Виктория Павлова – Обреченность (страница 19)

– Фуф, – выдохнула я через полчаса, упав на мат раз в двадцатый. Пол затрясся, лязгнул металл. Надеюсь, особо резвый тренажер с расшатанными нервами не свалится на нас, пока мы выбиваем пыль из матов.

Бенсон поднял меня как пушинку, даже не заметив веса.

– Ты в норме? – Он опасливо поглядывал. Его смущало, что я так пренебрежительно отношусь к его силе, вынуждая бросать меня на мат во время спарринга.

– Ага, более чем, – удовлетворенно кивнула я и слегка поклонилась. – Домо аригато.¹⁵

Мы пожали друг другу руки. От Ронни пахло маслом, бензином и металлом. Такой знакомый запах, будто я снова попала в детство. Келли так пахла, да и я сама, наверное, тоже, ведь мы много времени проводили в машине. Ронни Бенсон, человек-гора с железными мышцами, напомнил мне, как здорово просыпаться на рассвете под пение птиц и бежать к ледяному ручью, умываться, обжигая пальцы, таскать воду и разводить костер, а потом снова обжигать пальцы, но уже грея воду для чая и рисовой каши.

Жаль, время нельзя повернуть вспять или хотя бы остановить, как остановились отцовские часы.

***

На работе Мака поймать не удавалось, но в офисе я подслушала, что почти каждый вечер он болтается в баре «Сова». Пришлось отправиться в бар. При входе я застыла, рассматривая чучела птиц по углам – они напомнили о ремингтоне, охоте и Келли. Стало неуютно, словно прошлое решило напомнить о себе самым неприятным образом. Я уже пару дней раздумывала, что скажу Маку: правду нельзя, но нужна легенда. От необходимости лгать в животе снова свернулся тугой комок.

Мак сидел за стойкой и болтал с барменом. У того был вид человека, смотревшего на надоевшего богатого дядюшку – вроде и чушь несет, но заткнуть себе дороже. Я подождала, пока бармен отойдет к другому клиенту, и подошла к стойке.

– О, Моррис! – Мак замахал бармену. – Налей девушке. Что пьешь? – И не дожидаясь ответа: – Бренди!

Бармен попросил у меня документы, и Мак замахал на него, дескать, давай уже. Чтобы не смущать бармена, я показала ему права, и он поставил передо мной бокал. Несколько капель пролилось на стойку, и я почти отчетливо представила, как они прожигают лаковое покрытие и делают дырки в деревянной столешнице. Нет уж, спасибо, на своем желудке я такое испытывать не хочу.

– Тебя Джош привел? – Мак огляделся.

– Сама пришла, – буркнула я. Неужели думает, что мы с Джошем не расстаемся даже после работы? Сегодня напарник и сам не горел желанием везти меня домой: дулся, что я не поехала с ним на выходные в Топангу.

– Ладно, садись, раз пришла, – усмехнулся Мак. – Расскажешь, как тебя сюда занесло.

Я собралась выдать заготовленную фразу, устраиваясь рядом на барном стуле.

– Все смотрю на тебя и удивляюсь, – Мак демонстративно поднял свой бокал, пришлось взять свой и чокнуться с ним, – что ты забыла в «Сентинеле»?

Он выпил. Я поставила бокал на стойку и покосилась на Мака.

– Вот кто ты такая? Что ты сделала, чтобы оказаться здесь? – Он задумчиво повертел в руках пустой бокал. – Ты что-нибудь еще умеешь, кроме способности в любой ситуации выглядеть побитым щенком? Думаешь, карате тебя спасет?

Захотелось вылить ему виски на голову и надавать пинков, но Мак словно и не ждал ответа, а разговаривал сам с собой. Я подавила обиду. Что же он наговорит после просьбы о помощи?

– А я скажу, почему тебя взяли. – Он поставил бокал на стойку, но взгляда от него не отрывал. – Профсоюзы вконец обнаглели, и вообще эта гребаная толерантность уже достала. Ведь всем нужно предоставить равные права. Вот тебя и взяли, чтобы в штате был кто-то с буквой «Ж» в анкете, понимаешь? – Он поднял взгляд на меня, но лучше бы смотрел на бокал. – Ты никто, а я ветеран войны, и вынужден работать бок о бок с такой бездарью.

От унижения запульсировало в висках и бросило в жар. Не тратил бы силы на разговор, раз такого низкого мнения обо мне.

– Если спросишь меня, я скажу, чего тебе не хватает.

Мак хитро уставился на меня, дескать «Спроси». Похоже, он пьян в стельку, так что ругаться или спорить – не самая лучшая идея.

– И чего же мне не хватает? – выдавила я.

– Тебе не хватает цели. Или хотя бы понимания, что целью может быть. Может, тебе, для начала, нормально подстричься?

– Спасибо за совет. – Сколько с меня возьмут за ущерб, если я разобью бокал с бренди о физиономию Мака?

– Моррис, ты надорвешься, но никогда не станешь одной из нас. – Мак вздохнул, показывая бармену, что просит добавки. – Все-таки наш босс – добряк.

Я зацепилась за слово, чтобы отвлечься от злости. Мне босс, скорее, казался мрачно-задумчивым надзирателем, держащим свою «паству» собранной и готовой к работе. Но раз я такая неудачница, по словам Мака, что мне известно о доброте?

