Виктория Ожиганова – Виктория (страница 21)

– Ты пугаешь детей. Чего так на Вику взъелся, она же любит тебя.

– Знаю.

Они молчали. Из комнаты Вики доносилось всхлипывание. Вика боялась выходить к завтраку. Когда она наконец появилась, Денис стоял у плиты – бледный, с трясущимися руками.

– Прости, – он поставил перед ней тарелку с идеально выложенными блинчиками в виде солнышка. – Я…

– Ты больше будешь так кричать? – спросила она прямо.

Денис опустился перед ней на колени:

– Нет. Обещаю.

На следующий день Денис записался к психологу – тот объяснил, что агрессия после кодировки нормальна. Он купил боксёрскую грушу – теперь он "выпускал пар" в гараже. Ещё договорился с Викой – если он повышает голос, она говорит кодовое слово "мороженое". Через неделю Вика снова что-то уронила. Денис вздрогнул, сжал кулаки…

– Мороженое, – прошептала Вика.

Он глубоко вдохнул, выдохнул:

– Давай уберём.

Анна, наблюдавшая из коридора, впервые за месяц расслабила плечи.

Три месяца борьбы с самим собой превратили Дениса в ходячую бомбу. Кодировка не давала ему напиться, но не снимала внутреннего напряжения. Каждый день начинался с того, что он стискивал зубы, пытаясь контролировать ярость, которая клокотала внутри. Вечером Вика делала уроки за кухонным столом, когда нечаянно пролила воду из стакана прямо на папины документы с работы. Денис вскочил так резко, что стул грохнулся на пол. Не думая, он снял с себя тапок и несколько раз ударил дочь по спине. Резиновая подошва больно хлестнула Вику. Она не закричала. Она просто стояла, широко раскрыв глаза, а по её щеке медленно скатилась слеза. Анна вбежала на кухню с Настей на руках.

– Что происходит?

Вика молча подняла тапок и протянула матери.

Анна передала Настю старшей дочери:

– Иди в комнату. Закрой дверь.

Как только Вика исчезла, Анна набросилась на Дениса:

– Ты ударил нашего ребенка!?!

– Я не хотел! – Денис схватился за голову. – Оно само… я не контролирую…

– Перестань оправдываться! – Анна говорила сквозь зубы, стараясь не кричать, чтобы не напугать детей. – Ты думаешь, тебе тяжело? А каково ей? Каково мне?

Денис опустился на пол, сжав кулаки.

– Я не знаю, что со мной происходит… Самому тошно от того, что я сейчас сделал.

Дверь в комнату приоткрылась. Вика вышла, держа перед собой Настю, как щит.

– Мама, не ругайся. Папе плохо.

Эти слова ударили Дениса сильнее любого тапка. Он разрыдался – впервые за много лет.

– Прости… прости, солнышко…

Но Вика не подошла. Она лишь крепче прижала к себе сестрёнку.

Ночью Анна сидела на кухне, уставившись в стену. Денис стоял в дверях, бледный как смерть.

– Я ухожу, – сказал он тихо.

– Куда?

– К Семёну. Пока не приведу себя в порядок. Пока не научусь… не знаю… дышать без этой злости.

Анна кивнула. Она не стала просить остаться. Утром Денис сложил вещи в рюкзак. Вика наблюдала из-за двери.

– Я вернусь, – сказал он, не решаясь подойти. – Когда стану нормальным отцом и мужем. Вика молча кивнула. Когда дверь закрылась, Анна обняла обеих дочерей. Настя мирно сопела у неё на груди, а Вика спросила:

– А папа ещё вернётся точно?

– Да. Просто ему нужно время.

За окном шёл дождь. Он смывал старое, давая место новому началу.

Глава 10.

После того как Денис ушел к Семёну, в доме воцарилась тяжёлая, но спокойная тишина. Анна сидела на кухне, считая последние деньги в кошельке – до зарплаты ещё неделя, а Насте нужны были новые памперсы. Анне пришлось найти себе новую работу, так как пока она сидела в декрете, на её место взяли нового продавца. Она решила попросить Олю помочь ей и позвала её к себе в гости на чай, чтобы поговорить.

– Я могу посидеть с детьми, – предложила Ольга сама, когда Анна ей начала говорить о работе и о том, что случилось в отношениях с Денисом. Она осторожно покачивала Настю на руках. – У меня ведь своего ребёнка нет… Поэтому я с удовольствием вам помогу. Анна сжала её руку:

– Ты уверена?

– Конечно. Тем более Вика уже большая, поможет.

На следующий день Анна стояла перед бригадиром в оранжевом жилете с метлой в руках. Утро начиналось в пять – нужно было успеть подмести улицы до того, как люди пойдут на работу.

– Работа не пыльная, – усмехнулся бригадир, пожилой мужчина с проседью в бороде. – Но ноги оттопчешь. Зато квартиры даём. Анна замерла:

– Какие квартиры?

– Ага, через десять лет стажа. Небось, не знала?

Эта новость ударила её, как гром среди ясного неба. Десять лет. Но зато своё жильё. Первая неделя стала испытанием. Руки покрылись мозолями от граблей и метлы. Спина ныла так, будто её переехал каток, а ноги отекали к вечеру. Но когда Анна возвращалась домой, её ждал тёплый ужин. Ольга готовила, а Вика старалась помогать. Девочка взяла на себя новые обязанности. Утром – помогала Ольге пеленать Настю. После школы – забирала посылку с молочной кухни. И вечером читала сестре сказки, пока Анна принимала душ. Однажды она спросила:

– Мама, а папа когда вернётся?

Анна, стирающая в тазике рабочие перчатки, вздохнула:

– Когда научится быть счастливым без бутылки.

В субботу, подметая площадь у фонтана, Анна увидела Дениса. Он шёл с Семёном, что-то оживлённо обсуждая. Увидев жену в жилете, замер как вкопанный.

– Ты… что ты делаешь?

– Работаю, – коротко ответила Анна.

Денис посмотрел на её потрескавшиеся руки, на худое лицо и его затрясло.

– Я… я исправлюсь. Клянусь.

Анна не стала отвечать. Она просто повернулась и пошла дальше подметать. Слова теперь ничего не значили – только поступки. Вечером Анна рассуждала о квартире, которую можно было бы получить работая в дворниках.

– Десять лет… Насте будет одиннадцать, – шептала она, представляя, как они с девочками сажают цветы на собственном балконе. Вика, подсматривая за мамой, нарисовала на листочке дом с трубой и подписала: "Наше будущее".

Субботним утром Вика проснулась раньше обычного. На кухне Анна уже собирала свой дворницкий инвентарь – метлу, совок, перчатки.

– Мам, можно я с тобой? – спросила Вика, натягивая поверх пижамы куртку.

Анна хотела отказать, но увидела в глазах дочки ту же упрямую искру, что была у неё самой в детстве.

– Только тёплее оденься. И не отходи далеко.

Улицы были пустынны. Анна ловко сгребала мусор в кучи, а Вика старательно таскала за ней совок, подбирая то, что не попало в мамину метлу.

– Вот так, солнышко, – Анна поправила дочке сбившуюся шапку. – Ты мне очень помогаешь.

Вика сияла от гордости. Она представляла, будто они не просто убирают улицу, а очищают целое королевство от злых чар. В понедельник на перемене мальчишки из класса громко ржали:

– Эй, дворничиха! Ты и в школе мусор собирать будешь?