Виктория Павлова – Обреченность (страница 22)

Меня нашли!

Я достала из-под подушки нож. Страх испарился, осталась только холодная ярость. Просто так я не сдамся, им придется постараться.

Замок щелкнул, и дверь с тихим скрипом приоткрылась. Я уже стояла рядом и, как только незваный гость шагнул в комнату, опрокинула его на спину и прижала нож к горлу.

Тень захрипела. Теодор Бирих! Его растерянность и обида пронзили, словно я воткнула нож себе же в живот. Весь мир против меня, я нигде не буду в безопасности. Защипало глаза, выступили слезы. По телу пробежала горячая волна шока и свело руки. Я слышала только шум крови в голове и смотрела, как шевелятся губы Бириха. От ужаса я не могла прервать контакт. Эмоции хлестали, как ветки тсуги, уводя все дальше от реальности, погружая в бездонный колодец панического страха.

Бирих меня отпихнул, и я отлетела к кухонному шкафчику. Сверху посыпались полотенца, салфетки, специи. Солонка больно ударила по голове и шлепнулась на пол. Я словно очнулась, и восклицание Теодора оглушило.

– …порезала! – Он сидел на полу и прижимал руку к шее. – Совсем рехнулась!

Рука все еще сжимала нож. Перехватив взгляд Бириха, я разжала пальцы, и нож тихо лязгнул по полу. На лезвии осталось маленькое темное пятнышко.

– Дерьмо! – Он встал, все еще держа руку у шеи. – Что у тебя за проблемы?

Кровь не хлестала во все стороны, и вообще, не могла я его сильно порезать!

Я нащупала полотенце в куче на полу и с трудом встала. Наши страхи смешались, и испуг, помноженный на два, вызвал шок, контроль над телом с трудом возвращался.

– Ты ко мне вломился! Как я, по-твоему, должна была поступить? – Язык еле ворочался. Наверное, хорошо, что он пришел, но разум пока отказывался радоваться или испытывать облегчение. – Дай посмотрю. – Я протянула ему полотенце и включила свет, но он отступил и бросил на меня хмурый взгляд. – Прости, я не хотела. Дай посмотрю.

Он насупился, изучая меня и протянутую руку. Схватил полотенце и приложил к шее. Я включила свет в ванной и уговорила его показать рану. Она оказалась пустяковая, кровь уже остановилась, пластырь спас ситуацию. Как так вышло? Я даже не заметила, когда умудрилась его порезать.

– Почему не постучал?

Он бросил на меня возмущенный взгляд.

– Я думал, ты живешь в большом доме, а это пристройка или веранда. Хотел тут переждать до утра.

– Мог бы позвонить. – Почему люди так странно себя ведут.

В тесной ванной было не развернуться. Убирая аптечку на полку, я коснулась Теодора. Он опять злился, и еще испытывал стыд. Собирался что-то сказать, открыл рот, но передумал. Фингал прошел, но все равно парень выглядел помятым и подавленным. Подозрительно, что он передумал и приехал ко мне просто так. Кажется, я поняла, в чем дело.

– Ты что, прячешься от Кларка?

У него расширились зрачки. Мы стояли так близко, что я чувствовала его удивление и страх даже без касания. Внутри вновь зашевелилась паника от пережитого шока. Пришлось выйти из ванной, чтобы стряхнуть с себя чужие эмоции. Уши опять заложило, и накатила усталость, как после тяжелого рабочего дня.

Он пошел следом.

– Можно остаться у тебя? На пару дней. Я ехал автостопом, надо в себя прийти. Я не буду сильно мешать, обещаю.

Ничего себе просьба! С какой стати? Но выгнать его нельзя, я дала слово Курту.

Три утра. Все равно больше не засну.

– Схожу на пробежку.

И что с ним делать? В ванной я натянула спортивный костюм, стукаясь локтями о стенки. Я живу в чужом доме размером с гардеробную. После четырех месяцев учебы и испытательного срока денег не хватит даже на самую скромную квартирку. Сан-Франциско оказался чертовски дорогим.

Чем я помогу? Где предел моей помощи?

– Никуда не выходи. Не открывай окна и двери никому, кроме меня.

– Может, еще и не дышать? – пробурчал Теодор, сидя на моей кровати и наблюдая за сборами.

– Можешь поспать. – Я прошла мимо, надевая ветровку. Он протянул руку, уж не знаю зачем. Я отскочила. – Не трогай меня!

– Вот еще! – Его лицо вытянулось. – У меня девушка есть, между прочим.

– Да ладно! – Я закатила глаза. – Это из-за нее ты подрался с Кларком?

Он молчал и хмурился. У двери я оглянулась на насупленного гостя.

– Теодор, ты сам пришел, значит, слушайся.

Он фыркнул и выкрикнул вслед:

– Все зовут меня Тео.

Завязывая на улице шнурки, я раздумывала, что делать. К моим неурядицам прибавился еще и мальчишка. Хотя я ничем не лучше него – спасаюсь от проблем бегством.

