Виктория Павлова – Рожденные водой (страница 21)

Эштон быстро осознала, что мнением брата никто не интересуется, как и им самим. В семье Дэша постоянно задвигали на задний план, как колченогий стул, и выдвигали только когда Эйзел нужна была помощь с занавесками, или когда пришла пора травить насекомых, или как в тот раз, когда позвонили из школы, спросить, почему он месяц не посещал занятия. Бабушка обозвала Дэша лентяем и сказала, что позориться и оправдываться перед директором не пойдет, а мама уже уехала. Седьмой класс он закончил кое-как, в основном выезжая на прошлогоднем багаже, а учитель рисования больше не предлагал ему углубленный курс.

Перед окончанием учебного года он постарался вернуть прежние отношения с сестрой и предложил ей сгонять на великах к песчаному карьеру.

— Знаешь, у меня спортивные сборы, — сказала Эштон и отвела взгляд. — На озере. Мы с тобой уже не маленькие, думаю, пора заканчивать с играми.

Эта фраза окончательно подвела черту в их отношениях. Казалось, до — еще можно было что-то вернуть, а после — уже нет.

Дэш сначала не хотел ехать в лагерь скаутов на все лето, но потом даже порадовался перемене: находиться дома он больше не мог, внутри от страха и неопределенности было больно. К тому же спорить с матерью он опасался, а то отошлет еще дальше, куда-нибудь на луну. И он уехал, сожалея о расставании с домом и Енотом. Енот остался с Эйзел. Дэш рассказал бабушке о его любимой еде, принес его игрушки и коврики и все время тщательно следил за реакцией. Вроде она не отмахивалась, делая вид, что все это несущественно, и Дэш надеялся, что пса не выгонят на улицу, не усыпят и не отдадут в чужие руки, пока его не будет.

Мать молча отвезла его к автобусу, который забирал школьников от вокзала, высадила и уехала, даже не попрощавшись, будто скорее хотела вернуться к своим делам. Или, скорее всего, к Эштон. Дэш впервые почувствовал ревность. Чем его сестра лучше? С горечью на душе он сел в автобус и всю дорогу смотрел в окно, потому что петь песни и играть в «правду или действие» не мог. Он ощущал себя ненужной вещью, которую отодвинули подальше, чтобы не мешала. Ненужные вещи не умеют веселиться, им всегда грустно.

В лагере скаутов оказалось интереснее, чем он ожидал. В его отряде было еще девять мальчишек. Целыми днями они ходили в походы, учились вязать морские узлы, варить еду в походных котелках и читать следы животных. Дэш даже удивился тому, что жизнь вне дома может быть интересна и разнообразна. Именно это открытие он вынес из двух месяцев в лагере, потому что остальные премудрости забылись, поглощенные тревожными раздумьями о том, что творится дома: как там Енот, что такого сказали Эштон, когда он станет чудовищем и все в таком духе. С какой-то стороны Дэш даже радовался, что уехал. Издалека он маме точно не навредит.

Пожалуй, больше всего из того лета Дэшу врезался в память цирк шапито, раскинувшийся в паре километров от их лагеря, рядом с маленьким тенистым городком, название которого Дэш не запомнил. В тот день все юные скауты дружно взяли отгул. Орава из полусотни мальчишек прибежала смотреть на иллюзионистов и фокусников, гимнастов и укротителей тигров.

Дэш долго пробирался через палатки, стоявшие так, что напоминали военный лагерь, о котором им как-то раз рассказывали в школе: складные столы и стулья и колышки в земле с натянутыми для защиты от солнца и пыли тентами. Разница была в том, что палатки шапито были разноцветные, а на боках грузовиков красовались яркие изображения: на одних пухлые панды протягивали лапы дружбы пузатым бегемотам, на других — супергерои, готовые отразить нападение, грозно смотрели вдаль. Дэш отдал честь всем Капитанам Америка. На поляне вокруг купола гимнасты в желтых шароварах жонглировали булавами и катались на колесе, а факиры изрыгали пламя. Подскочил клоун и вытащил у Дэша из-за уха монетку. Только Дэш знал, что монетки у него за ухом не было, и это просто фокус. Он сам пытался делать такие на Рождество, поэтому усмехнулся клоуну, чувствуя себя очень взрослым, и степенно прошествовал дальше.

Он засмотрелся на разодетую, как павлин, даму и чуть не споткнулся об очередной колышек в земле. Дама сидела под разноцветным тентом и обмахивалась веером, который блестел и переливался даже в тени. На ней была пышная юбка в зеленую, коричневую и желтую полоску и кофта в стразах и кружевах, лицо напоминало кукол Эштон — яркое и слишком четкое, нарисованное; а на голове — муравейник. Вспоминая ее позже, Дэш сообразил, что гадалка просто надела парик, но тогда ему казалось, что этот расплывчатый ком походил на муравейник, и вот-вот ждал, что из-под волос выползет муравей, и пялился в ожидании. Она сидела словно в воздухе, потому что стул прятался под раскинутыми складками юбки, и явно скучала. Дэшу в глаз попал солнечный зайчик от ее веера, а когда он проморгался, оказалось, что женщина-муравейник смотрит на него.

