Виктория Павлова – Рожденные водой (страница 32)

Появление этой парочки означало, что мать вернулась вчера вечером, когда Дэш ушел на смену.

Он обогнул дом и зашел через заднюю дверь. Сейчас ему очень хотелось спать, а не лицезреть равнодушие матери или раздражение бабки, к тому же он побаивался повторения глюков, поэтому пробрался через холл и уже начал оценивать возможность добраться до лестницы незамеченным, как услышал голоса из гостиной.

— Он отдаляется, — произнесла мать. — Нельзя его отпускать.

— Ладно, скажи ему, — проворчала в ответ Эйзел. — Или Вероника тебя опередит. А ее методы ты знаешь.

Дэш затаил дыхание, а мать все молчала и молчала и не торопилась с ответом.

— Вероника не даст ему шансов, — в конце концов проронила она.

— Ну, может он сумеет надежно спрятаться. Задатки есть, — не удержалась бабка от ворчливого сарказма. — Я иногда неделями его не вижу и не слышу.

— Нужно что-то понадежнее. Надо найти способ его обезопасить.

— Я искала много лет. Ничего нет. У семей никогда раньше не было такой ситуации, и никто не ломал голову над тем, что с этим делать.

— Надо было сказать ему с самого начала, — вздохнула мать. — Маленьким он принял бы все проще, чем сейчас. Я и Эштон поэтому не говорила так долго, не хотела их разлучать.

Эйзел фыркнула.

— С ней ты зря тянула. У нашей Эштон хребет в сто раз крепче! А этот… Не похож на нас, слюнтяй и баба. Думаю, мы можем не бояться — шепот на нем не сработает.

— Но я не могу сдаться сейчас! — В голосе матери послышалась сталь, как было всегда, если ее мнение кто-то оспаривал. — И не позволю Веронике решать!

— Вероника твоего разрешения не спросит и слушать тебя больше не станет. Сама понимаешь, с ним в доме мы рискуем каждый день, тем более сейчас, когда он вырос. Или хочешь, чтобы все получилось, как тогда в Ипсиланти на детской площадке? Повезло, что ты жива осталась. Что бы я с двумя несмышленышами делала?

— Думаю, если бы в тот день я погибла, Вероника любезно избавила бы тебя от одного, — ядовито бросила мать.

Они замолчали. Дэш сжал кулаки и сглотнул, пытаясь избавиться от пробки в ушах и горле. Не помогло.

— Пойду потороплю Эштон, — сказала мать.

Дэш метнулся к распахнутой двери кухни и спрятался за ней, в углу. Енот пронесся мимо, но тут же вернулся и заскочил в закуток за дверью, радостно тявкая.

— Черт, Енот, иди отсюда. — Дэш тихонечко отпихнул его ногой и зашипел: — Тихо!

Енот озадаченно сел на пол, а Дэш аккуратно выглянул из-за двери. Мать застыла на лестнице, а ее левая рука замерла на перилах. Лицо закрывал потолок второго этажа. Рука лежала на перилах несколько секунд, а потом пропала из вида, и шаги донеслись уже сверху.

Какого черта! Как все это понимать? Дэш пытался разозлиться, но усталость и нервный эксперимент с марихуаной притупили восприятие. Он ушел спать.

Дэшу приснилось, что он катается по супермаркету на роликах и разбрасывает шоколадки и упаковки с мармеладом, но когда пригляделся, то увидел, что внутри упаковок кусочки его лица, вырезанные с разных фоток. Это пазл, понял Дэш и уселся на пол, чтобы его собрать.

Когда он проснулся, то сначала решил, что все еще спит, потому что на его кровати, на самом краешке, сидела мать и оглядывала комнату. Она почти никогда не заходила, может быть только в дни рождений, вручить подарок. Дэш следил за ее взглядом: сначала она брезгливо осмотрела кучу нестираной одежды в кресле, приправленную несвежими носками, потом перевела взгляд на подоконник с полной пепельницей бычков, а в конце изучила угол с разбросанными книгами. Дэш складывал их в стопку по мере прочтения, но потом стопка рассыпалась, ему было лень ее собирать, да и уже несколько месяцев прошло с тех пор, как он клал сверху последнюю книгу.

Мать повернулась к нему, увидела, что он открыл глаза и произнесла:

— Дэшфорд, нам надо поговорить.

Он на мгновение оцепенел. Да, после подслушанного разговора у него возникло много вопросов, но внезапно Дэш осознал, что теперешняя жизнь его вполне устраивает и он вовсе не хочет слышать ответы. Он предполагал, что ему расскажут: ты опасен, Дэфшорд Холландер, беги и прячься.

Он сполз с кровати, надел джинсы и добрел до подоконника, на котором нашел половину бычка в пепельнице, но остановился. Одно дело, когда мать не обращает на него внимания, а другое — курить прямо при ней. Он застыл с бычком между пальцев. От непривычной ситуации — мать в комнате — голова прояснилась.

