Виктория Павлова – Рожденные водой (страница 18)
За обедом царила тишина, если не считать стука приборов о тарелки. Мама приготовила салат со стейком и авокадо, мясо по-французски и ананасовый пай. Она превзошла саму себя, настолько было вкусно, но все же Дэшу кусок в горло не лез. Да и Эштон вела себя странно: бросала на него то виноватые, то умоляющие взгляды, будто хотела о чем-то попросить, но не решалась, переводила взгляд на тарелку, а через пару минут снова пыталась привлечь его внимание. В конце концов Дэш уставился на нее, дескать, ну чего тебе, но она только нахмурилась и начала кромсать мясо на маленькие кусочки.
— Кухне не хватает бежевого оттенка, — произнесла мама.
Бабушка вздохнула, Эштон вжала голову в плечи, а Дэш едва удержался, чтобы в раздражении не размазать пирог по тарелке.
— Куплю новые занавески, — задумчиво произнесла мама, подкладывая себе еще кусочек ананасового пая.
— Я помогу их повесить, — быстро проговорил Дэш, пока сестра не опередила.
Он покосился на нее, но та уткнулась в тарелку и будто вообще ничего не слышала. Зато на него посмотрела мама. Замерла с ложкой в руке, застыла с легким удивлением на лице, словно не могла припомнить, кто это.
— Конечно, — спустя пару секунд отозвалась она. — Я рада, что ты хочешь помочь.
— Мама, а можно мне поехать с тобой в командировку? — спросил Дэш, воодушевленный ее вниманием.
Бабушка не донесла до рта вилку с кусочком пирога и уставилась на него с таким недоумением, будто он предложил поджечь мэрию, а потом поплясать на дымящихся развалинах. Эштон кинула на маму короткий испуганный взгляд и снова уткнулась в тарелку. Мама отложила ложку и потянулась к салфетке.
— Я хочу помогать, но мне ведь нужно учиться, — продолжал Дэш. — Может быть, я мог бы стать частью семейного бизнеса?
— Господи боже ты мой, что за дичь? — пробормотала бабушка и возмущенно посмотрела на маму, будто спрашивая у нее, что же за безобразие происходит.
Мама промокнула губы салфеткой.
— Дэш, — произнесла она, и он превратился в одно большое ухо, — что ты думаешь по поводу лагеря скаутов? По-моему, чудесная идея провести там все лето. Никаких уроков, только бесконечные развлечения.
Дэш разочарованно откинулся на спинку стула. Во-первых, он сомневался, что мама верно понимает сущность скаутства, обещая бесконечные развлечения, а во-вторых, это не то, что он ожидал. Снова.
— То есть мне нельзя с тобой? — упрямо переспросил он.
— Дэшфорд! Об этом не может быть и речи! — с придыханием воскликнула бабушка, отбросив вилку. Та звякнула о тарелку и упала на пол. — Нечего тебе там делать! Господи, да что же такое…
Она наткнулась на взгляд матери и замолчала, застыв с возмущением на лице. Эштон подняла голову и теперь переводила растерянный взгляд с бабушки на маму, будто тоже требуя ответов. Дэшу даже стало легче: не только он здесь мучается неопределенностью.
— Может, мы ему расскажем… — неуверенно начала сестра.
— Мне не нравится твоя прическа, Эштон! — перебила мама со сталью в голосе. — Придется потратиться на парикмахера, раз у тебя настолько кривые руки.
Эштон сглотнула и замолчала, а мама обратилась к бабушке:
— Мама, тебе стоит следить за своими словами! Никаких споров и скандалов в своем доме я не потерплю!
Бабушка приложила руки к груди и замерла, растерянно моргая.
— Значит, решено! — Мама встала и начала складывать тарелки. — Дэш едет на все лето в лагерь скаутов. Эштон, я собираюсь готовить флан (*) и хочу, чтобы ты мне помогла.
Бабушка и сестра сделали вид, что просьба матери их не удивляет. Дэш не знал, что делать, поэтому решил подыграть и тоже не удивляться. Он вообще не знал, как себя вести. У него возникло ощущение, что от него снова пытаются избавиться.
— А можно взять с собой Енота? — спросил Дэш. Он опасался, что с ним никто не будет гулять, потому что бабушка почти не выходила из дома, а Эштон дома почти никогда не было. Кто будет его кормить?
Мама поставила тарелки рядом с раковиной и произнесла:
— Насколько мне известно, к скаутам с животными не пускают. Эштон, твоя собака — тебе решать.
— Ее собака? — От возмущения Дэш чуть не задохнулся.
Непривычная Эштон растерянно распахнула глаза.
— Нет, нет, мама, это собака Дэша, но… я ведь тоже уеду на лето… — Она поперхнулась, схватила стакан с соком и жадно его осушила. Казалось, перспектива, ожидающая ее летом, пугала. — Бабушка? — многозначительно произнесла она.
