Виктория Мельникова – Избранная Иштар (страница 2)
А здесь была магия. Величайшая, предсказуемая пошлость.
Я отучилась пять лет в местной Школе магии — не по любви, а по принуждению. В этом мире дар не только подарок, но и поводок. Либо ты надеваешь на него узду, либо он выжигает тебя вместе с домом и соседями. К разочарованию магистров, я не стала «великой и ужасной». Во мне не нашли ни пророческого таланта, ни силы, способной сдвигать горы.
Точнее, силы, которой от меня ждали, действительно не было. А на мои особенности все дружно закрывали глаза. Система не любит исключений: есть жесткая программа, и, если ты в нее не вписываешься, лови оценку ниже и клеймо посредственности.
В теории я была среди лучших. Артефакторика, начертание, сложные расчеты — здесь мой «земной» мозг, привыкший к организации всего и вся, и структуре, выдавал результаты, от которых у преподавателей вырывался вздох восхищения. Но на практике… На практике я едва вытягивала дисциплины, где требовалась чистая мощь. Если бы не участие во всех возможных кружках и мои расчеты для чужих артефактов, меня бы вышвырнули еще на первом курсе.
Но я не была бездарностью. Бытовая магия подчинялась мне беспрекословно, а защитные плетения выходили тонкими и прочными, как паутина. У меня имелась пара редких способностей — тех самых «козырей в рукаве», которые могли бы заставить замолчать любого скептика. Вот только показывать их я не спешила.
Зачем? Как переселенке мне полагались дотации — скромные, на жизнь едва хватало. При заключении же целевого контракта государство брало на себя полное обеспечение, но взамен требовало обязательную отработку. Те, кто не мог платить за себя сам, рвались на службу, я же не хотела быть винтиком в этой чужой машине. Канцелярской крысой в архиве или пушечным мясом в боевом отряде?
Ответ был коротким: нет.
Поэтому я филигранно балансировала на грани отчисления. Я прикидывалась серой мышью, едва переползающей порог проходного балла. Я мастерски изображала пустоту там, где на самом деле копила и прятала свои крохи силы. Это был мой личный фронт, моя маленькая месть миру, который вырвал меня из дома и попытался поставить в строй.
Две недели назад я официально покинула стены академии со званием близким к нашему бакалавру. Это была лишь начальная ступень — преддверие Университета магии, на который у меня не было ни душевных сил, ни, честно говоря, золота в кошельке. Впрочем, стоило мне выгрести со счета королевскую стипендию переселенки и те крохи, что школа платила мне за «прилежание», как я внезапно осознала себя весьма обеспеченной девицей.
Вишенкой на этом сомнительном торте стало дворянство. Третий ранг, даруемый всем выпускникам–простолюдинам. Бутафорский титул: без земель, без права наследования, без веса в обществе. Номинальная «голубая кровь», на которую истинные аристократы взирали с плохо скрываемой брезгливостью. И я их понимала: из большинства моих однокашников дворяне вышли такие же, как из борца сумо — прима–балерина. Мы были «нуворишами» от магии.
Последний год я только и делала, что прикидывала, как буду добывать свой кусок хлеба. Амбиций во мне всегда было не густо — мама в свое время даже в сердцах называла меня «амебой». Ей казалось, что мне ничего не нужно, что я слишком легко довольствуюсь малым: и в учебе, и в быту, и в планах на жизнь. Но дело было не в лени. Мой внутренний запал — штука яркая, но короткая, как вспышка магния. Я знала себя: мне нужно было создать нечто такое, что со временем сможет функционировать само, без моего ежеминутного надрыва.
Выбор дальнейшего пути тоже не был случайным — я просто нигде себя не видела. Мои амбиции разбились о суровую реальность гуманитарного класса земной школы. Пока героини романов на коленке собирали подзорные трубы, варили пенициллин в кастрюлях и чертили схемы паровых двигателей, я судорожно пыталась вспомнить хоть что-то полезное. Тщетно. О технологиях я имела лишь смутное представление, почерпнутое из тех самых книжек. Окажись я в этом зазеркалье на пару лет позже, может, и успела бы выучить формулу пороха… Но судьба выдернула меня из дома в восемнадцать, оставив наедине с багажом из прочитанных фэнтези и полным профаном в точных науках.
Решение пришло само: я открою постоялый двор.
Где-то в глубине души мне все еще отчаянно, до боли в скулах, хотелось всех атрибутов «правильной» попаданки. Я грезила о погонях, расследованиях и спасении королей. Мечтала о «герое моего романа» — том самом ослепительном красавце, который подхватит меня на руки и умчит в закат.
