Виктория Павлова – Обреченность (страница 20)

Мне не понравилась его злость.

– Так и передам. – Я протянула руку, изображая согласие. Он подумал, но пожал руку, и я стала растерянным мальчишкой, скрывающим стыд и разочарование под маской бравады. Ему было страшно и одиноко, но он ни за что и никому на свете в этом бы не признался. Мне самой стало страшно и одиноко, поэтому я не могла его просто оставить. – Если все-таки передумаешь, позвони мне. Или приезжай.

В кармане рюкзака нашелся карандаш и бумажка, и я нацарапала имя, адрес и телефон. Я бы тоже разозлилась, заявись ко мне незнакомец с предложением помочь. Я-то находилась в большем отчаянии, когда согласилась на помощь Джоша, а Бирих еще не готов.

Он забрал бумажку и захлопнул передо мной дверь. Возвращаясь к машине, я не могла отделаться от чувства, что ошиблась и зря оставила его одного. Но главное, Бирих добрался до США, жив-здоров и не пускает на порог всяких подозрительных незнакомок. Если он хочет переехать и скрываться, то пусть так и поступит.

***

По пятницам «Сентинель» собирался в «Сове». Джош долго уговаривал сходить вместе с ним и парнями. Я отказывалась, но однажды сдалась, представив очередной тоскливый пятничный вечер в предвкушении таких же тоскливых выходных.

Пристроившись у края стола и стараясь не оглохнуть от музыки, я следила, чтобы посетители меня не касались. Хорошо было бы сесть с другой стороны, у стены, но мы с Джошем пришли последними и нам достались только эти места. Из всей компании не хватало только босса и Хикса. Я покосилась на Мака. Он нетерпеливо постукивал по столу, наверное, в ожидании своей порции алкоголя, и на меня не смотрел.

Джош принес себе из бара пиво, а мне единственный в меню безалкогольный коктейль с сильным привкусом лайма. Он больше не пытался угощать меня пивом или вином, потому что все его попытки проваливались – алкоголь я не воспринимала, засыпала после пары глотков, а прикосновения вызывали головную боль, стоило выпить хоть каплю. Словно алкоголь увеличивал мою силу, и любая легкая эмоция била в голову набатом.

Ронни притащил сразу шесть пол-литровых кружек пива и шумно поставил их на стол, перебив Питерсона, который рассказывал, что Bluetooth назван в честь короля Дании и Норвегии Харальда I Синезубого.¹⁶ В личном деле Питерсона значилось, что он историк. Не знаю, как его занесло в армию и в частную охрану, но по выбранной когда-то профессии он явно скучал. Он постоянно рассказывал подобные истории.

Парни быстро разобрали кружки и провозгласили тост «За меткость». На завтра планировался выезд за город, чтобы попрактиковаться в «настоящей стрельбе», как они говорили. На большом расстоянии, с поправкой на ветер, естественную неровность земли и все прочее.

Уилер, последние полчаса развлекающий у бара блондинку в красном топе, снова вернулся к нашему столику. Пробираясь на свое место, он задел меня: судя по его эмоциям и довольной физиономии, разговор прошел удачно.

– Девочка хочет в оперу. Где бы деньжат раздобыть? – Он взял кружку, отпил глоток и нахмурился. – С Хикса надо стрясти. Он мне должен кое за что.

– И тебе? Кое за что, – хохотнул Стюарт и покосился на меня.

Джош поперхнулся пивом и закашлялся. Я забрала у него из рук кружку, пока все не пролил. Неужели у Хикса такие неприятности, что он у коллег занимает? Зачем тогда просил тех громил не приходить в офис?

– Так, много не пить. Завтра надо быть в форме. – Джош справился с кашлем и строго посмотрел на парней, задержавшись взглядом на Уилере. Тот едва заметно ухмыльнулся.

Когда это Джоша волновали правила? Скорее, он подначит всех на соревнование – кто больше выпьет. Хорошо, что босс не видит, как парни налегают на пиво. Ему бы не понравилось такое легкомыслие.

– А босс поедет с нами? – Я вернула кружку Джошу, и он принялся старательно обтирать ее салфеткой.

– Думаю, да. – Он пожал плечами. – Ему же не хочется терять навык. Хотя Чарли не любитель коллективных выездов.

– А чем он обычно занимается в свободное время? – Неожиданно мой голос дрогнул, но в таком шуме Джош все равно не услышал.

– Предпочитает скучать в Форрест Ноллс, – хмыкнул Джош. – Там в округе нет баров, только лес и куницы.

Джоша аж передернуло от ужаса. Наверное, ему кажется невозможным провести время в тишине и покое. Я попыталась представить Таннера в баре. Образ не вязался с шумом и выпивкой, а вот с лесным домиком и камином запросто.

– А куда он ходит? – Воспоминания о том единственном прикосновении интриговали до сих пор: чтобы разобраться в таком клубке эмоций, нужно больше времени, больше прикосновений. Ладони защекотало.

– Тебе охота любоваться на его постную мину? – Джош скривился, будто я попросила его вспомнить вкус лимона. – Не волнуйся, сюда не заявится.

Я открыла рот, уточнить, куда он мог бы заявиться, но Уилер перекричал всех.

