Виктория Лисовская – Перстень русского дракона (страница 14)

Уже подъезжая к музею, они заметили, что что-то там произошло. Дверь была распахнута, возле ворот стоял автомобиль полиции, и двое дежурных курили у входа, не пуская внутрь посторонних.

— Что это у них здесь происходит? Неужели кого убили? — Куликов выскочил из автомобиля и поздоровался с высоким веснушчатым парнем.

— Андрей, привет. А что это у вас тут? Кто вас вызвал? Что случилось?

— Привет, Иван. А ты какими судьбами? Нет, не убили. Тьфу-тьфу! Здесь кража произошла, в музее, следователь уже работает внутри, отпечатки собирают.

— А кто на вызове?

— Кирилл Немчинов, вместе с экспертами уже в зале трудятся.

— А нам пройти можно? Директор музея связан с моим расследованием, а девушка тоже со мной. — Куликов потащил Таню за руку внутрь музея.

То, что они увидели внутри, совсем не походило на ту выставку, что они разглядывали пару дней назад. Аккуратные витрины с картинами и рисунками — все было разбито, осколки лежали везде, толстым слоем покрывали весь пол. Картины и рисунки были разорваны, все, что можно было разбить, было разбито и уничтожено. Надутый гелием дракон Бросня был растоптан и разорван на мелкие клочки. А на месте кольца с серпентином зияла в витрине огромная дыра, кольца не было, в углу обиженно стонал директор музея Сергей Авдюшин.

Эксперты буквально по кусочкам собирали осколки коллекции доисторического монстра.

Конец июля 1868 г. Тверская губерния

— Как «прости»? За что прости? — Лука Матвеевич застыл с вырванным из блокнота листом, на котором аккуратным почерком синими чернилами было написано послание от Пети.

Спасский рванул по коридору, навстречу ему спешил встревоженный гувернер Вильям.

— Што тут случилася? Почему рыдает Матрона? — с жутким акцентом спросил англичанин.

— Это вы мне расскажите, что тут случилася! — затряс перед его перед его носом запиской Спасский. — Где мой сын, я вас спрашиваю! Ваша работа — присматривать за Петром! Где он?

— Как где? Он тута был, в свайа комната читаль сидель, я его видел полчаса назад! А что случилася? — снова изумился Вильям.

Лука Матвеевич гневно сплюнул и кинулся на первый этаж.

— Аристарх Венедиктович, можно вас на пару слов? — еле сдерживая волнение, попросил он.

— Да, конечно. А что случилось? — кряхтя, с трудом привстал с низкого кресла сыщик Свистунов. Как было уже сказано выше, он не любил никакой физической активности. — А что случилось?

При этом повторном вопросе Лука Матвеевич скривился пуще обычного.

— Если еще кто-нибудь спросит меня, что случилось, я закричу сейчас в полный голос!

Аристарх Венедиктович удивленно уставился на хозяина Опалихи.

— В смысле?

— Петя пропал, вот, написал глупую записку, я вообще ничего не понимаю! Где он?! Его никто не видел!

Свистунов вырвал из рук литератора скомканную бумажку.

— Я сейчас отправлю Москвина в его комнату отдыхать. А мы с вами поспешим на поиски Пети, пока он глупости не учинил какой-нибудь! — по-медвежьи зарычал публицист Спасский.

— А куда Петр Лукич мог подеваться?

— Точно не знаю, но я весь дом и все окрестности тут переверну!

Лука Матвеевич быстренько проводил Федора Григорьевича в его комнату, сообщив, что Петр отправился на конную прогулку в соседнюю Вишневку и что как только отрок появится, то сразу же получит «гранд-презент» от племянника губернатора.

— Ну что, где мы его искать будем? — спросил появившегося Спасского Свистунов.

— А я думал, что это вы гениальный сыщик и вы мне расскажете, где искать непутевого отпрыска! — огрызнулся Лука Матвеевич.

— Помилуйте, да это же ваш сын. Вы его лучше знаете, а я тут всего пару дней обитаю, — ворчливо отозвался Свистунов. Он совсем не любил, когда сомневались в его детективных талантах.

— Я вам же оставил записку, подумал, что вы догадаетесь, где Петя может быть! — повысил голос Спасский, но тут же осекся. Нельзя было потревожить отдых четы Москвиных.

— А что, в этой записке написано место пребывания вашего непутевого сыночка? — также почти закричал Свистунов.

— Так, все понятно с вами. Сначала обыщем дом, а потом…

— Извините, я, кажется, знаю, где может быть Петр Лукич… — В дверях гостиной появилась горничная Глафира и, приложив палец, к губам, поманила их за собой.

