.

Ее рука тряслась, когда она закрывала машину на ключ, прятала его в сумочку и откидывала назад волосы. Дэш не понял, кому она это сказала — ему или сестре, — но на всякий случай принял к сведению.

— Я еще сам на них посмотреть должен, — буркнул Дэш.

— Вот именно! — с неожиданно бурным оживлением подхватила мать. — Считай это собеседованием.

— Если тебя сразу убьют, то и переодевать для похорон не понадобится, — ухмыльнулась Эштон. — Ты уже при параде.

— Иди ты! — Дэш пихнул ее, но тут же кинулся ловить, когда она не смогла удержаться на каблуках и начала валиться.

Потом он довел сестру до лифта и прислонил внутри к стене. Эштон ухватилась за поручень и сосредоточенно застыла, уставившись на ноги. Мать нажала на кнопку пентхауса.

— А если что-то пойдет не так? — тихо поинтересовалась Эштон, по-прежнему изучая свои колени и каблуки.

Мать молчала, смотря перед собой в закрытые двери лифта. У Дэша от ужаса возникла тянущая боль где-то внизу живота.

— Если что-то пойдет не так, то Дэшфорду останется сесть в машину и ехать куда глаза глядят, — сказала мать и выпрямила и без того прямую спину.

Эштон бросила на него короткий напряженный взгляд и тоже уставилась на двери лифта, выпрямилась, вздернула подбородок. Приготовилась. Дэш подумал, что если что-то пойдет не так, то пусть его сразу прикончат и пытка закончится.

— Все будет хорошо, — неожиданно уверила мать.

Двери лифта распахнулись с тихим перезвоном, явив сверкающую бежевую плитку, уводящую в светлый широкий коридор. Все — пол, стены, противоположная стена, логотип «Петрол Плюс» — искрилось и блестело, ослепляло.

Их встретила девушка в простом черном платье по фигуре, с зачесанными назад волосами и невозмутимостью на лице, поприветствовала легким кивком и сообщила:

— Мама вас ждет. Прошу за мной.

Мама? Дэш постарался не выдать своего удивления.

Мать царственно кивнула в ответ и вышла из лифта. Эштон вцепилась тонкими пальцами в локоть Дэша, практически повиснув на нем. Стук ее каблуков разносился по всему коридору. Они прошли вперед мимо двух охранников и свернули налево. Там оказалась комната с диванами, журнальным столиком и стойкой ресепшена. Еще одна девушка в черном узком платье и убранными волосами равнодушно кивнула в приветствии. Это тоже дочь Главной или называть босса мамой обязывает корпоративная политика?

Здесь каблуки Эштон молчали. Дэш посмотрел на пол — бежевый ковролин. Почему-то стало спокойнее. Возможно, мерный стук порождал ощущение утекающих секунд жизни.

Вслед за сопровождающей они прошли еще одним коридором, гораздо более скромным — со скучными плафонами на потолке и напольными растениями, стоящими на мягком ворсе, — а потом попали в светлый круглый холл с кучей дверей. Девушка распахнула перед ними одну из них и застыла у входа. Два охранника встретили их внимательными взглядами.

Блеск деревянного пола и белых стен оттенял журчащий вдоль правой стены водопад. За длинным продолговатым столом сидели три женщины. Одна из них, высокая, худощавая, в строгом офисном костюме с юбкой, встала при их появлении. Видимо, Главная. Светлая кожа, высокие скулы, цепкий взгляд, зачесанные назад пепельные волосы со вставленными в них сверху шпильками крест-накрест — она вся была какая-то узкая и заостренная, как спицы Эйзел для вязания. А еще Главная напоминала Дэшу стамеску: инструмент, которым при должной настойчивости, снимая слой за слоем, можно оголить нутро до самой глубины.

— Гертруда, рада тебя снова видеть.

Мать склонила голову в легком кивке и сухо поздоровалась. Вероника перевела взгляд на Дэша и Эштон.

— Эштон, как ты выросла. Тебя прямо не узнать. Настоящая красавица! — сообщила она таким тоном, будто гордилась собственным совершенным творением. — Дэшфорд, наконец-то мы познакомимся лично. Прошу, присаживайтесь, — указала она на стулья и уселась, даже не подумав представить двух незнакомок.

Те сидели молча и безучастно смотрели перед собой. Выглядели они бледно и замучено, хуже, чем мать после двухнедельной командировки. Дэш решил, что суд планируется не только над ним, но еще и над этими в чем-то провинившимися женщинами.

