Виктория Миш – Невеста мага времени. Проклятый дар (страница 41)

— Кто шестой? — тихо спрашиваю у Астора, но мужчина лишь удивленно поднимает брови.

Что, там изображен преступник? Или тот, кого навсегда вычеркнули из светской жизни?

— На картине. Чьи руки в кусте? — шепчу Астору, благо тот сидит совсем рядом.

Эррис оборачивается и в ее беглом взгляде мне чудится напряжение.

Проследив за моим взглядом, Астор догадывается, на что я смотрю.

— Там никого нет. Пять богов. — уверенно отвечает он, но я с улыбкой киваю: — Есть. Могу поспорить, на что угодно.

И когда Астор хочет мне что-то возразить, музыка резко обрывается.

— Невозможно играть, когда шепчутся в зале! — вскакивает со своего места возмущенный Комрей и широким жестом отбрасывает смычок. Тот отлетает, ударяется о крышку рояля и, после характерного хруста, падает на пол.

— О! — выдает Эррис и ее взгляд словно проясняется, — Это было необыкновенно!

— И незачем было портить хорошую вещь! — менторским тоном перебиваю я, хмуро оглядывая смычок. Терпеть не могу, когда на пустом месте умышленно портят вещи. Вот, зачем было ломать, а? Сердце кровью обливается, когда смотрю на отломанный кончик. Смычок-то в чем провинился?!! — Лучше расскажи, зачем ты всё это затеял? Я домой хочу, а не музыку слушать.

Рядом раздался отчетливый хмык Астора, но мужчина промолчал.

А я… уже приготовилась было услышать пространную речь насчет важности музыки и влияния искусства на массы, хотела даже покивать с насмешливым видом и сказать многозначительно: «Ну-ну!», как Комрей взял и удивил меня.

— Ради Эррис! Она любит музыку, я хотел удивить ее, — неожиданно широко улыбнулся мужчина и подошел к богине, — Позволь поцеловать твою ручку, милая.

— Целуй! — благосклонно разрешила богиня и протянула тонкую кисть.

И мой мир перевернулся с ног на голову.

Бывают в жизни такие моменты, когда чувствуешь вдруг ясное и четкое понимание. Которое опускается на тебя как прозрение. Вот и я сейчас, наблюдая за этими двоими, вдруг прозрела. Не Комрей предупреждал меня о чувствах Астора. Нет. Всё было наоборот! И как я могла это забыть? Астор после нашего поцелуя в сердцах бросил, что Комрей играется со мной, а любит другую. Я и сама это интуитивно понимала, что Хранитель лишь притворяется влюбленным, чтобы заполучить артефакты и замок. Но вот этот интимный поцелуй в ладошку внезапно расставил всё по местам. Как и склоненная перед богиней рыжая шевелюра Хранителя.

Они сговорились. Заговор рыжих! У, как меня это злит!

Давно, по-видимому, еще много лет назад они пришли к обоюдному соглашению. Играют свою безумную пьесу слажено, как по нотам. Но почему Эррис клялась, что любит Астора? Снова обманула? Пыталась сыграть на моих собственных чувствах, вызвать вину, манипулировать мной? Но зачем нужно было поступать так сложно? Зачем?!

Весь этот спектакль казался полным бредом. Безумным бредом. И я впервые задумалась: а не безумен ли сам Комрей? Тот, кто обвинял своего брата в сумасшествии, сам ведет себя неадекватно. Уж больно зациклен он на нескольких вещах, ни о чем не может думать, кроме них: власти, своем величии, сокровищах семьи, он борется за них, втаптывая чувства других людей в грязь, даже не оглядываясь на них.

Он решил жениться на мне. Ради достижения своей цели даже маскарад с Пашей провернул — полтора года голову морочил! И, если я воспротивлюсь, мое мнение его не волнует. Откажусь после концерта, он придумает еще что-то, что заставит меня сделать выбор. Напоит любовным зельем, применит магию, еще что-нибудь столь действенное… Лишь бы я согласилась, и мы сегодня вечером поженились.

Обратного хода нет.

Он вбил себе в голову, что хочет именно так. Мнение какой-то слабой человечки его не волнует. Совсем!

Я поняла это с ужасающей ясностью. Комрей — эгоист, фанатик. Сумасшедший! И, кто знает, до какой степени простирается его безумие.

— Кстати, брат! — голос Астора прозвучал с ленцой, будто ему и говорить-то не хотелось, — Ты знаешь, что Эррис нашла камень Гордир?

— Гордир? — мужчина резко вздернул голову, — Вот, так удача. Камень богов! И где ты нашла его, милая?

— В хранилище Горгоны. Шла она, случайно, мимо, шла и нашла… — хохотнул Астор, — Представляешь, брат, она перенастроила камень на Елену. И тот теперь служит ей.

— Что? — тихо, но как-то страшно рыкнул мужчина, а его рыжие брови сложились в одну, — Что ты сделала, Эррис? Привязала камень к иномирянке?! Божественный камень Гордир?!

Он выпрямился и гневно сверкал глазами, ожидая ответа богини. На секунду показалось, что сейчас он ее стукнет.

