Виктория Лисовская – Сокровища Петра Первого (страница 14)

— Ваше Величество, Петр Алексеевич, я очень рад, что вы нашли время, чтобы посетить нашу резиденцию, — император Леопольд Первый приветствовал русских послов во главе с царем Петром.

Высокий мужчина в европейском камзоле галантно поклонился Леопольду:

— Ваше Императорское Величество, — на чистейшем немецком языке, с нижнебаварским акцентом начал он. — Я безмерно счастлив видеть вас, хочу выразить вам свое подлинное почтение.

Леопольд удивленно поднял брови:

— Петр Алексеевич, я поражен! Вы прекрасно знаете немецкий язык! Я удивлен!

Александр Меньшиков недовольно скривился, император не знал о секретной операции по подмене, которую спонсировали тайные общества. Не хватало еще, чтобы новоявленный Петр выдал себя.

Он демонстративно переглянулся с Лефортом и Гордоном, покачал головой.

Меньшиков вместе с остальными богато разодетыми послами низко поклонился и вполголоса обратился к Петру по-немецки:

— Мон гер, мой господин, не стоит демонстрировать свои языковые таланты. Пожалуйста, не выделяйтесь.

Петр недовольно поджал губы, прошипев про себя проклятия по-немецки.

— Я понял.

Весь последующий визит к императору Петр молча простоял у колонны, отвечая односложно и обидчиво косясь на Меньшикова.

Тот пытался сгладить неловкость перед придворными, еще не хватало, чтобы о нелюдимости царя шептались в свете. Еще, чего доброго, слухи пойдут в высшем свете.

Когда все формальности были соблюдены и русская делегация раскланялась перед императорской свитой, к Петру подошел граф Де Симон и передал записку с просьбой обязательно посетить дальнюю беседку в императорском саду. Вместо подписи красовалась печать — лучезарная дельта со всевидящим оком в центре.

Санкт-Петербург. Наши дни

Набережная реки Крестовки — элитный центр Петербурга. Цена на квадратный метр, по мнению Дарьи Безбрежной, была незаслуженно завышена, тут находились изысканные особняки девятнадцатого века, которые соседствовали с современными жилыми комплексами и офисными зданиями из стекла и бетона, которые мало вписывались в картину Северной Венеции.

Поплутав немного по переулкам и поспрашивав прохожих, Безбрежная и Шестаков все-таки нашли дуб.

Но тут их ждало сильное разочарование. Дуб, конечно, был на месте, мало того, он был обнесен железной кованой решеткой и четырьмя тумбами с цепями. Даша уже обрадовалась, но цепь была явно не «златая», да и представшему перед ее взглядом дереву никак не могло быть более трехсот лет — оно выглядело сильно моложе.

— Друг мой Вовка, ну-ка залезай снова в Википедию и почитай, куда ты меня притащил! Где же петровский дуб? — с упреком набросилась она на опера.

Тот тоже понял, что совершил промашку, и обиженно пыхтя, полез в Википедию.

— Ты права, Николаевна, в тысяча семьсот пятнадцатом году Петр Первый посадил здесь дуб. Ко второй половине прошлого века дерево достигло тридцатиметровой высоты при обхвате в полтора метра. Прикинь, какое огромное оно было! В двадцатом веке ленинградцы утверждали, что старое дерево — своего рода талисман и символизирует благополучие города. — Володя выразительно поднял вверх палец. — Однако к середине тысяча девятьсот семидесятых дуб пришел в плачевное состояние. Власти приняли решение: дерево спилить. Что делать с пнем, оставшимся от Петровского дуба, решали долго: поставить на его месте памятный знак, законсервировать пень или посадить новое дерево. Долгое время пень, обнесенный оградой, все-таки оставался на месте. К трехсотлетию Санкт-Петербурга на его месте было решено посадить новый дуб. Так и появился летом две тысячи третьего года молодой дуб, выращенный из желудей, взятых от дубов Петровской эпохи Царскосельского парка.

— Так этот дуб в две тысячи третьем посажен? — спросила Безбрежная.

— Нет, не совсем. К сожалению, судьба нового дуба оказалась незавидной. В октябре две тысячи десятого года какие-то уроды спилили его. Поэтому двадцать третьего октября две тысячи десятого года на месте спиленного посадили новый дуб. Дерево выращено из желудя, специально отобранного в Екатерининском парке. Оно той же породы, что и старый дуб, — старательно зачитывал строки из Википедии опер.

— То есть этому дубочку всего чуть более десяти лет? — покачала головой Даша. — Нам он, скорее всего, не подходит.

Следователь все-таки внимательно осмотрела дерево, обследовала чугунные тумбы и железные цепи, просмотрела памятную табличку, но ничего интересного на ней не было. Но она и сама не знала, что собиралась здесь найти.

— А может, это все-таки тот дуб, что мы ищем? Ведь когда писали страницу из тайника, он был еще живой! В семидесятых-восьмидесятых его еще не спилили! — подал здравую идею Шестаков.

