Виктория Лисовская – Сокровища Петра Первого (страница 12)
— Я постараюсь, спасибо.
На втором этаже оказалась маленькая уютная спальня с двуспальной кроватью и большим шкафом на всю стену, с дверью в совмещенный санузел. Вторая комната была заставлена до потолка книжными шкафами, в основном книги были по истории России восемнадцатого века.
— Надо же какая библиотека! — Дарья внимательно просмотрела корешки книг. — И кто же это историей тут увлекался?
Через пару минут к ней присоединился Сидорчук.
— Владислав Олегович, а вы не знаете, чьи это все книги? Тут в основном научные труды по Петровскому времени!
— Так бабка Потапова преподавала в университете, еще Ленинградском. Потому и получила профессорскую дачу, это, наверное, ее книги, — пожал плечами Владислав. — Но я точно не знаю.
— Понятно, спасибо.
Дарья принялась исследовать дом — начала она с большого шкафа в спальне. В нем оказались пара коробок со старой мужской обувью сорок пятого размера, в углу висел старомодный мужской костюм, плюс в чехле оказалось старое и поношенное женское пальто большого размера. Больше в огромном шкафу ничего не было. Дарья простучала заднюю и боковые стенки шкафа, но ничего не обнаружила.
Под кроватью оказались только клочки пыли. Дарья прощупала постельное белье на кровати, внимательно обследовала подушки и одеяло, но ничего не нашла. И, конечно же, похищенные картины не хранят под подушкой, но мало ли еще какие секреты были у убитого охранника Потапова.
Таким образом, в спальне ничего не было.
Дарья направилась в санузел — под ванной стояли флакончики с чистящими средствами, зеленый тазик и пластмассовый вантуз. Следователь даже заглянула в бочок для унитаза, но и там было пусто.
В библиотеке Даша с тоской оглядела ряды книжных стеллажей, тяжко вздохнула и принялась одну за другой вытаскивать книжки, складывая их на деревянный стол.
За этим занятием и застал ее Володя.
— Напился чаю? Давай, принимайся за работу, — кивнула Даша на соседний стеллаж.
Шестаков тоже вздохнул.
— И что ты собираешься тут найти? Золото-бриллианты?
— Не только, но и Александра Карловича, Максима Воробьева, акварель Беггрова, Гагарина, Сильвестра Щедрина и Федора Алексеева. А Венецианов у нас уже есть!
— Из них всех я только Гагарина знаю. «Поехали!» — тихо промурлыкал оперативник.
— Это не тот Гагарин, — продолжала выкладывать книги следователь.
— Ты думаешь, что картины могли среди книг спрятать? Они же не поместятся!
— А вот сейчас мы все достанем и проверим, что там можно спрятать! Я спущусь на первый этаж, здесь я все осмотрела, кроме библиотеки — вот ты книгами и займись! Тебе полезно будет! — подмигнула ему следователь.
Тот скривил нос и махнул на нее рукой.
На первом этаже за обеденным столом нашелся Сидорчук, который пил горячий чай, закусывая их твердо-каменными сушками с маком, обнаруженными в ящике стола.
— Дарья Николаевна, присаживайтесь, я вам чай налью, — галантно подскочил он с места. — Нашли что-нибудь?
— Нет еще, ищем. Вот найдем, тогда и чайку можно, — улыбнулась Даша.
Она направилась в прихожую, где самым внимательным образом обследовала шкаф-купе, в котором находился пылесос, довольно новый и современный, гладильная доска, мужские резиновые сапоги какого-то огромного размера, потрепанная черная кожаная куртка и женский шарфик яркой расцветки. Больше ничего интересного.
Дарья вернулась к старинной печи, кажется, ее еще называли «голландкой», похожую она видела в коммуналке на Лиговском проспекте, где она много лет назад снимала комнатку, когда училась в университете.
Только на той печи рисунок изразцов был совсем другим — вместо диковинных животных на той печи был растительный орнамент — здесь же синим по белому были нарисованы с филигранной точностью разные чудища заморские. Вот кентавр, а это грифон, вот русалка на ветвях, а это чудной лев с шестью лапами был похож на располневшего домашнего котика. Рассматривать чудо-печку можно было часами, но не для того они сюда пришли.
Вместе с Владиславом Олеговичем они с трудом отодвинули тяжеленный диван с пятнами на обивке, а под ним сложенные и скрученные в целлофане оказались шесть потерянных картин из собрания Эрмитажа.
На дачу к Алексею Потапову спешно были вызваны эксперты-криминалисты, куратор выставки Олимпиада Смирнова, местный участковый пошел искать понятых.
Владислав Сидорчук галантно поклонился, сослался на незаконченные дела и уехал на вызванном такси в город, а Дарья Безбрежная стояла над разложенными на продавленном диване бесценными картинами и все не могла налюбоваться.
Всю композицию объединяла тема строительства города Санкт-Петербурга, северной Венеции, немыслимого и необъяснимого города, который по велению царя Петра был ценой неимоверных усилий сотни тысяч крестьян, ценой их жизней, построен на грязных и холодных болотах.
Дарье всегда было непонятно, как без современной строительной техники, без дорог, без провизии, современной геодезии и компьютерной инженерии, при зимних морозах минус 30, при постоянных ветрах и дожде, всего за десять-пятнадцать лет была построена такая чудо-столица, с античными храмами и статуями, с немыслимыми атлантами и величественными дворцами, с широченными проспектами и гранитными мостовыми! Как? Ну как великий гений Петра смог все это сделать? История, конечно, предельно ясно и понятно аргументировала стройку века, но Дарья в связи со своей профессиональной деятельностью привыкла думать головой, а здесь логика отказывалась верить в официальную историографию.
Но это она задумалась, продолжая разглядывать лежащие перед ней картины, вспоминая полотно Венецианова «Строительство Петербурга», в данный момент находящееся на искусствоведческой экспертизе.
Она вспомнила о появившейся на фоне нового Петра на картине новые очертания Гром-камня, основания для знаменитого «Медного всадника» на набережной.
Так вот, новый силуэт Гром-камня с картины точь-в-точь напоминал изображение на одном из изразцов чудо-печки «голландки». Тот же Гром-камень на одной из плиток соседствовал с игривой русалкой с правой стороны и большим котом-львом с кисточкой на хвосте с левой.
Даша подошла поближе к печке, поднесла руку к плитке с Гром-камнем, легонько на нее нажала, в этот момент опираясь другой рукой на русалку, и… о чудо… с легким скрежетом плитка с Гром-камнем отошла, образовав небольшую нишу-тайник.
Следователь Безбрежная запустила туда руку и вытащила на свет старую пожелтевшую страницу. На одной стороне был изображен подробный план Михайловского замка, а на другой стороне известные строки известнейшего русского поэта…