Я встала. Мак повернулся ко мне и печально усмехнулся. Если сдамся и уйду, он окажется прав: я ничего из себя не представляю и не могу выполнить свое же обещание. Я села обратно. Пришлось подождать, пока он выпьет.

– У меня просьба. – Краткая история заняла всего минуту. Лишние подробности вызовут вопросы.

Мак смотрел со смесью удивления и снисходительности.

– Давай-ка проясним. Ты разыскиваешь дальнего родственника, но все, что ты о нем знаешь – имя и номер заблокированного телефона?

Я кивнула, и Мак задумчиво пожевал губами.

– Дата рождения?

Я покачала головой, и Мак хмыкнул.

– Либо он сильно дальний, либо не родственник, – заключил Мак.

– Так ты поможешь? – Розыск всегда выглядел подозрительно, но я ведь не злодей какой-нибудь. – Заплачу, сколько скажешь.

Мак озадаченно покосился и махнул бармену. Дескать, добавки. Я подвинула ему бокал бренди.

– Думаешь, я такой же добряк, как босс? – Мак развеселился, принимая новую порцию от бармена.

Я сжала зубы от досады и снова встала. В конце концов, в Сан-Франциско есть и другие частные детективы. Вот только сколько они возьмут за услуги? Я надеялась на скидку.

– Ладно, стой… – Он поймал меня за руку, и впервые я стала Итаном Маккензи, уставшим от жизни нигилистом, пьющим ради забавы. В попытках спастись от скуки он решил потратить на меня время. – Напиши имя и телефон. Посмотрю, что можно сделать.

Он сунул мне салфетку. Когда я уходила, Мак с задумчивым вожделением рассматривал бокал бренди.

***

На очередной летучке Мак пихнул мне в руки бумажку – адрес в Лос-Анджелесе. Когда я подняла глаза, чтобы спросить про стоимость услуги, его и след простыл.

Пришлось взять в кредит подержанный «Юкон» девяносто пятого года. Он пережил аварию, и за сломанный рычаг регулировки сиденья и неработающий датчик дождя давали дополнительную скидку. В автосалоне спросили адрес проживания в Аризоне. В кредите могли отказать, потому что на моих правах значилось, что выданы они в Аризоне, а не в Калифорнии. Я указала адрес домика Джоша. Продавец недовольно кивнул, но печать на документы поставил. Машина «съела» все сбережения, и съем квартиры вновь отодвинулся.

В субботу в десять утра я уже въезжала в Лос-Анджелес, надеясь, что детективные таланты Мака так же хороши, как его способность напиваться каждый день, а утром не испытывать похмелья. Повезло, что до цели оказалось всего шесть часов езды, иначе пришлось бы брать отпуск, который мне, скорее всего, не дали бы.

Накануне я тщательно изучила карту Лос-Анджелеса и свой маршрут, поэтому адрес нашла сразу – на самом краю города, в районе под названием Уилмингтон, недалеко от промышленной зоны. Одноэтажный красный домик с решетками на окнах выглядел уныло. Дом окружала некогда белая изгородь, сейчас облезлая и грязная. Калитка скрипнула, когда я ее распахнула, лампа над входной дверью была разбита. На столике под окном стояли пустые жестяные банки из-под пива, валялись бумажки и тряпки. На прутьях решетки болталась и противно шелестела на ветру липкая лента для мух. Пробрал озноб. Жуткое место!

На стук долго никто не отзывался. Потом за дверью зашуршали, наверняка изучив посетителя в глазок, и я постучала еще раз, сильнее. Дверь приоткрылась, и показалась лохматая черноволосая голова парнишки примерно моего возраста. На одном глазу красовался фингал, а другой недовольно щурился.

– Чего надо?

– Теодор Бирих? – Наверняка он. Возраст сходился, адрес тоже.

Парень оглядел меня с ног до головы и нахмурился.

– Ты от Кларка?

– Нет, я от твоего дяди. Ты Теодор?

– О, надо же, – парнишка усмехнулся. – Мой день рождения еще не скоро, но так и быть. Ты на шесте танцуешь или, может, танец на коленях?

– Ты обалдел? – От возмущения у меня потемнело в глазах. – Чтобы за тобой присмотреть, идиот.

– Ой, только школьниц не хватало. – Бирих собирался захлопнуть дверь. – Справлялся как-то и до тебя.

– Твой дядя переживает. – Я уперлась в дверь рукой. – И, похоже, небезосновательно. Откуда фингал?

– Пришла пора переехать, – буркнул Бирих. – Пополнился списочек тех, с кем лучше не пересекаться.

– Нет, подожди. А как же твой дядя? – Если Теодор не хочет помощи, как я его заставлю?

– Ты тоже в списке. Отвали.

Он мне чуть руку не прищемил, пытаясь закрыть дверь, но я уперлась всем телом и почти ввалилась внутрь. Я так долго его искала, нельзя же теперь просто уйти.

– Он беспокоится. – Я чуть не упала, когда дверь распахнулась.

– Передай, что у меня все хорошо, – хмуро и даже со злостью выговорил Теодор, демонстративно топчась на пороге. Не хотел, чтобы я заходила. – Несмотря на то, что мне неожиданно пришлось начинать с нуля, у меня все хорошо. Ясно?