Виктория Павлова – Рожденные водой (страница 43)

Розали вздохнула и покачала головой. Ситуация ее явно забавляла, и Дэш мысленно с ней согласился — все забавней некуда.

— Нет ничего чудовищнее того, что мы можем внушить себе сами. Ты согласен с тем, чем занимается твоя семья?

Дэш неопределенно пожал плечами. Сейчас семейная миссия казалась ему не такой уж и плохой — они ведь уничтожают злобных тварей.

— Ну вот и делай то же самое. — Розали задумчиво уставилась вдаль, а потом прыснула. — Какой из тебя охотник? Ты же растяпа. Смены не проходит, чтобы ты что-нибудь не разбил.

— То есть тебя не смущает, что я, возможно, буду убивать русалок? Мы все еще друзья?

— Если бы у меня был выбор!

— Что?

Но Розали уже отвернулась, улеглась на плед, свернулась клубочком к нему спиной и пробормотала:

— Думаю, нам с тобой надо завязывать с пивом и сигаретами. Тебе нужна ясная голова, понял? И вообще… Давай покемарим чуток.

Ему стало неуютно и тоскливо. Смотря на спину Розали и ее желтое худи с капюшоном, он осознал, что не хочет потерять ее дружбу и что, наверное, зря все ей рассказал. Она теперь не хочет с ним разговаривать.

— Роуз? Что мне делать?

— Я тебе не мать! Вот у нее и спрашивай.

— А я у тебя спрашиваю.

Она привстала и обернулась к нему.

— Ну а чего ты хочешь?

— Спасать мир.

Дэшу показалось, что его голос звучит неуверенно, хотя он старался сказать это твердо.

Розали улыбнулась ему, печально и безнадежно.

— Вот и спасай.

И снова отвернулась.

Дэш и собирался. Он уже какое-то время обдумывал план, как стать Охотником, таким же крутым как мать и сестра.

Машина стояла на пустой парковке с разбитым асфальтом, а впереди, метрах в двухстах, начинался необъятный океан. Мягкие лучи заходящего солнца падали на приборную панель и высвечивали пылинки, парящие по салону. Мать уже давно выключила мотор и теперь неподвижно сидела, вцепившись в руль. Никто не торопился выходить. Эштон на переднем сиденье крутила в руках нож керамбит, цепко оглядывая пустынный пляж. Дэш сидел на заднем сиденье и старался не думать о тоннах неуправляемой воды, о волнах, которые нахлестывают сверху и поглощают без следа все, что оказывается на поверхности, потому что если начинал, приходилось бороться с тошнотой и паникой, а уж поводов паниковать и без того хватало.

— Дурная затея, — произнесла мать, смотря перед собой. — Зря я позволила себя уговорить.

Эштон на секунду отвлеклась от изучения пляжа, бросила на нее короткий взгляд и снова отвернулась, продолжая высматривать любое движение вокруг.

— Магия, помнишь? — прохрипел Дэш. — Понять, что происходит…

Он прокашлялся и в который раз попытался взять себя в руки. Голос у него стал садиться несколько недель назад после того, как мать рассказала ему о русалках. Возможно, от нервов. Жизнь его теперь походила на аттракцион: от ощущения восторга из-за прикосновения к тайнам мироздания до безграничного ужаса от мысли, что рядом живут мифические и смертельно опасные существа. И от понимания, что он реально может убить мать и сестру. Существовал и другой вариант, из-за которого они спорили все это время: магия меняется, а значит, он родился не просто так. Вдруг в нем есть природная способность сопротивляться «шепоту»?

— Время идет, — процедила Эштон. — Будем тянуть, придется выслеживать заново.

Вчера Эйзел указала им место на карте, они сорвались и ехали полночи и весь день в надежде застать русалку, которая приноровилась выходить из воды на этом пляже в заливе Памлико.

— Я же… — Дэш снова осип, пришлось прокашляться, — …в обществе двух самых сильных Охотниц Тонакавы. Риска нет.

— Риск есть всегда, — отчеканила мать. — Едва расслабишься — погибнешь.

Дэш сглотнул.

Он уже несколько недель рвался проверить свою пригодность, мать колебалась, а Эйзел впадала в праведный гнев, едва поднималась эта тема. Эштон неожиданно встала на его сторону, помогая уговаривать мать и бабку. Ведь гораздо спокойнее жить, зная, что никто не заворожит живущего от тебя через стенку человека. В качестве одного из аргументов сестра приводила тот, что ей якобы надоело спать с ножом под подушкой, потом шли несмешные шутки на тему будущей карьеры Дэша в молле, то бишь ее полного провала. Дэш научился видеть под язвительностью сестры ее страхи и, кажется, понял, что послужило причиной — Эштон задумалась над своей будущей карьерой. Эйзел чувствовала себя все хуже, и матери часто приходилось возить ее к врачу или оставаться с ней дома, с тетками и кузинами последние пятнадцать лет они общались только поздравлениями на праздники, а Гертруда не молодела. Эштон просто не хотела остаться одна.

— Может, она уже уплыла? — предположил Дэш.

