Виктория Лисовская – Проклятье египетского жреца (страница 14)
– А как вы узнали, что у него в комнате эти инструменты, якобы орудия преступления? – задумчиво спросила Глафира.
– Как узнал? Да так узнал! Работать надо, милочка! И все получится, это не ваши сказочки. Пришло к нам в отделение письмо от неизвестного, что в гостинице у египтянина Асхаба Аф-Аффанди есть интересные медицинские инструменты, которыми как раз и разрезали бедных девушек.
– И вы не знаете, от кого письмо и кто его принес? – Глафира была в замешательстве.
– А мне и не нужно знать, данные подтвердились. Написал письмо какой-нибудь активный гражданин, который захотел помочь следствию.
– А почему имя свое не написал тогда? – не унималась Глафира.
– Не все хотят славы и наград, некоторым важно, чтобы преступник попал за решетку. У-у, злодейский египтянин, надо о нем справки раздобыть – в своем Каире, наверное, тоже девушек порешил, а потом к нам приехал, – погрозил кулаком Степан Игнатьевич.
– Да как он всех порешил, это надо уметь еще с этими медицинскими инструментами так обращаться, у него разве есть такие навыки? – Глафира задумалась, какая-то идея снова ускользнула от нее.
– А то, что он на птичках и кошках тренировался в своем злодейском ритуале, вас, милочка, не останавливает? Птичек не жалко?
Глафире нечего было на это ответить.
– Вот то-то же!
Степан Игнатьевич поклонился.
– Аристарх Венедиктович, очень рад вас видеть, но вашу ассистентку прошу немного урезонить, чтоб свой нос не совала куда не надо… А то не ровён час оторвут! – и Филин грубо, по-военному засмеялся.
Июнь 1869 г. Санкт-Петербург
Глафира мерила шагами маленькую кухоньку – по совместительству свой рабочий кабинет, комнату отдыха и даже иногда спальню. Сейчас ей важно было обдумать арест египтянина Асхаба Аф-Аффанди. Неужели каирец действительно убил всех тех девушек на Васильевском острове? Неужели он – тот самый Расчленитель, как прозвали его газетчики-борзописцы? Мог ли он совершить все злодейства? По времени вроде бы совпадало: египтянин приехал в Санкт-Петербург, по его словам, несколько недель назад – это стоило уточнить у Эллен Муратовой, – дала сама себе указание Глафира, – а нападения на девушек на Английской набережной тоже начались в конце мая месяца.
Про возможности – тоже не подкопаешься. Асхаб – мужчина крепкий, сильный. Что ему стоило поймать несчастную и в первой же подворотне отправить ее душу к Анубису? Для этих целей вполне подходили и найденные в гостинице медицинские инструменты. Но Глафиру настораживало письмо от анонима.
Кто его послал? Кто сдал Асхаба? А главное – зачем? Его подставили? Или, как считает полковник Филин, это было сообщение от активного гражданина, мечтающего засадить преступника за решетку? Еще очень подозрительны плотоядные взгляды египтянина на порядочных девушек. А вдруг он и к ней примеривался? Ведь тем утром она встретила Асхаба как раз на Английской набережной, где чаще всего находили растерзанных девушек.
Глафира снова принялась шагать от стены до стены, вспоминая все события вечера распаковки мумии.
Тогда что же случилось с Асхабом Аф-Аффанди в лиловой гостиной? Почему ему стало плохо? В больнице его лечили от сильного отравления. Но кто же и как его отравил? Или эти события не связаны между собой? Ведь он просил детектива Свистунова найти того, кто хотел его убить! И зачем ему, наконец, эта дурацкая борода сфинкса? Что он с ней делать собирался?
Глаша вспомнила, что за обедом у Муратовой Асхаб почти ничего не ел, так как его религия запрещала некоторые блюда. Он угощался только холодными фруктами, и то совсем немного. Но фрукты попробовали и остальные гости, никто из них не почувствовал себя после трапезы неважно.
Глафира задумалась и принялась разглядывать разводы на стекле.
«Нужно окно протереть!» – новая непрошеная мысль, совсем далекая от расследования.
Аристарх Венедиктович после ужина отправился на боковую, его здоровый богатырский храп раздавался на всю квартиру, а вот Глаша заснуть не могла. Она почему-то поверила каирцу, но не из-за его прекрасных карих глаз, которыми он практически пожирал горничную при каждой встрече.
«Да, он нахал, невежа, но это не значит, что он убийца, – рассуждала она. – И что это за ритуал такой, при котором он птичек и кошек мучает? Еще и живодер», – фыркнула девушка.
Вдруг она услышала тихий стук по стеклу в гостиной. Несмотря на поздний час, Глафира ждала этого условного знака. Бесшумно прокралась к задней двери, где уже ждали ее два чумазых и бедно одетых мальчугана.
– Барышня, мы здесь, – приветливо цыкнул старший – Ленька по прозвищу Копыто.
– Добрый вечер, – поприветствовала Глафира. – Вы все узнали?
