Виктория Ожиганова – Виктория (страница 4)
Анна схватилась за стену. В глазах поплыли черные пятна.
Не помня себя, она выбежала во двор. И тут…
– Мам!
Знакомый голосок.
Анна обернулась.
На лавочке у детской площадки сидела Вика… в новом платье. Розовом, с бантиками. Рядом с ней – соседка Людмила Семёновна, та самая, которая обычно ворчала на шумных детей.
– Ой, Аня, – Людмила Семёновна поднялась ей навстречу. – Мы тебя искали! Вика сказала, что ты разрешила ей пойти со мной в магазин.
Анна не могла говорить. Она просто упала на колени и прижала дочь к себе так крепко, что та заворчала:
– Мам, ты меня задушишь!
– Где ты была? – прошептала Анна.
– Я пошла к голубям, – честно призналась Вика. – А потом тётя Люда увидела меня и сказала, что я вся грязная. И повела меня домой переодеваться.
Людмила Семёновна смущённо пожала плечами.
– Ну, думаю, раз уж ты на работе, а девочка одна… Купили платьишко, мороженое…
Анна не могла сдержать слёз.
– Спасибо, – прошептала она.
***
Вечером, когда Вика уже спала, Анна сидела на кухне и смотрела на её новое платье, аккуратно повешенное на спинку стула.
Она вдруг поняла: мир не так жесток, как ей казалось.
Да, есть люди вроде её матери, которые отворачиваются.
Но есть и другие.
Те, кто подберёт потерявшегося ребёнка.
Кто купит ему мороженое.
Кто не пройдёт мимо.
Анна подошла к кровати, где спала Вика, и поцеловала её в лоб.
– Я тебя люблю, – прошептала она.
И впервые за долгое время эти слова не резали ей горло.
Они были правдой…
Утро началось необычно тихо. Вика, обычно такая шумная, вдруг вела себя осторожно – видимо, чувствовала, что вчерашняя история не прошла бесследно.
Анна налила чай, поставила на стол тарелку с бутербродами и села напротив дочери.
– Вика, – начала она спокойно, но твёрдо, – нам нужно поговорить о вчерашнем дне.
Вика опустила глаза, покрутила край скатерти пальчиками.
– Я не хотела…
– Я знаю, что ты не хотела плохого, – Анна сделала глубокий вдох. – Но ты понимаешь, что произошло? Ты ушла, не предупредив меня. Я не знала, где ты. Я думала… – голос дрогнул, но она взяла себя в руки. – Я думала, что потеряла тебя навсегда.
Вика подняла на маму глаза – они были полны слёз.
– Мне было страшно, – прошептала она. – Ты долго не приходила, а я хотела посмотреть на голубей…
– Вика, – Анна наклонилась к ней, – если тебе страшно или скучно, ты должна сказать мне. Или тому взрослому, с которым ты остаёшься. Но уходить без спроса – нельзя. Никогда. Ты поняла?
Вика кивнула, по щеке скатилась слезинка.
– А если я потеряюсь по-настоящему?
– Вот именно, – Анна вытерла ей слезу. – Мир большой, и в нём есть не только добрые тёти, как Людмила Семёновна. Есть и плохие люди. И если ты уйдёшь одна, я могу тебя не найти.
Вика вдруг бросилась маме на шею.
– Я больше не буду! Я обещаю!
Анна обняла её, прижала к себе.
– Хорошо. Я верю тебе. Но чтобы ты запомнила, сегодня никаких мультиков. И гулять мы пойдём только во двор, и то вместе.
Вика кивнула, прижавшись к маме.
– Мам…
– Что?
– А ты всё равно меня любишь?
Анна закрыла глаза. Вчерашний ужас снова всплыл перед ней – эти бесконечные минуты, когда она не знала, где её ребёнок. Когда мир будто рухнул.
– Да, – прошептала она. – Люблю. Даже когда сержусь. Даже когда наказываю. Всегда.
Вика улыбнулась сквозь слёзы.
– Я тоже тебя люблю.
Анна погладила её по голове.
– Вот и хорошо. А теперь доедай завтрак.
И в этот раз её слова "люблю" не были просто уступкой. Они были правдой.
Правдой, которую она наконец-то перестала бояться признать.
Глава 4.
Утро выдалось дождливым. Вика, наказанная вчерашним запретом на мультики, копошилась в углу комнаты, раскладывая кукольные платья. Анна пила кофе у окна, наблюдая, как капли стучат по стеклу. Внезапно дочка прервала её мысли:
– Мам, а ты в детстве тоже убегала?
Анна замерла с чашкой в руках.
– Почему ты спрашиваешь?
– Тётя Люда вчера говорила, что я в тебя… – Вика скривила носик, вспоминая слово, – как там… "вылитая"? И характером тоже.
Кофе вдруг показался горьким.
***
15-летняя Анна была кошмаром для учителей. После уроков – драки во дворе. Дневник – сплошь красные чернила замечаний. Юбка перешита короче, на глазах – первая тушь, украденная у матери.
– Опять вызывают в школу? – орал отец, доставая ремень. – Я тебя выучу, идиотка!