— Нет, она здесь, — сухо ответила мать. — Я чувствую.

У Эштон напряглись плечи, застыли на пару секунд, и она коротко вздохнула, и Дэш догадывался почему. Она переживала, что ей не досталось таких способностей. Совсем. Эйзел указывала им точку на карте, но эта точка могла занимать десяток километров. На месте ориентировалась Гертруда, ощущая каким-то шестым чувством связь с тварью из воды. Гертруда называла себя медиумом, как и Эйзел. Никто из семьи пока не знал, сможет ли Эштон охотиться одна.

Дэшу тоже казалось, что он чувствует присутствие чего-то чужеродного и страшного, но это, скорее всего, просто был его страх, который словно клубился в салоне и даже вокруг машины, вызывая напряжение и ощущение тревоги.

— Слушайте, нам в любом случае надо ее убить. — Эштон внимательно изучила керамбит (***), достала из сумки тряпку и начала натирать и без того сверкающее лезвие. — Один из офисов «Петрол Плюс» в трех километрах отсюда. Не знаю, совпадение это или она нацелилась именно туда, но…

Сестра глубокомысленно замолчала, а мать вздохнула. Спустя несколько секунд тишины Эштон попробовала снова:

— Мам, Дэш может посидеть в машине, а мы сходим.

Дэш стиснул зубы. Раз уж решился, нечего дрейфить. Он решительно открыл дверь.

Ветер ударил по ушам. Непривычно пряно-соленый запах океана оглушил на пару секунд. Дэш помнил запах бассейна — резкий бьющий в нос хлор, который, казалось, вычищал не только воду, но и мысли в голове. Океан пах словно огромное теплое животное — вызывающе. Он занимал место в сознании и груди, заявлял о себе щекотанием в носу и непривычным звучанием, будто воздух шуршал прямо в ушах. Возможно, это шелестел песок на ветру, но Дэшу казалось, что с ним разговаривает сам океан.

Мать вышла следом, переобулась и проверила нож на поясе — керамбит. Она много лет использовала такой, и Эштон сделала тот же выбор.

— Держись за нами. Если что, я тебя вырублю. — Она дотронулась до ремня, на котором висел стреляющий электрошокер, издалека неотличимый от пистолета.

Дэш кивнул. Это решение предложил он сам и даже поэкспериментировал: как-то раз упер его из комнаты матери, принес на работу и после смены уговорил Розали шарахнуть по нему, чтобы понимать, чего ждать. Они закрылись в подсобке, и Розали шарахнула.

Дэш ценил ее качества: мрачное чувство юмора, способность болтать на отвлеченные темы, умение не задавать лишних вопросов и удивительное свойство любую затею превращать в приятное общение. Она притащила из отдела домашних безделушек подушку и подложила ему под голову, пока он валялся на грязном полу подсобки, а потом помогла растереть ноги, потому что мышцы сводило неимоверно. В общем, все оказалось не так страшно.

— Заклинание помнишь? — одними губами спросила подошедшая Эштон.

Дэш снова кивнул. Мать и сестра дверьми машины не хлопали, говорили тихо, двигались так и вовсе бесшумно. Он старался им соответствовать, не кашлять и не хрипеть, и аккуратно прикрыл дверь.

Потом Дэш шел за матерью и сестрой по низкой сухой траве, растущей прямо на песке, а затем вдоль пляжа по желтой полоске, переходящей в зеленую воду. Когда вода оказалась так близко, Дэшу померещилось, что он тонет: дыхание перехватило и небо завертелось над головой.

Он споткнулся, обдав песочным веером идущую впереди Эштон — она тут же остановилась и кивнула ему: дескать, не отставай. Сестра сейчас совсем не походила на привычную злюку или отстраненную придиру. Она сосредоточенно шагала, вытянув и без того длинную шею, будто вынюхивала добычу, и выглядела уверенно и спокойно. Эштон казалась гораздо старше, или это он упустил момент, когда из капризной девчонки она превратилась в хладнокровного охотника. Так, цепочкой, в молчании, они двигались вдоль пляжа, пока не наткнулись на воткнутую в песок табличку с надписью: «Купаться строго запрещено».

Эштон многозначительно обернулась к Дэшу и с легкой усмешкой приложила палец к губам, призывая не шуметь. Будто бы сейчас он мог заорать. Дэш был уверен, что если попытается что-нибудь произнести, то голос его не послушается.

Дальше в пляж врезался гранитный утес высотой в два человеческих роста. Когда до утеса оставалось метров двадцать, мать остановилась и кивнула на него. Эштон кивнула ей в ответ и сняла с пояса веревку. Дэш замер. Он не знал, чего ждать. Увидеть русалку вживую было и любопытно, и жутко одновременно. В Книге встречались рисунки, но все равно в голове все место занимали образы огромной рыбы с человеческим лицом или вовсе какие-то чудища с клешнями. Ожидание скручивалось внутри спиралью, и от напряжения Дэшу уже казалось, что русалка его зовет, словно тихий шелест океана и песка превращается в голос, шепчущий «Дэш-ш-ш-ш».