— Да, я тоже про это подумала! Ведь пень выкорчевали только в наше время. Но путь действительно тупиковый, от того петровского дуба ничего больше не осталось, — печально заключила Даша.

Трудно было признаваться в неудаче, но нынешний современный дубок совсем не ответил ни на один вопрос в их расследовании.

Клара Захаровна Чадымова, хоть немного и удивилась повторному визиту следователя Безбрежной, но виду не показала.

Старушка тряхнула фиолетовыми кудрями и жестом пригласила Дарью Николаевну пройти в гостиную. Там, даже не спрашивая, она выставила на десертный столик вазочку с бисквитным печеньем и налила в симпатичные чашки ароматный чай с травами.

— Добрый день, Клара Захаровна. Извините за визит к вам домой, но на работе сказали, что у вас сегодня отгул, — начала разговор следователь.

— Да, я сегодня с утра себя плохо чувствовала, потому на работе попросила выходной.

— Извините, я не знала, что вы болеете. Я вас надолго не задержу. — Дарье стало немного не по себе, что же это она старушку, когда той нездоровится, донимает своими вопросами-допросами.

— Ой, не беспокойтесь. Уже все хорошо, это, наверное, на погоду у меня давление скачет. Сейчас все в порядке, — улыбнулась Чадымова. — У вас что-то случилось? Я слышала, что вы отыскали похищенные картины, так какие вопросы у вас могут быть ко мне?

— Да, картины мы нашли, они сейчас на экспертизе находятся. Но я к вам по другому поводу. Это касается Михайловского замка, и только вы мне сможете помочь. Вот, посмотрите, пожалуйста, на эту карту-план замка! Что вы можете о нем сказать? — Следователь достала из сумки ксерокопию найденной страницы из «голландской» печки.

— Ну-ка, ну-ка, — музейная работница достала очки и водрузила их на нос. — Какая прелесть! А откуда он у вас? — вскинула она глаза на Безбрежную.

— Он попал нам в руки в ходе расследования. Что вы о нем думаете? Это же Михайловский замок?

— Конечно, это Михайловский замок. Что же еще? — удивилась Клара Захаровна. — Но это поразительно, это удивительно. Это такая подробная карта всех помещений замка, причем сделана она самым точным и подробным образом, отображена практически каждая комната замка, каждая лестница, каждая арка и каждый проход. И, как я понимаю, это старая работа, так как все от руки нанесено! Я права? — Старушка снова выразительно взглянула на следователя.

Безбрежная неопределенно мотнула головой.

— А подскажите, пожалуйста, вот это что? Что это может быть? Вот эти лестничные проходы? Сейчас в замке ничего этого нет! Вот здесь и здесь, — Дарья ткнула пальцем в план.

Чадымова полезла в ящик стола, вытащила из него миниатюрную лупу, приблизила лицо к карте.

— Да, точно. Этих лестниц сейчас нет. Но есть предание, что многие проходы в подвалы замка были замурованы еще в восемнадцатом веке. Это, наверное, и есть потайные лестницы в подвал.

— А почему они были замурованы? Кто это сделал?

Клара Захаровна сняла очки, протерла их платком, сделала глоток чая и только потом ответила:

— Вот вы в прошлый раз не захотели меня слушать, убежали, посмеялись над глупой музейной крысой! — Старушка захихикала.

— Но… мне просто трудно слушать про призраков, тамплиеров, привидения, подмигивающие картины в замке! — Дарья покраснела, ведь Чадымова попала в точку.

— А без мистики в вашем расследовании не обойтись! — снова рассмеялась старушка. — Вот, посмотрите, на что сверху похож Михайловский замок? Как вы думаете?

Дарья уже в который раз взглянула на план дворца Павла.

— Ну, не знаю. Похож на дворец, наверное, — промямлила она.

— Нет, вы не туда смотрите, — Чадымова достала лист бумаги и нанесла на нем по контуру Михайловский замок, с внутренним дворцом, портиками, квадратным основанием.

— А так? Вы видите? — спросила она.

Дарья напряглась, всматриваясь в очертание, внезапно догадка поразила ее:

— Похоже на коробку или… сундук!

— Точнее, я бы сказала — на ларец! — Клара Захаровна захлопала в ладоши. — Вот крышка, вот основание.

— Ларец? Что за ларец?

— Вот в прошлый раз я начала вам рассказывать, но вы недослушали! — Чадымова притворно нахмурилась.

— Все, теперь я вас внимательно слушаю! — Дарья сложила ладони в молитвенном жесте.

— Хорошо, что вы знаете о тамплиерах? Проклятии тамплиеров? И об их сокровищах?

— Я когда-то давно читала Мориса Дрюона «Проклятые короли», но многое я не помню.

— Очень хорошо, да, старик Морис эту тему популяризировал. Но не это главное. Согласно легенде, я повторяю — согласно легенде, в Михайловском замке спрятан ларец с великими христианскими реликвиями Мальтийского ордена, которые те получили от подвергшихся преследованиям тамплиерам. Многие выжившие рыцари-тамплиеры образовали новые ордена, в том числе и Мальтийский.