Виктория Павлова – Обреченность (страница 39)

Но тут проснулся вредный голос разума – я натворю еще больше бед и уничтожу этого человека своим злым роком. Генерал уже показал мне дорогу.

Таннер чутко реагировал на мои размышления и хмурился, пока я обдумывала причины для бегства, а потом и вовсе откинул голову и вздохнул.

– Неужели хочешь обратно к генералу? – с иронией спросил он.

– Пойду справлюсь о здоровье судьи Робертсона, – ляпнула я первое, что пришло на ум.

Таннер приподнял брови, словно посмеиваясь над ситуацией. Я решительно зашагала к лестнице. Пришлось вернуться, когда представила, как странно буду выглядеть в мужском пиджаке. Таннер никак не прокомментировал мои действия и молча протянул руку, а я твердо решила больше на него не смотреть.

По крайней мере до окончания вечера.

Я спустилась с террасы и снова оказалась в зале. После тишины музыка и гомон голосов оглушили. Фальшивый смех, пустые улыбки и пузырьки в бокалах с шампанским, которые проносили мимо официанты, вызвали целый ворох болезненных воспоминаний. Единственный бал в Хольц-Линдене в статусе принцессы закончился моим нервным срывом. Публичные мероприятия в Портленде, статьи в газетах с моей фотографией, стремление отца сделать из меня светскую львицу, шантаж Виктора – воспоминания захлестнули и погребли, безжалостно игнорируя попытки сопротивления.

– О, мисс Моррис! – Генерал неожиданно оказался рядом, словно караулил у лестницы. – Чудесный вечер, не правда ли? – Он махнул в зал. – Фотографию, пожалуйста.

Генерал развернул меня лицом к камере. Щелкнула вспышка, и фотограф отошел, высматривая следующие цели. Испуг прояснил сознание. Господи, я что, только что сфотографировалась с генералом на публичном мероприятии?

Это катастрофа! Если фотография попадется на глаза кому-нибудь из прошлой жизни…

Генерал снова исчез. Фотограф навел камеру на очередную цель в нескольких ярдах от меня и искал нужный ракурс, приседая то так, то этак. Наблюдая за ним, я лихорадочно искала способы подобраться к фотокамере. Стащить? Вырубить фотографа? Может, включить пожарную сигнализацию? Хотя кто упустит кадры паникующей толпы. Боже мой, о чем я думаю!

Я бродила по залу, ощущая то сладость веселья, то горечь зависти, то терпкость раздражения, и пыталась не попасть под объектив. Удача улыбнулась спустя вечность: фотограф опустил камеру, завернул за угол и зашел в комнату с табличкой «Для персонала». Я старательно изучала «Коронацию Наполеона» на стене, когда он вышел и направился к столу с закусками. Пусть наслаждается канапе и ананасами.

Дверь оказалась заперта. После секунды паники я вытащила из волос шпильку. Волосы рассыпались, и остальные шпильки их не спасли, но вряд ли теперь это имело значение – в зале больше делать нечего.

Я все время боялась, что вернется фотограф или мимо пройдет кто-нибудь из гостей и заметит, как я вожусь с замком. Но он щелкнул, и я рванула дверь. На столе посреди комнаты лежали мятые пиджаки, пустые подносы, разноцветные салфетки, блокнот, саксофон, микрофоны, барабанные палочки, фейерверк и бог знает что еще, а еще одинокий гамбургер на тарелке.

Никакой фотокамеры.

Я покрылась холодным потом, обшаривая комнату глазами в тридцатый раз. Под столом валялась большая сумка. Из нее торчала тренога, наводя на мысль, что остальное содержимое тоже связано с фото. Я колебалась, но боязнь разоблачения пересилила этику. В конце концов, я не собираюсь красть камеру, просто воспользуюсь ею на несколько минут.

Пытаясь разобраться, как удалить только одну фотографию, а не все сразу, я услышала, как Чарли Таннер тихо произнес:

– Почему-то я совершенно не удивлен.

Я застыла, вскинув глаза. Таннер стоял у входа, элегантно прислонившись к косяку открытой двери.

– Я ужасно не фотогенична, хотела проверить, как вышла на фотографии. – Слова вырвались раньше, чем я успела их обдумать. Испуг прошел через меня, замерев в кончиках пальцев.

– Неужели? – Он воздел глаза к потолку и усмехнулся. – И именно поэтому ты бродила среди гостей, как сомнамбула, – покивал он. – Последние полчаса я пытался разобраться в логике твоих хаотичных перемещений, пока не понял, что ты следишь за фотографом. Так значит, неудачный снимок – самая большая трагедия в твоей жизни? – он усмехнулся. – Знаешь, трудно поверить, учитывая тот факт, что иногда ты без всякого смущения ходишь в разных кроссовках.

Что за чушь? Такого не может быть. Хотя… Почему иногда правые и левые кроссовки обнаруживаются в совершенно разных местах?

Я нашла нужную кнопку и нажала «Удалить». Облегчение было колоссальным. Проверить бы и остальные фотографии. Вдруг я «засветилась» на других снимках? Но Таннер все еще стоял у двери и с интересом наблюдал за моими действиями.

– Ну, давай, придумаешь что-нибудь еще?

