Виктория Ожиганова – Виктория (страница 2)
– «Я хотела, чтобы он научился плавать и мы бы потом вместе с ним ходили на рееечкуууу!»
***
Темнота. В квартире тихо, только слышно, как за окном шумит дождь. Анна ворочается с боку на бок, не может уснуть. Вдруг скрип половицы – и к кровати осторожно подкрадывается маленькая тень.
– Мам…
Анна притворяется спящей.
Теплые ладошки осторожно трогают ее лицо.
– Мам, ты меня все равно любишь?
Голосок дрожит. Анна открывает глаза. В темноте видны только блестящие детские глазки, полные слез.
Сердце вдруг сжимается.
– Дурочка ты моя… – шепчет Анна и резко прижимает дочку к себе.
Вика замирает от неожиданности, потом крепко-крепко обнимает маму за шею.
– Я тебя очень люблю, – Анна целует ее в макушку, в нос, в щеки. – Просто иногда… мама очень устает.
Вика прижимается щекой к маминому плечу.
– Я буду хорошей, правда-правда!
– Ты у меня и так самая лучшая, – Анна гладит ее по спинке. – Иди сюда, поспим вместе.
Она накрывает дочку одеялом, прижимает к себе. Вика засыпает почти сразу, уткнувшись носиком в мамину шею.
Анна долго лежит без сна, слушая ровное детское дыхание.
Наутро она будит Вику не пинком, а нежным поцелуем:
– Вставай, солнышко, в садик пора.
И впервые за долгое время улыбается.
По-настоящему…
***
Анна неожиданно для себя решила – сегодня они пойдут в цирк.
"Пусть хоть раз почувствует себя как все дети", – подумала она, разглядывая афишу у проходной завода.
Вика, увидев маму с билетами в руках, замерла на месте.
– Мам, это правда? Правда мы идем в цирк!?
Ее темные глазки расширились от восторга, а маленькие ладошки беспокойно сжимали край сарафана.
– Одевайся быстрее, опоздаем, – буркнула Анна, но уголки ее губ дрогнули.
В трамвае Вика не могла усидеть на месте – ерзала, рассматривала всех пассажиров, громко спрашивала:
– А клоуны страшные? А слоны большие? Мам, а они не убегут?
Анна одёргивала ее за рукав, но люди вокруг улыбались – такая заразительная была у девочки радость.
У входа в цирк Вика впервые увидела воздушные шарики.
– Мам, можно? – она потянула мать за руку к продавцу.
Анна уже хотела отказать, но увидела, как загорелись глаза дочки. – Один, и все, – вздохнула она, доставая кошелек.
Вика выбрала ярко-красный шарик и тут же привязала его к своему запястью, как научила соседка Лена.
– Чтобы не улетел, – серьезно объяснила она маме.
Представление началось. Вика не отрывала глаз от арены. Когда выбежали клоуны, она хохотала так громко, что окружающие оборачивались. Когда под куполом взлетели акробаты – вцепилась в мамину руку.
– Мам, они же упадут!
– Не упадут, – впервые за долгое время Анна обняла дочь за плечи. – Они же артисты.
В антракте Вика упросила маму купить ей "ту самую розовую вату". Липкими пальчиками она отламывала кусочки и неожиданно сунула один маме в рот.
– Тебе тоже вкусно?
Анна морщилась от приторной сладости, но кивнула.
– Вкусно.
Возвращались домой уже затемно. Вика еле плелась, уставшая, но счастливая. Красный шарик покачивался над ее головой.
– Мам, а мы еще когда-нибудь пойдем в цирк?
Анна взглянула на дочь – на ее перепачканное ватой личико, на сияющие глаза – и вдруг поняла, что впервые за долгое время в ней проснулся материнский инстинкт.
– Пойдем, – сказала она твердо. – Обязательно пойдем.
И взяла Вику за руку. По-настоящему.
Не потому что надо…
А потому что захотела!
***
Анна долго откладывала этот визит. Каждый раз, собираясь навестить родителей, она передумывала в последний момент – представляла себе холодный взгляд матери, её сжатые губы, молчаливое осуждение. Но в этот раз что-то пересилило страх. Может быть, та самая ночь, когда Вика прошептала:
– Бабушка и дедушка хотят нас видеть? – спросила Вика, натягивая новое платье, которое Анна купила специально для этого дня.
– Дедушка – да, – честно ответила Анна, поправляя дочке воротничок. – А бабушка… Ну, она просто не сразу привыкает к новому.
Вика кивнула, будто поняла. Она вообще многое понимала без слов – куда больше, чем думала Анна.
Дом родителей Анны стоял на окраине, старый, с покосившейся верандой. Когда они подошли к калитке, Анна почувствовала, как у неё холодеют пальцы.
Дверь открыл отец.
– Ань! – его лицо расплылось в улыбке, и он тут же присел на корточки, чтобы оказаться на уровне Вики.
– Ну, давай познакомимся, солнышко.
Вика, обычно такая бойкая, вдруг застеснялась и спряталась за мамину юбку.
– Не бойся, – засмеялся дед. – Я же не кусаюсь.
Он протянул ей маленькую деревянную лошадку – ту самую, с которой когда-то играла Анна.
– Это мне? – прошептала Вика, широко раскрыв глаза.
– Конечно, тебе!
Анна улыбнулась. Но в этот момент из кухни вышла Галина Ивановна.