– А как же, барышня! – ухмыльнулся второй мальчишка, Ванька Колесо. – А с денежкой не обманешь?
– Не обману, вот вам еще с ужина осталось, – Глафира вынесла торбу с пирожками с мясом.
Пацаны набросились на угощенье, как будто неделю ничего не ели.
– Э… уважаемые, а рассказывать мне кто будет? – прервала их поздний ужин девушка.
– Барышня, хорошие пирожки! – оторвался от выпечки Копыто. – Ну, это… мы все сделали. С утра в доках ходили, народ спрашивали.
– Нашли матросов с «Доброй надежды»?
– Нет, барышня, никого не нашли. Там история какая-то плохая, все, кто ходил на «Надежде», все погибли. Вот те крест, погибли, – запихивая в себя последний пирожок, сообщил Колесо.
– А сам корабль сейчас где?
– Корабль давно потоп, моряки поговаривают – он проклятый какой-то! После того рейса на нем погиб весь экипаж и пассажиры, а потом «Надежда» постоянно попадала в неприятности, а семь лет назад, в шестьдесят втором, корабль потонул где-то в Маркизовой луже, так на дне и лежит, – объяснил чумазый Ленька.
– А как погиб весь экипаж? Что с ними случилось? – удивилась Глаша. Про это она не слышала.
– О, неладно там что-то. В порту поговаривают, что какое-то проклятие там случилось на борту и все моряки с ума посходили – друг друга порезали, никто не выжил, – объяснил Ванька.
– Как никто? Один какой-то ученый был! Вроде живой остался, но что с ним потом случилось, никто не знает, – развел руками Ленька. – Говорят, что совсем дядька с ума сошел.
– А как ученого того звали?
– Так тридцать лет прошло, еле эту «Надежду» вспомнили, кто ж этих ученых разберет! – заявил Копыто.
– Да, ясно, что ничего не ясно, – задумалась Глафира.
– А денежку? – подал голос Копыто.
Глаша вытащила из передника два целковых, вручила мальчишкам за работу. Потом снова скрылась на кухне, вернулась еще с торбой выпечки – пусть мальцы угощаются. Не жалко! Завтра новые напечет!
Июнь 1869 г. Санкт-Петербург
На следующее утро Аристарх Венедиктович не стал долго капризничать за завтраком, съел и расстегай с мясом, и кашу рисовую, заел все большим шматком сала и, подхватив Глафиру, отправился на Офицерскую улицу, где находилось Сыскное управление и трудился Семен Игнатьевич Филин.
Тот принял господина Свистунова благосклонно, но предоставить свидание с Асхабом Аф-Аффанди отказался.
– Нет, Аристарх Венедиктович, и не просите. Не имею права, мне начальство шею намылит за подобное самоуправство! – пробасил полковник. – И так кто-то газетчикам уже все данные слил. Вот, полюбуйтесь! – Семен Игнатьевич придвинул на край стола «Петербургский листок». – Вот Илья Борзописец как красиво все злодеяния египтянина живописует.
Сыщик Свистунов углубился в чтение утренней газеты, Глафира из-за плеча хозяина заглянула в текст, выхватывая некоторые фразы из статьи:
– Глупости какие-то! – не выдержала Глафира. – Разве Асхаб Аф-Аффанди уже признался в содеянном? Откуда газетчики знают, что он настоящий Расчленитель?
– А кто он, по-вашему? – хихикнул полковник. – Все сходится! Это он злодей, поверьте моему опыту!
– А как ему удалось Архипа убить, в бинты завернуть и в саркофаг положить? – не унималась горничная.
– По сведениям прислуги княгини Муратовой, именно Архипу Ставрюгину поручили помочь привезти этот гроб египетский в дом к Эллен Генриховне. Он отправился к египтянину в гостиницу «Лондон» за саркофагом, а обратно уже не вернулся. Его нашли в том самом проклятом гробу! – объяснил Филин.
– Если он в том гробу оказался, то куда настоящего жреца дели? А главный вопрос – зачем? – задумалась вслух Глафира.
– Вот больше делать нечего, как еще какого-то древнего жреца искать! – фыркнул Степан Игнатьевич.
Аристарх Венедиктович дочитал статью, беззвучно пожевал губами и спросил полковника:
– То есть вы абсолютно уверены, что поймали настоящего преступника?
Филин утвердительно кивнул.
– Не сомневайтесь. Но свидание с ним я вам не дам, извиняйте! – Степан Игнатьевич поправил усы. – У меня своих дел хватает, вот, например, намедни одного чокнутого тоже с Английской набережной доставили, тоже все про проклятие сфинксов этих бормочет.
– Что именно говорит? – уцепилась за слова Филина Глафира.
– Да вот, доставили к нам дворника Емельяна Кочкина, так он, безобразник, когда очищал набережную от мусора, внезапно набросился на мимо проходивших студентов из Академии художеств и даже на преподавателя академии, известного художника Рыдникова.