Виктория Павлова – Рожденные водой (страница 47)

— Погоди, ты же говорила, что можешь вернуть память братьям Памми, и они вспомнят, что вовсе не стреляли на моей земле. А мне мои чувства вернуть не можешь? Как так?

— Потому что это совершенно разные вещи! — возмутилась Фиби. — Братьев Памми я попросила, они и забыли. Захочу — попрошу обратно. Ты забыл сам, я ни при чем, что тут непонятного? А боль просто растворилась. Я же не могу носить ее в себе!

— В себе? Ага! То есть…

— Почему тебе не нравится Энори? — спросила Фиби, щекоча рысенку живот. Тот млел и мурлыкал.

— Энори?

— Скажи же, она классная? — Фиби чесала мягкий живот и теребила довольную морду. — Какая ты красивая, просто суперкошка, такая милаха…

Ее пальцы прошлись по пасти всего в нескольких сантиметрах от клыков, и кошка позволяла ей так с собой обращаться, казалось, она улыбается, прикрыв глаза. Руки у Фиби были загорелые, с тонкими пальцами, они играли шерстью, то зарываясь глубоко в светлую подпушку, то снова выныривали, обнимали и гладили. Рысь явно была безоговорочно счастлива, доверчиво млея в ее руках, подставляя то один пестрый бок, то другой.

— Самая лучшая, правда? — Фиби потеребила рысенка за ушами, та чихнула и замурлыкала громче. — Только посмотри, какие у нее усы. Какие у тебя усы! А какие уши! А глазищи!.. Скажи, она красивая?

Фиби подняла требовательный взгляд. Сейчас, с мокрыми волосами, она снова напоминала кошку: высокие скулы и чуть раскосые серо-голубые глаза придавали ей сходство с пумой, с непредсказуемой и завораживающей хищницей. Кошек нельзя приручить, они гуляют сами по себе.

В пытливом и лукавом взгляде снова плескалась вода, колыхалась подводная трава, проплывали косяки рыб, струились течения.

— Скажи же, она красивая! — настаивала Фиби.

— Очень красивая, — честно ответил он и прокашлялся. — Расскажи, что мы делали в тот день. Может, я вспомню.

Фиби замотала головой, оживилась.

— Расскажу сказку про озерного духа. Это интереснее. Его зовут Нуэли. Я сама имя придумала. Скажи, такое есть? А как тебе имя Энори? Это я тоже сама придумала.

— Погоди. Ты просила Генри выполнять поручения. Почему не просишь меня? Ты ведь понимаешь, что можешь?

Дэшу показалось, что она замешкалась, словно хотела что-то сказать, но передумала, или будто пыталась о чем-то умолчать, или вообще выдумать на ходу. Ее явно разрывали противоречия, и Дэш машинально протянул руку, чтобы заранее удержать импульсивную русалку, но она не стала ждать — вскочила и произнесла уже на ходу:

— Мы с Энори охотились, а потом ты начал шуметь на весь лес, распугал добычу. Придется пока погулять.

Это когда он добычу распугал? Когда шел сюда? А ему казалось, что он двигался неслышно. Она ринулась в лес, и рысенок поскакал за ней.

Дэшу пришла в голову странная мысль: Фиби не любит отвечать на вопросы, прямо как его мать.

Он пошел за ними, но быстро потерял их из виду. Везде был только лес, птичье пение и зыбкий солнечный свет. Дэш углядел в просвете озеро и шагнул к нему, но тут его поймала твердая рука и потянула на землю.

— Энори есть хочет. Прекрати шуметь! — возмущенно прошептала Фиби.

Она притаилась под кустом, поэтому Дэш ее не заметил даже в синей футболке. Он присел рядом с ней, пытаясь высмотреть Энори.

— А где?..

Фиби приложила палец к губам и ткнула куда-то вправо. Дэш ничего, кроме вездесущей зелени, не увидел, но Фиби явно видела и ждала, чем все закончится, сидела на коленках, закусив губу и чуть нахмурив брови. Она чуть подалась вперед, будто готовилась бежать в любую секунду, лохматая прядь свисала на лицо, а из волос, струящихся по спине, торчали листики и хвоинки. Еще одна загадка озерной русалки: как она умудряется ходить по лесу с длинными распущенными волосами и не цепляться за ветки?

— Ну вот! — Она подскочила, вильнув бедром в облегающей футболке прямо у него перед носом, и недовольно уставилась на заросли. — Энори убежала. Ладно, пойдем. — Не дожидаясь, она решительно зашагала по траве, и Дэш пытался не отставать. — А что из еды тебе нравится? — спросила Фиби спустя пару минут.

— Ну… — От ее вопроса Дэш растерялся, но на ум невольно пришли семейные обеды и ужины, вспомнились разговоры за столом. — Ризотто с шафраном, шоколадный флан, паннакота и инжирное мороженое.

— Что? — Фиби взглянула на него расширенными от удивления глазами и попыталась сдержать смех, но не смогла: захохотала и тут же зажала рот рукой, чтобы не шуметь. — Нет таких слов. Ты все выдумываешь.

Дэш усмехнулся. Он почувствовал себя напыщенным идиотом.

— Ладно, я люблю пиццу. А ты?

— Груши.

— Груши? — Он удивился. Отчего-то он думал, что она скажет что-то рыбное.