Когда я вернулась, Тео спал на полу, завернувшись в мой плед. Как оставить незнакомого человека у себя в доме? Я ничего о нем не знаю. Он будет слишком близко, чтобы игнорировать его эмоции. У него куча проблем, которые я не хочу решать, но я обещала Курту, что найду его племянника и прослежу за его благополучием. Тео оказался в бегах в незнакомой стране из-за меня, потому что Курт перестраховывался и спасал его от мести Виктора. Его проблемы на моей совести. Возможно, он точно так же, как и я, не может решить их самостоятельно. У меня есть Джош, который помогает уже одним присутствием, а кто есть у Тео?

Пусть остается.

***

Утром я выведала у Тео все, что можно, про его внезапный отъезд из Стокгольма. Он едва закончил первый курс университета, когда дядя сунул ему в руки наспех собранную сумку и отвез в аэропорт, даже не дав толком попрощаться с матерью. Его отправили в Сан Диего. Но там ему не понравилось, и он махнул в Лос-Анджелес, где встретил Кларка, его ребят и мифическую девушку. Эту часть истории я заставила рассказать в подробностях – Кларк мог бы стать проблемой, если бы заявился в Сан-Франциско вслед за беглецом. Со слов Тео выходило, что Кларк – пустое место и о нем не стоит беспокоиться. Однако, вспоминая фингал, я сильно сомневалась.

Вся эта история с Кларком мне не нравилась. Можно было бы проверить его и чем Тео занимался в Лос-Анджелесе, но я не хотела привлекать к себе лишнее внимание.

Еще меня интересовало, что Курт рассказал обо мне. Если Тео в курсе, то тем более его отпускать нельзя. Он либо проболтается, либо окажется в ситуации, от которой дядя его спас, – то есть мальчишку втянут в чужие интриги. Выяснилось, что Тео не имел ни малейшего представления о Викторе, а об Адаберте Ланге знал только, что дядя работает на нее. Курт не сказал ему, что я – ее дочь. Значит, можно выдохнуть хотя бы здесь.

От воспоминаний вспыхнула злость: Адаберта учила сочетать цветы в букетах и этикету за столом, играла любящую мать, но преследовала свои цели. Пусть она помогла сбежать из Портленда, но дала Виктору себя использовать, чтобы заманить меня в ловушку, а ее желание родить ребенка и получить теплое местечко при дворе королевского дома Этерштейна превратило меня в изгоя и лишило семьи.

Я оставила Тео в домике, запретив выходить, шуметь и даже пользоваться водой.

В офисе у лифтов меня поймал Джош.

– Заедешь ко мне завтра перед свадьбой Стюарта? Мы купили ему такой большой подарок, что в мою машину он не влезает, а твоя как раз подойдет.

– Что же это за подарок? – удивилась я.

– Мини-гольф, – Джош рассмеялся. – Мы с Уилером всегда мечтали поиграть.

– Ты уверен, что это подарок Стюарту?

Но он уже вышел из лифта и, посмеиваясь, отправился на кухню за кофе.

Я пошла за накладными в картотеку. Вся бумажная работа по нашей паре доставалась мне. Как стажеру, а, возможно, потому что Джош про нее частенько забывал. В картотеке в окружении папок сидел Хикс и теребил усы. Я шмыгнула в угол к бланкам: чем быстрее все соберу, тем быстрее выйду.

– Майк, у нас подарочек. – В картотеку вплыл Ронни. Из-за огромных размеров он всегда ходил аккуратно: получалось так плавно, словно он вот-вот исполнит балетное па. Ронни протянул Хиксу папку. – Босс сказал, ты можешь помочь.

Он заметил меня и подмигнул. Вчера на спарринге меня победили всухую. Нужно тренироваться усерднее.

– Что еще? – Хикс с недовольным видом открыл папку. – Должники? А я при чем? Я не коллектор.

– Ты там раньше работал, – прогудел Ронни. – «Локвуд рисерч». Может, знаешь кого, поговори, посодействуй.

Знакомое название. Где-то я его видела совсем недавно.

– И что? Я в охране работал, а не в бухгалтерии. – Хикс отшвырнул папку. – Я говорил Таннеру с ними не связываться. Они на господряде, выбивать с них долг все равно что приглашать Санта Клауса на четвертое июля.

«Локвуд рисерч»! Точно! Это та научная лаборатория, которая вела исследования по эмпатии, по крайней мере, так писали на форумах любители теорий заговора. На сайте значилось: «Независимая биохимическая лаборатория: генетические исследования, микробиологические разработки». Хикс там работал? Ничего себе совпадение.

– Стюарт с Шефердом попали. – Хикс поцокал языком и усмехнулся в усы, снова зарываясь в папках. – Не будет им денег.

Ронни огорченно промычал и растерянно потоптался у стола.

– А чем они вообще занимаются? – услышала я свой голос. Хикс уставился на меня, словно только что увидел.

– Кто? – рявкнул он. – Стюарт и Шеферд?

– «Локвуд Рисерч».

– Я тебе не справочная. – Хикс демонстративно отвернулся от меня вместе с крутящимся стулом.

Во мне вспыхнула ярость, захотелось врезать ему по морде. На следующем спарринге не буду сдерживаться. Хотя к чему ждать? Я терпела, когда Мак выговаривал, что я бездарь, Тео злился на мою несдержанность, а все кому не лень лупили на тренировках. Но теперь Хикс даже на простые вопросы отвечать отказывается? Будто я пустое место. А сам? Должен всему свету и, чтобы расплатиться, занимает у коллег. От злости закружилась голова.