Виктория Осма – Огонь и сталь. Том 1 (страница 6)

– Если хочешь что-то спросить – спрашивай, но перестань буравить меня взглядом, – не выдержал Эйден.

– Что?

– Я вижу, что тебя распирает. Спрашивай.

Норд оживился, он и не думал, что ему выпадет такая уникальная возможность. Он повернулся к нему всем корпусом, чтобы лучше видеть и осторожно спросил:

– Этот особняк раньше был замком? Это все, что уцелело при пожаре?

– При каком пожаре?

– Не издевайся. Ты знаешь, о чем я, – Норд глубоко вздохнул и, подбирая слова, добавил. – Когда погибла королевская семья.

Через долгую паузу Эйден все-таки коротко ответил:

– Да.

Норд притих. Он собирался задать самый главный, мучавший его так долго вопрос. Но боялся, не знал, какая реакция последует за ним, может, сейчас он сильно рискует своей жизнью. Ломая костяшки на руках и сжимая кулаки, он набрался храбрости и чуть ли не шепотом проговорил:

– Зачем ты их убил?

Эйден сжал челюсти, скулы заострились, забегали желваки, радужки глаз поалели. Феникс резко надвинулся на Норда, тот отшатнулся от него и несколько мелких камушков полетели вниз от порывистого движения его рук, старающихся за что-то ухватиться. Не удержавшись, он бы сорвался, но Эйден перехватил его за воротник.

– Ты не понимаешь, о чем говоришь, – прошипел он.

Его глаза стали снова янтарными, и он небрежно отпустил Норда.

– Я… я не хотел их убивать, это произошло случайно. Я был маленьким, а моя сила феникса каждый день становилась все мощнее. Я не смог контролировать ее, а они не смогли противостоять, – Эйден отвернул от него лицо, пряча, словно роса, капли на длинных ресницах. – Ночью, засыпая, я слышу их голоса, они приходят во все мои сны. А в любом пламени я вижу их лица. У меня не переставая болит за них сердце вот уже двадцать лет. Так что лучше заткнись!

– Я думал, у тебя его вовсе нет, но вижу, что ошибался. Оно у тебя горячее и живее, чем у меня и у всех нас.

Эйден не удостоил его ни взглядом, ни жестом, ни словом. Норд понял, что задел что-то глубокое и очень болезненное. Он оказался прав – среди черной души есть проблеск чего-то доброго и человечного. Пазл в его голове потихоньку собирался, картинка становилась яснее.

– Поэтому ты носишь перчатки. Все еще боишься уничтожить то немногое, что у тебя осталось.

– Самый умный? Сейчас сброшу тебя отсюда.

– Ты бы предпочел сожжение.

Эйден издал сдавленный смех, а Норд, наблюдая за его ямочками на щеках, как у матери, подхватил его. Сейчас перед ним сидел не демон и злобный убийца, а человек с раной на сердце, наделенный великой силой, дарованной самим солнцем, в далеком прошлом мальчишка, который не справился с этой силой.

– Перед смертью отец сказал найти феникса и убить его. Но ты не то, что мне рассказывали всю жизнь.

– Когда ты успел это понять?

– Иногда достаточно и одного разговора, – Норд заглянул Эйдену в глаза в надежде отыскать еще что-то помимо готовности съязвить после его слов. В них блеснули искорки, уже хорошо, что не холодная пустота. – Я не хочу тебя убивать.

– Как благородно с вашей стороны, господин Стилхарт, – Эйден взглянул на западную часть. – Тебе пора, думаю, тебя заждались.

Глава 8

«Хм, интересно, зачем Его Величеству понадобилась еще одна пара обуви?» – размышляя, Освальд постучал в дверь комнаты, где оставили труп генерала.

– Войди, – откликнулся Эйден.

– Ты?! – советник чуть не выронил ботинки, увидев Норда. – Ты должен быть мертв, гнить в земле или разлететься пеплом.

– Освальд! – рыкнул Эйден, забрал у него из рук пару черных ботинок на толстой подошве, какие носили все жители восточной части и он сам, и обратился к Норду. – Надевай.

– Зачем? Не надо.

– Ноги обожжешь.

Но Норд только отмахнулся и направился к выходу.

– Баран, – бросил ему вслед Эйден.