Он провел сестру к тому месту, на которое указала мать, усадил ее и сам сел рядом, а мать устроилась между ним и Вероникой. Молчуньи оказались ровно напротив него.

— Дана, будь добра, принеси мне кофе, а гостям, что они пожелают.

Дана, та самая девушка, которая их привела, устремила на них выжидающий взгляд. Гости ничего не пожелали, как и две присутствующие дамы. Дана молча ушла за кофе и закрыла за собой дверь. Два охранника остались внутри комнаты и застыли по бокам от двери.

— Дэшфорд, — энергично произнесла Главная, и он вздрогнул, — очень рада тебя видеть.

— Приятно познакомиться, мисс Бэк, — пробормотал он, изо всех сил стараясь не коситься на мать и сестру, чтобы не видеть их реакцию, отчего-то ему казалось, что сегодня он должен ответить за себя сам.

— Можешь обращаться ко мне Вероника, договорились? — Главная не спускала с него изучающего взгляда до тех пор, пока он не кивнул.

За ее спиной в огромном панорамном окне пульсировал Нью-Йорк. С такой невероятной высоты, сорок этажей, он выглядел еще более захватывающим: средоточие денег, власти, интеллекта, мечтаний и вдохновения. По крайней мере таким город представлялся в воображении Дэша раньше, и пока он видел подтверждение своим фантазиям. И это пугало: огромные пространства, большие деньги, великие амбиции. Он чувствовал себя мелким и незначительным, неспособным тягаться с таким величием.

Он огляделся. Комната больше походила на переговорную, чем на офис: на лакированном столе ни бумажки, вдоль стены диваны и стеллажи с книгами, у панорамного окна и по углам — горшки с цветами и разной зеленью. На стенах висели картины, изображающие города в абстрактных стилях, и Дэш не удивился бы, если бы ему сказали, что это подлинники каких-нибудь известных художников. Он не разбирался в живописи, давно забросил мысль о творчестве, но сама витающая повсюду атмосфера будто бы говорила, что размениваться на копии здесь не привыкли.

— Что ж, — Вероника откинулась на спинку крутящегося стула и чуть покачнулась, — расскажите, как вы справляетесь.

— Вполне, уверяю тебя, — тут же откликнулась мать. На фоне любезно-энергичной Вероники ее голос звучал почти безжизненно.

Вероника вскинула брови, вежливо улыбнулась, и морщинки побежали у нее вокруг глаз и рта. Она вовсе не так молода, как могло бы показаться на первый взгляд. Такие сухопарые люди всегда кажутся моложе своих лет, обычно их выдают глаза. В глазах Вероники Бэк светились безграничная уверенность и жесткость, и понимание того, что этого вполне хватает, чтобы двигаться вперед.

— Я получила выводы врачей о здоровье нашей дорогой Эйзел. К сожалению, утешительных новостей нет. Вашей семье нужен медиум. Гертруда, как ты собираешься решить эту проблему?

Вот так, несколькими словами, Вероника Бэк вынесла вердикт семье Холландеров — признаны ущербными, подлежат ремонту.

— Отчеты врачей не отражают всей картины. Моя мать — невероятно стойкий человек и гораздо крепче, чем показывают анализы.

Вероника поразмышляла несколько секунд, а потом перевела взгляд на Дэша, и ему показалось, что на него направлены два лезвия, которые разрежут плоть, стоит ему ошибиться хоть в чем-то.

— Дэшфорд, скажи, ты знаешь о формуле Стражек?

— Нет, что вы!

— Неужели? — Вероника даже будто удивилась.

— Ну, я подумал, что невежливо говорить, что кто-то знает ее, кроме вас.

Слова вырвались у него сами собой, он даже не успел их обдумать. Липкий страх заполз под тесный пиджак — неужели он вот так сразу все испортил? Мать не пошевелилась, а Эштон повернула к нему голову, наверное, хотела одарить возмущенным взглядом, но он словно одеревенел и смотрел только на Веронику.

Она рассмеялась. Смех вышел удивленным и почти искренним.

— Как мило он хамит, Гертруда, ну не чудо ли?

Дэш засомневался, что мать поддержит такое заявление, и все же покосился на нее. Она сидела, задрав подбородок и нацепив на себя обычную приторно-вежливую улыбку, за которой могло скрываться что угодно — от неловкости за сына до панического ужаса.