Виктория Лукьянова – Свобода выбора (страница 6)

— Отдыхай. А когда отдохнёшь, съездим по магазинам. У тебя ведь совсем нет вещей.

Дверь тихо закрылась за ним. Щёлкнул замок — негромко, буднично, но в этой тишине прозвучало чтото окончательное.

Я упала на кровать и закрыла глаза, пытаясь спрятаться от этого идеального, чужого света. Хотелось, чтобы всё оказалось сном.

Когда я снова открыла глаза, за окном плавился закат, комната стала тише, а напряжение в груди чуть ослабло. Я привела себя в порядок и отправилась в город.

Солнце слепило уже не так пугающе, а почти привычно, хотя всё равно приходилось щуриться. И было явно теплее, чем в Бостоне…

Воздух здесь не просто пах иначе — он словно обволакивал, густой, пряный, напоённый солью и нагретой листвой. Улицы не такие серые, будто какойто художник разом разукрасил весь город в разные цвета: фасады домов — в кремовый и бирюзовый, навесы — в коралловый, вывески вспыхивали жёлтым и оранжевым. Даже тени казались ярче, насыщеннее, точно их подмешали с краской. Пришлось купить солнцезащитные очки — без них этот свет резал глаза, как лезвие.

Дмитрий молча ставил пакеты в багажник, движения были чёткими, почти механическими, будто он пытался удержать хоть чтото под контролем.

— На сегодня всё. Пока мне хватит, — выдохнула я, упираясь спиной в бок машины. И вдруг со рта сорвался смех — немного истерический, дёрганый, но зато честный, без прикрас. Он вырвался наружу, как воздух из сжатой груди.

Брат встал напротив, чуть склонив голову, и посмотрел на меня так, словно хотел поймать невысказанное.

— Боже, Дим, я, чёрт возьми, во Флориде, — продолжила я, пока смех ещё вибрировал гдето в горле. — Стою тут, под этим сумасшедшим солнцем, хотя сутки назад боролась с ледяным ветром и прятала волосы, чтобы не выглядеть как чёрте что.

Он чуть улыбнулся — не широко, а так, будто сам не верил, что это происходит.

— Да, я тоже до сих пор в таком состоянии. Всего сутки назад я думал, что моя сестра гденибудь учится и развлекается в России, — он на секунду запнулся, потом снова нахмурился, привычно сводя брови на переносице. Этот жест был таким родным, что на мгновение стало спокойнее. — Кстати, надо решить вопрос с твоей учёбой.

Он открыл мне дверь, и я плюхнулась на сиденье, ещё не до конца веря, что всё это реально. Через несколько мгновений машина плавно тронулась, унося нас по этим ярким, тёплым улицам, где даже асфальт казался золотистым.

Город мелькал за окном, будто кадры из чужого фильма: цветные фасады, пальмы, блики на стёклах. Всё это напоминало о новой жизни — теперь под защитой брата. И о том, что, возможно, теперь можно спать спокойно. Хотя бы какоето время.

Глава 8

Веро́ника

Стою перед зеркалом, выбирая, что надеть, чтобы первое впечатление было правильным. Остановилась на шоколадном платьефутляре и лодочках в тон — строго, но не безлико. Волосы собрала в аккуратный гладкий пучок, убрав каждую выбившуюся прядь, будто пыталась спрятать в этом порядке хоть каплю уверенности.

Спускаюсь вниз и вдруг осознаю: за эту неделю я успела привыкнуть к дому. К солнцу, что будило меня каждое утро, к мужчинам на кухне, с которыми я завтракала каждый день. Но сегодня все разошлись раньше обычного. Каждый день они оставляли меня тут в одиночестве — не считая кухарки и дворецкого, чьи взгляды всегда были вежливо отведены в сторону.

Дмитрий старался на все двести процентов, чтобы я была довольна, старался слушать и поддерживать, будто боялся, что я почувствую себя чужой. Раян оказался тем самым парнем, который на девушек смотрит с лёгкой ухмылкой, но ко мне относился как к сестре — с уважением. Даже предлагал какнибудь втихаря напиться, чтобы «отметить знакомство». А Гранд держался отстранённо, словно непробиваемая стена. Когда я заходила в помещение, разговоры тут же стихали и переключались на меня — будто я не должна была участвовать в их жизни, а лишь наблюдать за ней сквозь стекло.

Я была уверенна только в том, что Гранд Был не чист на руку. Но надеялась что Дмитрий к этому не причастен.

На улице подул тёплый ветерок, и я прикрыла глаза, на секунду позволив себе насладиться моментом. Водитель уже ждал с нейтральным видом, который означал, что чтобы я у него не спросила, скорее всего он просто промолчит. Он открыл дверь, и я скользнула в салон нового автомобиля — внутри ещё пахло кожей, и этот запах будто обещал: сегодня всё будет иначе.

Буквально полчаса — и я уже у ворот академии. Элитной академии ПалмБич, о которой мне сообщили только вчера. Дмитрий договорился, чтобы меня взяли посреди учебного года, и от этой мысли в груди становилось тесно: будто меня не просто устроили, а встроили в систему, где у каждого есть своё место — и моё уже кемто заранее определено.