Стоило Норду выйти из особняка и ступить на черствую землю, как она сразу обожгла стопы даже сквозь сапоги. Парень решил проигнорировать это неприятное ощущение и сделал еще пару шагов, но земля казалась чересчур горячей, почти раскаленной. До западной части еще далеко, если он продолжит идти, то точно останется со страшными ожогами на ногах. Норд нехотя обернулся. Эйден стоял, облокотившись о дверной косяк, скрестив руки, и наслаждался тем, как тот осознает свою неправоту.

После того как он все-таки надел ботинки, они вместе с королевским советником и главнокомандующим направились через город к западной части. Норд разглядывал высокие столбы-факелы, на концах которых и днем и ночью горел огонь, и людей Огня, развлекающихся прыжками через костер. Другие поддерживали соревнующихся прыгунов, громко крича и аплодируя, где-то играли музыкальные инструменты и даже доносились отрывки песен.

«Странные», – подумал Норд. – «Идет война, появился Черный Туман, а они беззаботно веселятся, как будто ничего не происходит».

Заметив Эйдена, все проявляли безграничное уважение, кланялись со словами «Ваше Величество», а Норда провожали шокированными, брезгливыми взглядами и перешептыванием. Чтобы не видеть их испуганных и злых лиц парень переключил внимание на трещинки в засушенной земле.

– У вас всегда так сухо? Дожди идут хоть иногда?

– Нет. Вода вредна для людей Огня, – ответил Эйден.

– Правда? Чем?

– Практически лишает силы. Если намокнуть, то можно только угольками бросаться.

– Но тебе-то это не грозит? – Норд словно намекнул на необычность силы короля.

– Мне – нет. И перестань трепаться об этом, пока я не вырвал тебе язык.

В толпе послышался шорох, прокатилась волна приглушенных разговоров и выкрикиваний. И Норд краем глаза заметил летящий к нему огненный шар. Он становился все ближе и больше, язычки пламени разлетались в разные стороны. Норд слишком поздно увидел его и так же поздно начал реагировать, рука к мечу, по сравнению с полетом шара, тянулась слишком медленно.

Кисть Эйдена, которую он уже когда-то успел высвободить из перчатки, буквально возле носа парня перехватила прилетевший шар и резким движением отшвырнула обратно в толпу. Люди расступились, и шар врезался в землю, оставляя после себя яму и гарь.

– Приведите мне того, кто это сделал, – приказал Эйден.

Главнокомандующий с несколькими гвардейцами двинулись в толпу за нарушителем, распихивая зевак.

– Ты как? – спросил Эйден.

– В норме, – кивнул ему Норд.

Гвардейцы скрутили какого-то мужчину, крепко держа ему обе руки, повалили на землю перед ногами Эйдена. Король с минуту изучал подданного, а затем отрезал:

– Казнить.

По толпе снова разнеслись разговоры и беспокойные охи и ахи. Мужчина поднял виноватые глаза, но в них не читалось сожаление. Эйден остался равнодушен и непоколебим, а Норд занервничал, внутри него все вопило о несогласии, он поймал предплечье короля и твердо произнес:

– Эйден, нет!

– Ты будешь мне указывать? Это покушение!

– Да, но… не на тебя. Агрессия ко мне понятна и естественна, я враг, их тут не в чем винить. Это слишком суровое наказание за ожидаемое и даже в чем-то нормальное поведение.

Эйден колебался. Норд увидел это по быстро сменяющимся эмоциям на лице.

– За решетку его, позже с ним разберусь, – король, наконец, обратился к гвардейцам, а потом и к нарушителю. – Похоже, теперь ты кое-кому обязан жизнью.

Недоуменного мужчину подняли и повели прочь. Он пару раз оглянулся на облегченно вздохнувшего Норда. Толпа тоже не сводила с него удивленных глаз.

– Идем, – сказал Эйден, и они направились дальше к западной части.

Когда вышли за пределы города, и началась пустая равнина, Эйден попросил своих сопровождающих:

– Оставьте нас, дальше мы сами.

Слова Эйдена больше всего задели Освальда. Он снова хотел что-то сказать и не желал оставлять их наедине. Советник было открыл рот, дабы выступить против, но поспешно закрыл, встретившись со взглядом короля.

Норд уже с каждым шагом улавливал нотки влажного воздуха западной части, а вскоре увидел и границу в колючем инее.

– Если скажешь кому-то обо мне, верну в то состояние, в котором ты был несколько часов назад.