Говорили, перехрестов вдосталь
стало среди нас, жидков пейсатых.
– Господи! А как бы пригодилась
кроха счастья нам и деткам – тоже!..
Плакала струна, слеза катилась,
пела скрипка высоко, до дрожи…
Я куплю твою подпись, поцелованный богом!
Сегодня в новостях передали, что всенародно любимый израильский художник Менаше Кадишман продаёт свою подпись за деньги в порту Тель-Авива, чтобы рассчитаться с долгами…
Продавал свою подпись гениальный художник
в Тель-Авивском порту, в подпоясанной тоге,
босиком… Не нашёлся в этом мире сапожник,
чтоб обуть гениальные, вечно бОсые ноги!
В белоснежной рубахе, по ручьям горных речек —
сто пластмассовых смайлов! Как Господь… как в раю…
Под портретами нежных человечьих овечек,
на улыбках и рунах ставил подпись свою!
Что случилось, Художник? Почему свою душу,
крыльев ангельских пару и блаженный кураж —
за сто шекелей пошлых, за деньгу, за полушку! —
совершаешь скандальный городской эпатаж?
Завтра пасмурным утром, тель-авивским дорогам
на везенье отдавшись, прямо к пОрту спущусь —
я куплю твою подпись, поцелованный богом!
Может, даже к ладони прикоснуться решусь…
Перед картиной Марка Шагала
Перед картиной Марка Шагала —
в выси небесные ветер пречистый,
пахнущий розой, ирисом, сандалом,
душу уносит лёгкою кистью…
Перед картиной мэтра иллюзий,
шелковых шлейфов и розовых лилий,
звёздных, исполненных нежности блюзов,
взглядов овечьих и мягких идиллий,
перед картиной таких мирозданий,
где б проживать бесконечно хотелось! —
в дымке кисейной из томных желаний,
где б в поднебесье леталось и пелось!
Перед картиной вечерней порою —
ясный твой взгляд, предназначенный свыше…
Взявшись за ру́ки, взлетим над землёю
с тихой улыбкой… Нас не услышат.
По прочтении стихов Кенжеева…
День задуман был стройным, свободным от стихоплетенья.
Но попалась строка, не вписалась в течение дня,
не вязалась с погодой, мешала вестям и стремленьям,
разлохматила напрочь и вдрызг, деловую, меня!
Начитавшись стихов от пропитанных вечностью истин, —
ядовитей грибов! – от избывных и мнимых надежд,
ощутила удушье от сонма непошенных мыслей:
скудость планов и слов, тщетность брендов гламурных одежд…
О, как больно и вязко грибница таланта врастала
в обесцененный день, в плоть, лишённую сути и сил!
Где-то в смутной дали обнажённою правдой блистала
кротость бога, на землю тишайшую длань опустив…
А на Севере град колошматил дома и машины, —
переплюнув в разы опасения метеослужб! —
разбивал, лиходей, зарифмованных строк дисциплину,
и являлись стихи из ошмётков распененных луж!
Музей. Иерусалим
Стеклянный куб, бетонные пролёты, —
аристократ в технократичном теле —
на гор святых вершины для чего-то
архитектуры чудеса надели…
Хрустальный отблеск стен угоден богу,
а горный воздух обостряет чувство… 