Но я привыкла смотреть правде в глаза, какой бы колючей она ни была. Детективная карьера? Без стальной логики и связей это прямой путь в канаву. Подвиги? Из меня боец — как из мокрой газеты. А герой–любовник… Что ж, моя персона со своим странным разрезом глаз, непонятным акцентом и привычками дикарки решительно не вписывалась в местные каноны красоты.
Я не была героиней. Я была выжившей. И возможная гостиница — это не просто бизнес, это моя крепость. Мой способ построить маленький, понятный мир там, где большой мир меня так и не принял.
Постоялый двор казался идеальной «ловушкой» для золотых монет. Здесь это был стабильный, почти ленивый бизнес. Прогорали владельцы редко — в основном те, кто ввязывался в мутные авантюры или банально спивался. Последнее было для меня загадкой, хотя я подозревала классический «синдром попутчика»: когда каждый второй постоялец жаждет излить тебе душу под кружку эля, а ты не находишь сил отказать.
Я искала не просто стены, я искала историю. И нашла ее в Артвиле — небольшом городке на подступах к столице. Это было старое, крепкое здание, принадлежавшее когда-то местному архивариусу. Поговаривали, в доме завелся призрак, и этот слух обрушил цену до неприличия.
Призрак действительно был. Сухой, полупрозрачный старичок, застрявший между мирами вместе со своими фолиантами. Впрочем, быть магом — это чертовски удобное преимущество. Я «уговорила» архивариуса уйти на покой без лишнего шума и спецэффектов. Для местных — чудо и экзорцизм, для меня — стандартная процедура из курса бытовой магии и чистая экономия бюджета.
Место я выбирала с холодным расчетом. Артвиль стоял первым на пути к столице после изматывающего пятнадцатичасового броска через Великую пустыню. Казалось бы, всего ничего, но караваны доползали сюда настолько измотанными, что мысль о постели перевешивала желание поскорее увидеть столичные шпили.
У меня не было четкого бизнес-плана или гарантий окупаемости. Зато была железная, злая решимость наконец-то вписаться в этот мир на своих условиях. За четверо суток я вывернула Артвиль наизнанку: вычислила конкурентов (к счастью, они были далеко), сбила ноги, договариваясь с поставщиками мяса и зелени. Остальное, сухую бакалею и заморские товары, решила брать у караванщиков или напрямую в Орлуме.
Вопрос с персоналом оставался открытым, но в провинции, где с работой всегда было туго, я не сомневалась: руки найдутся. Теперь у меня было время. И, что важнее, у меня был свой угол, где никто не назовет меня «ошибкой соприкосновения миров».
— Госпожа Тина, ну развалюха же! Как пить дать — рухнет! — недовольно пробурчал Ларр. Он все еще ежился, не привыкнув к тому, что его больше не гонят в шею, и никак не решался назвать меня просто по имени.
— Цыц, Ларр! Считай, что это винтаж, — я широко улыбнулась, запрокидывая голову.
Дом был по-хорошему странным. Сложенный из темного красного кирпича, он походил на миниатюрный замок с островерхими башенками и шпилями, которые дерзко вонзались в лазурное апрельское небо. Сад вокруг стоял запущенным, заросшим колючим кустарником, но мой взгляд уже расчищал эти завалы.
Планировка была подарком судьбы: гигантская кухня, просторная столовая, которая легко превратится в уютный общий зал, и восемь комнат — будущие номера. Для персонала нашлись каморки поменьше, а нам с Ларром идеально подходил уютный флигель. Оставалась еще башенка — таинственная и пустая, с которой я пока не решила, что делать, но само ее наличие грело мне душу.
Мне определенно везло. Старику-архивариусу стоило сказать отдельное спасибо: его неупокоенный дух годами работал лучшим охранником в мире, отваживая от этого лакомого куска всех случайных покупателей. Четверо пытались здесь обжиться, но призрак выживал их быстрее, чем они успевали распаковать чемоданы. Может, дело в том, что я маг и мы со стариком «договорились» на одном языке? А может, дом просто ждал именно нас — двух неприкаянных странников.
Я глубоко вдохнула свежий, пахнущий талой землей воздух и прикрыла глаза. Мои пальцы коснулись шершавой кладки, и я послала едва ощутимый, мягкий магический импульс тонкому ростку плюща у основания башни. Растение благодарно вздрогнуло, пуская сок по жилам. Я всегда обожала дома, утопающие в зелени.
— Замок, — прошептала я. — Мой собственный замок. Так и назовем гостиницу.
У меня было всего три недели. Через двадцать один день к Артвилю хлынет самый полноводный караванный поток сезона. Город забьется до отказа, люди будут драться за место на сеновалах. И в этот момент «Замок» должен распахнуть свои двери.