Дэша посетила мысль, что утренний визит людей Вероники что-то изменил. Возможно, они сообщили новость или привезли приказ. Что-то поколебало хрупкое равновесие и заставило Гертруду Холландер изменить своим принципам.

Мать застыла на краешке кровати, недовольно выжидая, что он будет делать дальше — закурит или нет. Комната ей совершенно не подходила: казалось, неземная фея забрела на завод по переработке отходов или заблудилась на складе бракованных вещей.

— А Вероника разрешает тебе со мной разговаривать? Или эти её две роботши, которые заявились утром? — прохрипел Дэш и получил в ответ чуть приподнятые брови и сдержанную, немного снисходительную улыбку, будто его заранее прощали за все глупости.

— На нашей семье уже несколько поколений лежит ответственность. — Мать говорила уверенно, но слова не воспринимались из-за тона, с которым она их произносила — спокойно и отстраненно, будто заранее зазубренную речь, которая от частого повторения утратила смысл. — Я хочу сделать тебя частью всего этого, но мне нужна твоя помощь.

— Да ладно! — фыркнул Дэш. — С чего? Не была нужна и вдруг понадобилась? И что же за великая миссия? Ты входишь в сеть психованных агентш, спасающих мир от тайного правительства, или что?

Он разозлился: и за ее взгляд, за которым не мог прочитать, чего она хочет, и за ее слова, которые опять походили на отговорку. Машинально взял с подоконника зажигалку, затянулся и лишь спустя мгновение покосился на мать. Ну что она сделает? Обдаст не просто холодным, а арктическим равнодушием?

Мать поджала губы и прищурилась, будто прицеливалась, а посреди мишени торчал Дэш.

— Тебе стоит взять себя в руки, иначе это плохо закончится. Твое поведение опасно. В первую очередь для тебя самого.

— А тебе не все равно? — Бычок обжег губы: его уже невозможно было курить. Он бросил его в пепельницу и схватил свою куртку. Она валялась на полу, и Дэш точно помнил, что в ней были еще сигареты. Его бесил тот факт, что мать решила поговорить с ним именно сейчас, когда ему позарез приспичило покурить, и именно тогда, когда ему уже все равно. Почти. — Знаешь что? Мне плевать, чем ты занимаешься и во что втянута. С кем ты путалась и почему играешь во все эти конспиративные игры. Просто иди к черту!

Он удивился, что она до сих пор не влепила ему пощёчину. Мать никогда не спускала хамства, а он никогда не отваживался так с ней разговаривать.

А еще бесило, что несмотря ни на что, сейчас он хотел ее просто обнять, но боялся, что она отстранится.

Она встала, подошла к нему, но не ударила. Только вырвала из рук найденную в куртке пачку сигарет и сжала её в руке. Сигареты превратились в мусор за секунду.

— Какого хрена ты творишь! Психованная! — Он схватил ее за запястье, а она и не думала вырываться, просто застыла, пристально смотря Дэшу в глаза. Он удивился: оказывается, они уже одного роста.

— Тебе это не нужно! Ни сигареты, ни алкоголь, — выделяя каждое слово, ровно произнесла мать. — Ты мой сын, а значит, способен на большее.

— Что? — Дэш возмутился. — Где ты раньше была со своим вниманием? Откуда ты знаешь, что мне нужно?

Мать вздрогнула и долго изучала его лицо. Дэш замер от необычного ощущения ее близости. Он и не помнил, обнимала ли его мать хоть когда-нибудь, воспоминания остались в зыбкой дымке далекого детства. Дэш рассматривал морщинки вокруг ее глаз и веснушки, которые она так старательно выбеляла, но они все равно упорно лезли на нос, щеки и плечи, — проблема большинства рыжих, — и пытался сдержать злость.

Розали права — все это пора прекратить, но получится ли у него просто уйти? Взять и повернуться к семье спиной?

— Дэшфорд, — мать подняла левую руку и прикоснулась к его щеке. Он дернулся, но его заворожили доверительные интонации в ее голосе, — только мы с тобой можем помочь друг другу. Эштон справится сама, но ты… Ты должен стараться больше. Когда настанет время, я хочу, чтобы ты стоял рядом со мной. Мне нужна твоя поддержка, твой ум, твое спокойствие… Сейчас ты приведешь себя в порядок, мы поужинаем, и я все тебе расскажу.

Она спокойно гладила его по щеке и чуть улыбалась уголками губ. Дэш решил, что у него все еще галлюцинации от марихуаны. Особо извращенные. Мать просто не могла так себя вести и всего этого говорить. Он так долго ждал подобных слов, но теперь совершенно растерялся.

— Ты мне нужен, Дэшфорд. — Она неуверенно положила ладонь ему на плечо, осторожно погладила. — Прости, что оставила тебя. Прости…

Дэш отдал дань материнскому умению манипулировать. Она точно знала, что именно ему в этот момент нужно. У других, нормальных женщин, это называется материнским инстинктом. Но почему сейчас? Не поздновато ли?

Может его вырастили, чтобы по достижении совершеннолетия принести в жертву?

От этой мысли, на секунду показавшейся даже не абсурдной, он фыркнул.