— Я их ела всего один раз. Они сладко-горькие. Никогда не пробовала ничего вкуснее. — Глаза у нее засветились от восторга, и она раскинула руки, словно от радости обнимала весь мир. Но уже спустя секунду огорчилась: — Здесь груши не растут, — и снова оживилась, — зато в моих сказках растут повсюду. О! — Фиби распахнула глаза от пришедшей в голову мысли: — Ты же писатель! Давай я расскажу тебе свои сказки, а ты их запишешь! У меня никак не получается подружиться с бумагой — она теряется или намокает. У тебя должно получиться.

— Да, думаю, с бумагой я справлюсь, — усмехнулся Дэш. Пусть рассказывает, у него будет повод побольше ее пораспрашивать. Может он даже книгу напишет. Дэш представил это себе и мысленно рассмеялся. Первая в мире книга, написанная в соавторстве с русалкой. Поразмыслив еще, он пришел к выводу, что вряд ли у этого проекта есть будущее, но от возможности узнать у Фиби что-то новое он не откажется, даже если для этого придется пойти на обман. Хотя разочаровывать ее будет жаль.

Они вышли на берег — узкую темную полоску между лесом и озером. Фиби тут же забежала в воду по колено, постояла, словно осматривалась и проверяла, все ли в порядке, а потом вернулась и двинулась по кромке, на ходу рассказывая Дэшу сказку, но ее прервали чернети и казарки, с возмущенными криками выпорхнувшие из зарослей. За ними выбежал рысенок с перьями, торчащими из пасти. Птицы покричали, путаясь под ногами, шумно врезались в озеро и громко забили крыльями по воде. Фиби побежала за ними, то ли пытаясь поймать, то ли, наоборот, помочь убежать, но все птицы от нее увернулись, а Фиби со смехом, словно обычная девчонка, кинулась к рысенку, нагнулась и начала тискать.

Пока рысенок терпеливо пережидал издевательства над ушами и мордой, Дэш размышлял, насколько велико ее умение притворяться человеком. Он улучил момент, когда Фиби перестала разговаривать с кошкой, и спросил:

— А сколько ты можешь находиться вне воды?

В Книге писали, что русалки выдерживают часа четыре, максимум шесть, а потом у них начинается психоз или кома, дальнейшая изоляция от воды ведет к гибели, но Фиби по всем статьям неправильная русалка.

— Я всегда… рядом… с водой, — сообщила она, затеяв с кошкой догонялки вокруг Дэша.

— Ну, а если отойдешь, и, скажем, м-м-м, дня три будешь на суше? — Дэш не понимал, слушает она его или нет. Казалось, она полностью поглощена рысенком, пытаясь за шкирку дотащить его до кромки воды. Рысенок упирался, но Фиби не сдавалась.

— Я не знаю. Мама говорила, наша сила в воде, как у всех нирайев.

— Нирайев?

— Да, нашего народа.

Дэш размышлял над новой информацией. Хомо ихтис их назвала мать, но сами себя, оказывается, они называют иначе.

— Ты никогда не уходила от озера?

Рысенок вырвался из назойливых объятий и с разбегу кинулся к воде, но перед самой кромкой остановился и вальяжно зашагал обратно, дескать, не очень-то я и люблю эту вашу воду, зато Фиби с удовольствием попрыгала на мокром песке, ловя ленивую волну и брызгаясь.

— Это мой дом. Зачем мне уходить? — недоумевала она.

— Ну а если к тебе приходят те, кого ты не приглашала? Рыбаки или туристы?

— Пусть приходят. Я наблюдаю за ними, учусь быть человеком.

— Погоди, но ведь тут недавно утонуло трое рыбаков. Это не ты… их…

Дэш опешил и не смог точно сформулировать вопрос.

— Они не утонули, — фыркнула Фиби и плюхнулась на траву рядом с рысенком. — Зачем мне мертвецы дома? Они хотели меня поймать, но я отправила их к шерифу.

— Зачем? — нахмурился Дэш.

— Чтобы они донимали ее.

— И она открыла на тебя охоту!

— Она первая начала. И потом, она же живехонька. А те трое — нет. Так что спрашивай с нее.

Дэш помолчал. Как много знала шериф? На что эти трое были заговорены? Убила ли их шериф защищаясь или по какой-то еще причине? Почему скрыла? Но если это была самозащита, зачем свалила на русалку? Думала отвести подозрение от себя? А кто, интересно, убил помощника шерифа?

— А с тем пареньком, помощником Брэйди, что случилось? — осторожно спросил Дэш, усаживаясь рядом с Фиби и рысенком. — Тоже натравила его на шерифа?

— Нет, — пожала она плечами. — Попросила выстрелить себе в голову. Он был плохим человеком.

Дэша как холодной водой окатило, он еле сдержал порыв выпалить заклинание. Какого черта он затеял эти игры? Они точно до добра не доведут.

— И что он сделал? — осторожно спросил Дэш.

— Слишком слушался шерифа, — буркнула Фиби и отвернулась, явно больше не желая отвечать.

Что такого мог сделать помощник Брэйди, раз вызвал подобную реакцию у русалки? Она не похожа на чудовище, убивающее всех без разбора, как делают другие твари. Тот человек должен был сделать что-то по-настоящему плохое. Дэш глубоко вдохнул, посчитал до пяти и выдохнул, а потом уловил неожиданное и неуместное ощущение — что-то типа удовольствия оттого, что русалка его не убила. Выделила на фоне прочих и даже помогла. Чем же он так крут, что покорил существо, настолько равнодушное к чужой жизни?