— Посмотрю я за твоей собакой, не переживай, — оживилась Эйзел. — Под моим присмотром еще никто с голоду не умер.
Дэш сначала с облегчением выдохнул, но тут же напрягся: если Енот будет хулиганить, бабушка его запрет или оставит без еды. Играть она с ним точно не станет. Может, Енот от голода не помрет, а вот от скуки запросто. Эштон начала долго и нудно рассказывать, как испугалась, когда прищемила Еноту лапу дверью. Бабушка отмахнулась и сказала, что под ее присмотром никто еще лапы не прищемлял.
Она сложила посуду в посудомойку и ушла. Дэш долго пил сок, наблюдая за тем, как мама выставляет на стол продукты для флана, а Эштон делает вид, что ей помогает. Максимум что она могла сделать на кухне самостоятельно, так это налить себе стакан воды из-под крана.
Он вышел из кухни, но не ушел далеко, а остался в холле, пытаясь уложить сумбур в голове.
В эту минуту Дэшу особенно остро казалось, что он попал в ночной кошмар, бесконечный лабиринт ужаса, из которого нельзя выбраться, потому что это и есть жизнь.
Эйзел обмолвилась, что он может навредить матери. Дэш вспомнил слова врача, которая помогла маме после ранения: «Ты усложняешь жизнь своей семье»; вспомнил о том, что когда-то его хотели отдать на усыновление, и о том, что мама борется со злом и убивает чудовищ.
Запахло карамелью и корицей.
— Ты наполняешь, я покачиваю. Осторожно, не перелей… — раздался умиротворенный мелодичный голос матери. — Молоко выключи… Бери венчик. Перемешиваем молоко и яйца… Добавим сахара… Ох, если не получится, придется переделать смесь.
Настоящий секрет жизни: наполнить, осторожно перемешать, добавить сахара для вкуса, а если не получится с первого раза, то попытаться еще. Рецепт жизни от шеф-повара. Дэш ощутил себя совершенно чужим в этом мире, и чужеродность пахла корицей и карамелью. Его наполнили страхами, перемешали их в несусветной пропорции, а потом добавили изгнание. Получится ли переделать такую смесь?
Зачем тот мужчина на детской площадке напал на маму? В чем именно его отличие от сестры, матери и бабушки? Только ли в том, что он мальчик? Ну да, он мальчик, и что?
Эйзел дружила с соседкой, пожилой вдовой, они обе обожали разговоры о цветах, поэтому Дэш обычно их не слушал, но иногда они говорили так громко, что голоса долетали до его окна. Дэш наслушался о высоких ценах, хамоватых продавцах и обманах на распродажах. Частенько они обсуждали новости: ругали какого-то Брайана Малруни (**) и хвалили Эллин Саргент (***), а порой обсуждали местные новости: кражи, грабежи, убийства, поджоги. Дэш пару раз сам почитал газеты и нашел несколько упоминаний о событиях, в которых мужчины вредили своим семьям: убивали братьев, жен и детей. Криминальные хроники пестрели заголовками вроде: «Грабители пустили в ход оружие», «Перестрелка в наркопритоне закончилась гибелью пятерых подростков», «Суд приговорил насильника к двадцати годам тюремного заключения». Можно ли назвать мужчин, которые повинны в этих преступлениях, чудовищами? И какое отношение это имеет к нему?
Он, как единственный мужчина в семье, должен защищать своих женщин. По крайней мере именно так сделал бы Бравый Капитан. Смущало Дэша только одно: его женщины как будто его боялись. Может быть, он похож на отца?
Дэш попытался поставить себя на место матери. Она уезжает в командировки, чтобы бороться с чудовищами, с теми, кто вредит другим. Но как быть, если такое чудовище живет в твоем доме и обедает с тобой за одним столом? Как быть, если известно, что, когда чудовище вырастет, оно будет нападать на людей?
* Флан — десерт, крем-мусс и слоеное тесто с карамелью
** Брайан Малруни — премьер-министр Канады
*** Эллин Саргент возглавляла Национальную организацию женщин в США с 1982 по 1985 год.
Глава 7. Из глубин
Октябрь 1999
Дом Селзников стоял на отшибе. Пришлось съехать на старую дорогу, километра два объезжать ямы, а потом еще и припарковаться в поле перед въездными воротами. Двухэтажный дом, сколоченный из темных досок, казался мрачным, а двор выглядел захламленным из-за огромных мешков, сваленных повсюду бесформенными кучами. Пузатые мешки валялись у въезда, у колодца, у крыльца и у сарая рядом с домом, лежали на земле, приминая нестриженую траву и перегораживая почти заросшие тропинки. У въезда стояла потрепанная темно-синяя Acura Legend, вероятно, машина, принадлежащая Беке Селзник, потому что других машин не наблюдалось, и Дэш очень надеялся, что хозяйка сидит дома.