Я возмутилась. Он просто издевается.

– Не ваше дело. Я не обязана перед вами отчитываться о том, что происходит вне работы.

Он резко стал серьезным, глаза потемнели.

– Ошибаешься – мое! И обязана!

– С какой стати? – От негодования затряслись руки. Я медленно положила камеру на стол.

– Когда именно стоит ожидать нападения? – с четко слышимой злостью в голосе спросил он.

– Нападения? – На пару секунд я растерялась, решив, что он уловил мой порыв швырнуть камеру прямо ему в лицо.

– Когда я служил в армии, наблюдал один интересный эффект у своих сослуживцев, да и у себя, пожалуй, тоже. – Таннер говорил медленно, пытаясь не злиться, тогда как мне все-таки хотелось швырнуть в него камеру. Зачем он тянет время? Ведь с минуты на минуту может вернуться ее владелец. – Мы были все время наготове. Это нормально, если в любую секунду объявят тревогу, и нужно будет отражать атаку или бежать в укрытие от угрозы с неба. Мы всегда держали оружие рядом, никогда не позволяли себе расслабиться. – Он сделал паузу, вглядываясь в мое лицо. – Нормально – быть готовым к тревоге, когда вокруг война и ты в зоне боевых действий. Быть готовым отреагировать в любой момент…

Он замолчал, не спуская с меня пытливых глаз. Как бы прекратить разговор? Кажется, ясно, куда он клонит.

– Это всего лишь фотография. – Я схватила камеру со стола и запихнула ее обратно в сумку.

– Ты ведешь себя именно так, – сказал он резко. – Как будто ощущаешь себя в зоне боевых действий. Все время. Видишь угрозу раньше, чем другие. Раньше, чем я. Я спрашивал у парней. Никому из них не пришло в голову, что эти фокусы с дорогой – ловушка, пока ты не прокричала. Так вот у меня вопрос: когда именно стоит ожидать нападения?

– То, что эта мысль пришла мне в голову раньше, чем другим, ничего не значит.

Я не хотела вести этот разговор. Просто не могла себе позволить. У меня есть легенда, вот и будем ее придерживаться.

– Возможно. Но дело не только в этом. Честно говоря, того, что ты боишься оказаться на фотографии, которую могут напечатать в газете и разместить в интернете, хватило бы с лихвой. Да и обстоятельства твоего появления в Роки-Ридж вызывают вопросы.

– Джош слишком много болтает, – прошипела я, понимая, что вот он конец. Я не смогу бороться против Таннера. Только не с ним.

– Зато ты держишь рот на замке за двоих, – жестко отрезал Таннер. – Врать у тебя не получается, поэтому ты выбрала тактику молчания. Правда, с историей на складе это не помогло, но ты упорная. – Я ничего не смогла возразить. Таннер подошел ближе и застыл в двух шагах. – Доверие дорогого стоит. И мне нужна правда. Если объявится какой-нибудь мафиози, разыскивая блудную дочь, или маршал с ордером на беглую преступницу, мне нужно знать заранее, чтобы просчитать риски. Я должен быть готов!

Мне не удастся заговорить Таннеру зубы. Он – не Джош, он не будет давать мне шанс за шансом.

– Вы не хотите вернуться к гостям и завести парочку полезных знакомств?

– Только если вместе с тобой, – процедил Таннер сквозь зубы. – Попросим генерала представить нас мэру?

Невероятно! Будто специально провоцирует.

– Не хочешь? – ухмыльнулся Таннер. – Так я и думал. Я лгу ради тебя и хочу знать зачем.

– Я вас не просила. – Изнутри поднимался страх. – И лжете вы ради сохранения бизнеса.

Таннер шагнул ближе. У него так гневно раздувались ноздри, что я испугалась неминуемой драки: он схватит меня как нашкодившего щенка, а я не удержусь и дам сдачи.

– Генерал тебе угрожал, да?

– Нет, – вырвалось раньше, чем я осознала.

– Чего он хочет?

Мир застыл, пока мы вглядывались друг в друга. Скорее, генерал угрожал Таннеру, а не мне, но мне все равно нельзя рассказывать. Таннер должен уволить меня, непонятно, зачем он тянет.

– Побег ничего не решит, – говорил он, пока я копалась среди хлама на столе, пытаясь найти ручку. Удивительно, но он абсолютно прав. – И скрывая правду, ты усложняешь себе жизнь… Что ты делаешь?

Я не знала, что писать, но злость находила слова за меня.

– Подпишите. – Я вырвала листок из блокнота и пихнула боссу. – Заявление на увольнение. Хватит с меня допросов.

Таннер фыркнул, схватил листок и порвал. Я оторопела, смотря, как белые крылья падают на пол.

– Я тебя не отпускаю!

– Ладно! Тот вариант был недостаточно подробный.

Я раскрыла блокнот, намереваясь выложить все, что думаю о таком боссе, но блокнот вылетел из-под рук и, стукнувшись о дальнюю стену, упал на пол. Таннер угрожающе навис сверху, готовый отнять и ручку.

– Знаете что! – Я еле удержалась, чтобы не пихнуть босса вслед за блокнотом. – Я найду еще бумагу.