Тверская область. Наши дни

В главном зале растерзанного музея, где еще буквально пару дней назад они любовались коллекцией оживших плезиозавров, Таня увидела высокого жилистого мужчину с пышными усами, он, присев на заваленный стул, записывал что-то в блокнот.

— О, это Немчинов, я его знаю, — бодро отправился к нему Иван.

— Добрый день, Кирилл Валерьевич. Я капитан Куликов. — Иван продемонстрировал свое служебное удостоверение. — Мое расследование связано с этим музеем, и потому хочу полюбопытствовать, что здесь произошло.

— Добрый день, Иван Александрович. Вот, полюбуйтесь, что здесь произошло — сами видите. Весь музей разгромили, все разбили, сломали, — внимательно изучив документы, ответил Немчинов.

— Что-нибудь пропало? Или только все разнесли?

— Пропала главная жемчужина коллекции — перстень Змея, возможно, именно из-за кольца и организовали погром.

— Конечно, из-за кольца, из-за чего еще — оно тут самое дорогое было, — подал голос со своего места Сергей Авдюшин.

— А сигнализация была в музее? — обратился к Сергею следователь.

— Да какая сигнализация, мы еще даже не открылись, я пока только документы оформлял. Музей не работал, потому сигнализацию еще не подключили. Не успел я еще, — шмыгнул носом Сергей. — У нас городок маленький, тихий, кто же мог предположить, что тут воры…

— А откуда воры знали, что у вас и где находится? — спросил следователь Немчинов.

— Я, наверное, могу вам ответить, — сказала Таня, вышла в интернет на телефоне и показала следователю. — Вчера вот вышла статья во многих соцсетях и пабликах про музей Бросни, здесь и фотографии есть, и про кольцо тоже сказано.

Кирилл с удивлением взглянул на Авдюшина.

— То есть это вы сами раструбили всем о ваших сокровищах?

— Ну да, я написал в столичные новостные порталы о нашем монстре, но я не думал, что меня придут грабить. Мне нужна была реклама… я не думал, что сюда вандалы какие-то нагрянут, — развел руками Авдюшин. — Это просто реклама, вы понимаете?

— Глупость какая, рассказывать о своей коллекции и не позаботиться о сигнализации! — безапелляционно заметил Иван Куликов. — А дверь они как вскрыли?

— Так на двери грошовый замок был, который скрепкой открыть можно — там и ковыряться не пришлось, — ответил Немчинов. — Хотя, возможно, могли и ключами своими открыть. У вас ключи пропадали? Был еще комплект?

— Мой ключ на месте, а другого комплекта я не делал. Ну я же вам объяснил, мы еще не успели открыться. Я не успел сигнализацию поставить, я думал, через пару недель все проведу… — оправдывался Сергей.

Пока следователи общались с потерпевшим, Таня рассматривала масштабы трагедии, то, что осталось после разграбления. Если бы она пару дней назад своими глазами не видела коллекцию, то никогда бы не подумала, что эти обрывки и осколки имеют какое-то отношение к дракону Бросне. Кроме кольца, ничего больше не украли, но, кроме кольца, здесь и не было ничего дорогого и стоящего. Не фотографии же плезиозавров красть?

Открыв еще одну дверь, Татьяна попала в небольшую кладовку, где кроме тех самых огромных ярко-желтых сапог в пакете на верхней полке обнаружилась… голова дракона, перепачканная чем-то красным. Похоже на кровь.

Конец июля 1868 г. Тверская губерния

Немного опешив от предложения служанки, господин Спасский наконец-то пришел в себя.

— Да откуда вы, Маша, это знаете? — ожесточенно прикрикнул Лука Матвеевич на девушку.

— Меня зовут Глаша, пойдемте, я вам по дороге все расскажу, пойдемте-пойдемте, — поманила за собой горничная. — А то, боюсь, можем не успеть!

— Ну что ж, ГЛАША! Я дам вам шанс объясниться, но если из-за вашей женской глупости мы потеряем время и не найдем моего мальчика, то, я клянусь, последствия вам очень не понравятся! — злобно процедил литератор Спасский, специально подчеркивая голосом имя своенравной горничной.

Глафира кивнула.

— Пойдемте-пойдемте! Я сейчас расскажу!

— Да куда «пойдемте»? Полоумная, хоть скажи нам! — взмолился по дороге к темному лесу Свистунов. — Мы уже на пару верст от Опалихи отошли.

Как говорилось выше, господин Свистунов не любил никакой физической активности, а тем более — быстрой ходьбы или бега по пересеченной лесной местности.

— Да, ГЛАША, объяснитесь наконец! — поддержал его Лука Матвеевич.