— Ну, я подумала, что удобно было бы следить за ней по крови, — беспечно отмахнулась богиня, пожирая взглядом Комрея, — Ты сыграешь мне еще раз? Ту пьесу, как она называлась, запамятовала? Кажется, «Поднималась буря»? Чудесное произведение. Пробирает аж до дрожи! У-ух!

— Где камень сейчас?

Даже я поняла, что мужчина взбешен. До высшей степени. Богине же было море по колено.

— Ах, прячется где-то! В замке. Не хочет в петлю времени угодить, которую ты поставил.

— Я поставил! — взбешенно произнес Комрей, и воздух вокруг него подернулся силой, — Призови камень, или я за себя не ручаюсь!

Лицо мага потемнело. Он был взбешен, и уже не сдерживал свою силу. Она фонтаном выплескивалась изнутри и меня облик мага. Ярко-рыжие волосы стали оттенка темной, почти коричневой, ржавчины, нос заострился, а подбородок вытянулся, исказив черты лица настолько, что я заподозрила его в улучшении своей внешности.

Маска дамского угодника и любезного мужчины слетела в один миг, обнажив его истинную натуру. Теперь мы видели перед собой Хранителя, могущественного мага, наделенного божественной искрой. Того, кто стоит почти на одном уровне с богами. Кто способен принимать судьбоносные решения и не оглядываться на других. Распоряжаться чужим временем, как ему заблагорассудится.

— Да, пожалуйста! — обиженно фыркнула богиня и раскрыла ладонь.

Камень, красный как свежая кровь, как пузырящаяся барбарисовая газировка, парил в десяти сантиметрах над нею.

Хранитель замер, жадно рассматривая артефакт.

— Отдай мне его, — глухо попросил он и поднял налитые кровью глаза, — Отдай!

— Бери! — легко согласилась богиня, — Только прежде тебе придется убить меня и Лену. Камень выбрал в хозяек нас, так что будет служить до самой смерти… — она дико рассмеялась, увидев его вытянутое лицо, — Сам знаешь, стоит только активировать артефакт подобной силы, как он сразу привязывается. Очень неудобно, но вот так! — развела руками она, и снова расхохоталась.

Камень висел над ее ладонью, как привязанный. Комрей жадно наблюдал за его движением, потом перевел взгляд на Эррис, и что-то в его глазах блеснуло.

Нечто темное и решительное. То, что мне абсолютно не понравилось. Тревогу почувствовал и Астор. Он вскочил со стула и как можно небрежней бросил:

— Брат, не увлекайся! — он бросил на богиню странный взгляд, то ли предостерегающий, то ли наоборот, умоляющий — я не разглядела, — Твоя любовь к артефактам известна всем. Но и место свое надо знать. Эррис тебе не подружка, у которой можно попросить, что угодно. Она — перст мироздания, цепь, дающая нам бытье, дом и магию…

Богиня горделиво подбоченилась. Посмотрела с высока на Комрея и улыбнулась во весь рот.

— Можно подумать, этот мир — единственный! — презрительно бросил Комрей, даже не обернувшись к брату. Камень занимал всё его внимание, как будто магнитом притягивал взгляд, и маг не мог смотреть ни на что другое, — Жизнь одной глупенькой богини против моего бессмертия — это не цена. Это глупость! Три артефакта всевластия скоро попадут в мои руки. Три! — не отрывая взгляда от камня, он совершенно безумно расхохотался, — Леон, ты здесь? Помнишь сказание? О, ты помнишь, я чую это по твоему страху…

Из-за рояля показалось бледное, растерянное лицо мага. Очевидно, всё последнее время он пытался слиться с инструментом, но безрезультатно.

— Рэй, брось! — дрожащим голосом выкрикнул он и тише добавил: — С богами не шутят.

— Не шутят! — согласился Комрей и сделал неуловимый жест рукой, будто выхватывает что-то с неба. Я и не заметила, как в его руке блеснуло длинное острое лезвие, — С богами борются. Богов свергают. Богов меняют. Да, Елена? Хочешь стать моей богиней? Вместо Эррис. Она слишком слаба и глупа. Да и кости старые.

— Что?! — возмутилась Эррис, но к ее горлу внезапно был приставлен меч, — Что… ты себе позволяешь, смертный?

Глава 35

— Ты заигралась, Эррис! — шипит Комрей, — Или думаешь, я не знаю, чьи руки замараны кровью? То окно не было открытым. Оно распахнулось. Его распахнула божественная рука судьбы. Увы, Эррис! Ты можешь лгать всем и каждому, но я знаю правду. Думаешь, не заметил копну твоих волос? Не чувствовал магию, которой ты усилила падение? О, я скрывал до поры до времени, но теперь пора сдернуть маски. Ты заплатишь по счетам! Пожалеешь, несчастная, что связалась с Таймс!

— Постой! — пытается воспротивиться богиня, но лезвие уже протыкает кожу, и на фарфоровой шейке выступают первые капли крови.

— Готовься стать богиней, Лен! — бросает Комрей, даже не оглянувшись, — Я убью одну богиню и заменю на более достойную! — после его слов я окончательно выпадаю из реальности: Комрей сошел с ума? О чем он говорит? Как такое возможно?! — Этот меч ты знаешь, богиня. О, прекрасно знаешь, раз сидишь тихо.