– Эй, Шеферд, тебя женушка завтра отпустит? Если нет, бери ее с собой. Я не дам ей скучать, пока ты мажешь по целям.

– Лучше мы тебя оставим за няню, – в такой же манере ответил Шеферд. – Знаешь, сколько просить за час?

– Не-а, – захохотал Уилер. – Давайте спросим у Моррис, она должна помнить. Моррис, ты работала няней в старших классах? Или была так занята чирлидерством, что не хотела отвлекаться?

Среди всех вопросов, которые мне задали за всю жизнь – этот самый бессмысленный.

– А как же девушка, с которой ты в оперу собирался? – хохотнул Стюарт. Все отвлеклись, чтобы подтрунивать над Уилером.

– Что такое чирлидерство? – Из-за шума пришлось прокричать вопрос Джошу, поэтому его услышали и Стюарт, и Ронни, сидящие неподалеку.

Джош покосился на меня с таким выражением, как будто узнал о моем неумении дышать.

– Эй, мачо, тебя нельзя оставлять с ребенком, – крикнул он Уилеру, нехотя отводя от меня взгляд. – Ты же забудешь о нем, едва мимо дома пройдет хорошенькая девушка. Если, конечно, рядом не будет ее отца. – Он хохотнул. – Тогда тебе придется вновь стать нянечкой.

– Уилер, я надеюсь, на моей свадьбе ты не будешь приставать к невесте? – встрепенулся Стюарт.

– Не надейся, – прокричал Шеферд. – На моей – приставал.

Разговоры в баре должны выглядеть пустым трепом. Зачем вспоминать отцов? Я глотнула коктейль. Какая гадость! На языке остался привкус испорченных лимонов.

– Из Уичиты прилетит отец Клер, бывший боксер. Я бы советовал тебе, Уилер, держать себя в руках, – рассудил Стюарт.

Да что же такое!

– Попросим босса издать приказ о правилах поведения сотрудника на частном мероприятии, – развеселился Мак. – Иначе – штраф. Ты же знаешь, Уилер, с боссом шутки плохи. Он научился у своего друга – генерала Хэмстеда.

За столом раздался смех. Питерсон допил пиво и махнул официанту, дескать, повтори.

– Смотри, – прокричал ему Уилер, потрясая в воздухе упаковкой сушеных кальмаров. – Они называются «Королевские». Как ты любишь.

Вдруг все показалось чрезмерным, громким и нелепым. Смех, музыка, лица исказились, став бессмысленными пародиями на самих себя. Реальность словно треснула и раскололась.

Это неправильно! Что же я делаю? Я не должна здесь быть! Не здесь мое место. Дыхание перехватило, грудь сжало, я не смогла сделать следующий вдох и запаниковала.

Я выбежала из бара, игнорируя недоумение и раздражение, которые толкали меня, как кеглю, прислонилась к кирпичной стене и попыталась привести дыхание в порядок.

– Скай, ты чего? Что случилось?

Волнение Джоша легло на плечо.

– Прости, голова болит. – По телу растеклась противная мерзкая дрожь. – Слишком шумно.

– Разве? – удивился он. Его волнение превратилось в разочарование. Он уже знал, что я скажу дальше. – Может, королевские истории Питерсона на тебя так действуют? – Он хмыкнул. – Остерегайся людей, которые увлекаются историей. Они опасны для жизни – со скуки умрешь. – И заглянул мне в лицо. – Ну ладно, пойдем, погуляем, проветрим голову.

– Нет, нет, возвращайся. Парни ждут. – Я вывернулась из его рук и горячего разочарования.

Моя машина стояла на другой стороне улицы. Джоша привезла я, потому что пить не собиралась, но, видимо, вернуться домой ему придется на такси.

– Скай. – Джош попытался поймать меня за руку, но я рванула через дорогу, забралась в «Юкон» и захлопнула дверь. Джош остался посреди проезжей части, провожая машину растерянным взглядом.

Ночью я думала о Джоше. Благодаря его дружеской бесцеремонности границы между нами стремительно стирались. С запоздалым смущением я осознала, что разрешаю ему многое, что не разрешила бы больше никому – например, брать меня за руку или без предупреждения утащить на ужин или в кино. Или в бар, чего, однозначно, делать не стоило. Джоша тянуло ко мне, и это не получалось игнорировать: он переживал все бурно и страстно и даже не пытался скрывать чувства.

Меня тоже тянуло к нему, но вовсе не так, как ему бы хотелось. Получать порцию бодрого оптимизма и стойкого жизнелюбия стало пагубной привычкой, без которой я уже не могла протянуть ни дня. Я ужаснулась, осознав ситуацию. Выходит, я просто использую его и даю ложную надежду? Пока все не зашло слишком далеко, нужно ограничить наше общение рабочими часами.

***

На следующий день босс выбрался вместе с нами, но пребывал в еще более сумрачном настроении, чем обычно. Он все время оказывался на другом конце стрельбища: выбирал винтовки, когда я стояла у пистолетов, подходил к кассе в кафе, когда я отходила, увлекался беседой с парнями, когда ловил мой взгляд. В какой-то момент я начала подозревать, что он делает так специально; это было также нелепо, как и мое желание поймать его за руку. Боюсь, меня неправильно бы поняли.