— Иди сюда, парень. — Она поманила его пальцем, на котором зеленым прыщом торчал перстень с крупным камнем.

Она завела его под полутемный полог и усадила за стол, на котором лежал круглый шар на черной подставке. Он вроде бы казался прозрачным, но одновременно туманным и ничего не отражал. Дэш никак не мог понять, что это за странная штука и наклонился пониже, чтобы рассмотреть.

— Сфера видения тебе не подойдет, — заявила женщина-муравейник, усаживаясь напротив и отодвигая шар. Откуда-то из-под стола она достала колоду разноцветных карт и протянула Дэшу: — Сними на себя левой рукой. Карты должны впитать твою энергию.

Он снял, немного испугавшись последних слов. Они что, заберут его душу? Женщина-муравейник выкладывала карты по одной, муравейник на ее голове покачивался и покачивался, а муравьи все не вылезали и не вылезали. Дэш заставил себя отвести взгляд от завораживающей прически, чтобы его любопытство не казалось невежливым. В углу стояла девушка в цветастом платье. Дэш ее не сразу заметил и сначала удивился, что его позвали, когда под тентом другой клиент, но потом подумал, что это, наверное, помощница или ученица. Она внимательно смотрела на то, что происходило на столе, и выглядела отчего-то очень печально.

Женщина-муравейник шумно втянула носом воздух, — Дэш аж испугался, — закрыла глаза, а потом выбросила вперед руку и поводила ей над картами. Потом она так же резко открыла глаза и склонилась над столом, и Дэш с ужасом приготовился к тому, что муравейник упадет.

Но он удержался.

— Тебе выпали старшие арканы, а это влияние внешних сил, — нараспев заговорила гадалка, рассматривая карты. — Тебя ожидают значимые события и большая ответственность. Высшие силы возлагают на тебя надежды, не противься, иначе это разрушит тебя.

Дэш ничего не понял. Его смутило упоминание разрушения, но в целом слова звучали бессмысленно.

— Твой удел — провожать заблудших. Помогать им находить путь.

— Куда?

— Думаю, тебе лучше знать, — быстро пробормотала гадалка и снова заговорила нараспев: — Тебе будет знак, который приведет в нужное место. Ты должен следовать указаниям. Это изменит тысячи жизней. — Она хмыкнула и уставилась на карты почти как бабушка Эйзел на свои любимые цветы, когда те распускались.

Последнее предложение он понял и удивился. Как же можно изменить жизнь тысячи людей? Нужно быть президентом или волшебником.

— Правда?

— Конечно! — Гадалка покосилась на него и сгребла карты. Ее взгляд из настороженного превратился в ироничный. — А может и нет. Выбирать тебе.

— Как же я выберу, если ничего не понятно? — возмутился он. — Напридумывали ерунды. — Он снова посмотрел на печальную девушку. — А почему ваша помощница такая грустная?

Гадалка вздернула брови, посмотрела на свою помощницу, а потом еще и другой угол зачем-то оглядела.

— Помощница? Грустная, говоришь… Надо же! А что она делает?

Дэш в недоумении уставился на гадалку. Помощница стоит столбом и молчит, не видно, что ли?

— Скучно ей у вас, — буркнул он, — и неинтересно.

Гадалку ответ восхитил. Она наклонилась к Дэшу и заговорщически прошептала:

— Скажи, а ты можешь сделать так, чтобы моя помощница ушла? Ей пора… в другое место. Но сама она уйти не может. Видимо… — добавила она едва слышно.

Она ждала ответ, тасуя карты и загадочно улыбаясь. Дэш ничего не понял и смотрел, как в такт ее движениям качается муравейник. Потом бросил взгляд на печальную девушку. Могла бы что-нибудь сказать в ответ на такое заявление, ее же прогоняют, но она по-прежнему печально смотрела на стол и молчала. Наверное, грустила, потому что осознала свою ошибку, поняла, что ей здесь не нравится. Так пусть возьмет и уйдет! Он-то здесь при чем? Дэш рассердился от бессмысленности разговора и встал.

— Сами разбирайтесь со своими помощницами. Мне тоже пора.

Гадалка схватила его за руку и удержала.

— Тебе сложно, я знаю, — сочувственно прошептала она. — Сейчас тебе кажется, что ты везде лишний, но это не так. Все обретет смысл, обещаю.

У Дэша по спине пробежали мурашки.

— Как? — прошептал он.

— Стихия твоей семьи — Вода, но вы живете по законам Земли. Это неправильно, сбивает баланс. Вода течет туда, куда ее направляют берега. Подумай об этом.

Она отпустила его руку и вернулась к картам, перетасовывая их так и этак. Казалось, гадалка сама себя успокаивает монотонными движениями.