Здание было внушительным: витражные окна на верхних этажах переливались янтарём и аметистом, сад по бокам от центральной дороги мягко обрамлял кампус, будто пытался сгладить эту холодную монументальность. Волнение подкатило к горлу, стоило ногам коснуться тротуарной плитки. Я сразу поймала на себе взгляды — короткие, оценивающие, скользящие по мне, как лезвия. От них становилось ещё неуютнее, но я подняла голову выше и пошла по этой дорожке, словно по подиуму, где каждый шаг — это заявление. Старалась не облажаться.

Вот они — заветные ступеньки. Поднимаюсь и оглядываюсь назад, на длинную аллею, по которой только что прошла. Никогда бы в жизни не подумала, что буду учиться тут. Пальцы сжимаются на ручке сумочки до побеления костяшек. «Я справлюсь, — повторяла я про себя, как заклинание. — Я всегда справлялась».

Разворачиваюсь — и тут же врезаюсь в когото. Сумочка падает на плитку, содержимое частично вылетает.

— Чёрт! — вылетает изо рта, прежде чем я успеваю прикусить язык. Присаживаюсь на корточки, торопливо собирая вещи. Зеркальце, расческа и помада, яркая, словно кровавое пятно среди мрамора. И тут крепкая мужская рука подаёт мне мои очки.

— Кажется, это твоё.

Поднимаю глаза. Передо мной симпатичный парень, на пару лет старше меня. В футболке и свободных брюках, волосы спадают на лицо, и он тут же убирает их назад привычным, почти небрежным жестом.

Я забираю очки и встаю.

— Я Макс, а вы, прекрасная леди? — он протягивает руку, но теперь уже для рукопожатия. Я протягиваю свою и представляюсь. Он слишком долго удерживает мою ладонь, и от этого становится не по себе — будто он проверяет, насколько я готова уступать.

— Ты новенькая? Показать тебе кампус? — его улыбка скорее похожа на оскал, и всё моё нутро напрягается, как струна.

— Отвали от неё, Хантер, — брюнет со знакомыми чертами возник из ниоткуда и сверкнул яркоголубыми глазами. Он был в спортивных брюках и футболке с эмблемой академии. По телосложению видно, что тренируется не первый год — возможно, капитан команды.

— Такер, — процедил Макс, явно недовольный его появлением. Они стояли друг напротив друга, не сводя взгляда, будто между ними тянулась невидимая проволока, натянутая до предела. Макс отвёл взгляд первым.

— Потом поболтаем, конфетка, — бросил он и ушёл в сторону выхода, оставив после себя запах дорогого одеколона и лёгкое раздражение.

— Спасибо, но я и сама бы справилась, — обратилась я к брюнету.

— Я Элиас, а ты Вероника, правильно? — в нём бурлило юношеское веселье, он был лёгок, почти беспечен. Но эта беспечность не вызывала доверия — скорее казалась бронёй, которую он надевал, чтобы никто не видел, что под ней.

— Она самая. Но откуда ты знаешь?

— Я экстрасенс.

Я выгнула бровь и наклонила голову, разглядывая его с лёгкой насмешкой.

— Тогда, думаю, ты знаешь, куда я тебя сейчас мысленно послала.

Он рассмеялся — легко, без обиды — и быстро обошёл меня, снова оказываясь на пути.

— Шучу. Просто назначили встретить новенькую.

Я окинула его взглядом: он просто стоял и улыбался, будто весь этот мир был для него одной большой игрой.

— Хорошо, теперь мне можно пройти, или ты будешь на расстоянии вытянутой руки весь день?

— Только если ты сама захочешь. И прекрати хмуриться — я же с самыми добрыми намерениями.

— Ято не экстрасенс, мысли читать не умею, — кинула я и обошла его, направившись в коридор. Оставила его позади — глупо улыбающегося, будто он знал чтото, чего не знала я.

День тянулся медленно, тягуче, как разогретый сироп, но на удивление шёл неплохо. Каждый раз, когда я оборачивалась, взгляд Элиаса снова был на мне. Не как у друга, а как у охранника, отмечающего каждый шаг. От этого хотелось сорвать с себя это аккуратное платье и просто исчезнуть. Я была права: он оказался капитаном баскетбольной команды и то и дело мелькал в компании трёхчетырёх парней, будто его статус требовал постоянного подтверждения.

И вот учебный день подошёл к концу. Макс поймал меня на крыльце, загораживая путь своей широкой фигурой.

— Конфетка, давай я тебя до дома докину?

— Спасибо, но второй водитель мне не нужен, — я выставила руки вперёд, будто ставя невидимую стену. Макс даже не моргнул — просто шагнул чуть ближе

— Да чего ты ломаешься, конфетка? Покатаешься на мотоцикле, зато, — он указал на припаркованный байк: блестящий, хищно изогнутый, будто ждал только команды сорваться с места.

Я уже хотела послать его подальше, как Элиас снова оказался рядом — будто знал, в какой именно момент мне понадобится щит.