Виктория Лайонесс – Инстинкт совершенства (страница 62)
– Конечно, спрашивай.
– Что произошло с вашей мамой?
– Ох… – сестра мужа выдыхает, опустив взгляд на свои руки.
– Если не хочешь, можешь не говорить.
– Нет, я расскажу, – снова возвращает взгляд на меня. – Не знаю, в курсе ли ты, что наш дедушка по линии отца был не самым хорошим человеком. Для достижения успеха он был готов на многое и когда-то связался с опасными людьми, которые помогли ему пробиться в круг влиятельных бизнесменов. Но у этого всего была определенная цена. Он должен был стать частью мира, в котором царила коррупция и беззаконие. И к сожалению, дедушка согласился, поскольку жажда денег завладела его разумом. Тогда он не думал, а, возможно, ему было все равно, что он подвергает своих детей и внуков опасности. Мне было двенадцать, когда дедушка внезапно умер от сердечного приступа. Весь бизнес и активы перешли нашему отцу, и через время к нему заявились те самые люди и потребовали, чтобы он продолжил с ними сотрудничать, как делал это дедушка.
– Но он отказался, – опережаю ее слова.
– Да. Отец не хотел иметь ничего общего с этими ублюдками. Он надеялся начать новую главу в семейном бизнесе и работать по-честному. Но в его сторону посыпались угрозы. Его пытались запугать и отцу пришлось нанять круглосуточную охрану для себя и нас. Наша жизнь стала похожа на какой-то кошмар. А в один злосчастный день все разрушилось. Мама задержалась в консерватории допоздна после своего сольного концерта, на который папа впервые не смог попасть из-за срочной командировки, и когда вышла с охраной на улицу, ее и всех телохранителей расстреляли из проезжавшего тонированного внедорожника.
– О боже…какой кошмар… – закрываю рот рукой, не представляя, какой ужас они пережили.
– Мама еще жила какое-то время, поскольку один из телохранителей частично успел прикрыть ее. Но одна из пуль попала в легкое, и она умерла по дороге в больницу, – золовка всхлипывает, и я пересаживаюсь к ней обняв.
– Прости…мне так жаль, – в горле нарастает ком.
– Я в порядке, – вытирает успевшие скатиться слезы. – Это было предупреждением для отца. После того дня он совершенно замкнулся в себе и стал совсем другим человеком. В нем будто что-то надломилось. Мама делала его лучше, а без нее он превратился в холодного и бесчувственного человека. Закрыл меня в доме и никуда не выпускал.
– После этого он согласился на условия ублюдков?
– Нет. Он начал войну, которая идет по сей день. И к сожалению, Адриан полностью поддерживает его. Уже много лет я живу в страхе за них обоих.
– Поэтому ты уехала из штатов?
– Отчасти да. Но и потому что больше не могла находиться рядом с отцом и его постоянными попытками контролировать мою жизнь. Он живет прошлым, а я хочу жить настоящим и быть счастливой. Когда я познакомилась с Фреди, папа сразу же не одобрил его, считая его слишком бесхарактерным. Но он совершенно не знает его. Отец привык вращаться в кругах опасных и черствых людей. А для меня мой муж – настоящий мужчина, способный защитить меня. Поэтому я решила сбежать с ним на его родину, где мы и поженились.
– Сколько было Адриану, когда это произошло?
– Восемнадцать. Он только окончил школу. Брат очень тяжело переживал мамину смерть. Стал мрачным и агрессивным. Не раз срывался на меня. Уходил из дома, несмотря на нависшую угрозу, из-за чего постоянно конфликтовал с отцом.
– Не представляю, каково вам всем было.
– Я и сама не знаю, как пережила все это. Мне до сих пор очень не хватает мамы.
– Я очень сочувствую тебе. Знаю, каково это терять любимых людей.
– Кого ты потеряла?
– Тетю, к которой была очень привязана. Именно она научила меня игре на рояле.
– Сожалею, Эверин, – сжимает мою руку.
– Спасибо.
– Что произошло между тобой и Адрианом? – летит внезапный вопрос, и она смотрит на меня взглядом, заглядывающим в самую душу.
– Ничего, – отвожу глаза.
– Я же все вижу. Давай колись, подруга.
– Просто…в общем…мы с твоим братом несовместимы.
– Это кто так решил? – начинает странно улыбаться.
– Я решила. Мы постоянно с ним ругаемся и спорим.
– Вы притираетесь, это нормально.
– Это не так. Не знаю, в курсе ли ты, что наш брак…
– Я знаю, как был заключен ваш брак, – не дает договорить. – Адриан рассказал мне про договоренность между нашими родителями.
– Да, но все не так просто, – уверена, что Адриан не сказал ей главного, что он вынудил меня выйти за него.
– Что бы там ни было, для него все по-настоящему. И я полностью в этом убедилась, приехав сюда.
– Как это? – непонимающе хлопаю глазами.
– Мне уже все стало ясно, когда он говорил о тебе еще в наших телефонных разговорах. А здесь я увидела, как он смотрит на тебя.
– Тебе, наверно, показалось.
– Нет, Эверин. Ты просто не замечаешь этого. Мой брат по уши в тебя влюблен. Это очевидно. Возможно, он сам еще не до конца это осознает, но это так.
– Я понимаю почему ты так считаешь, все-таки он твой брат, но ты ошибаешься, Джули. Разве это любовь, когда есть другие женщины?
– Чтоо? – начинает смеяться, совершенно сбивая с толку. – Ох, дорогая моя Эверин. Мой брат – законченный однолюб, как и наш отец. И я всегда это знала. У тебя есть прямые доказательства, что он тебе неверен?
– Нет.
– Ну вот видишь. Почему ты думаешь, Николас Демитриус не женился снова? Он ведь очень привлекательный мужчина даже для своего возраста.
– Потому что до сих пор любит вашу маму?
– Он будет любить ее до конца своих дней. И Адриан такой же. Если полюбит однажды, то только навсегда.
– Ты правда так думаешь?
– Я знаю своего брата как никто. Мы всегда были с ним очень близки. И я уверена, что ты тоже неравнодушна к нему. Ведь так?
– Я не знаю, – кидаю взгляд в сторону рояля. – Он рождает во мне много разных эмоций. Раньше я ничего подобного не чувствовала, – иногда мне кажется, что это просто физическая привязанность.
– Я понимаю тебя. Первую любовь всегда сложно определить. Но главное – не бояться довериться и дать себе шанс, на счастье.
Глава 34
Отправив последнее письмо в рабочей почте, закрываю крышку ноутбука, откинувшись на спинку кресла. Массирую переносицу, чтобы снять напряжение с глаз и легкую головную боль из-за долгой работы за компьютером. Когда ехал сюда не планировал столько работать. Моей первоочередной целью было сближение с женой, но в итоге мы отдалились еще больше. Еще ни одной женщине не удавалось выводить меня на такие эмоции. А она это делает с особым профессионализмом. Последнее ее «концертное выступление» на дне рождения Софрониса перешло все границы. К счастью, мне удалось предотвратить полную катастрофу, хоть это было непросто. За десять лет Онассис не растерял свою форму, а даже стал проворней, но и я уже не тот. И видимо, он рассчитывал на то, что снова сможет победить меня. Я был готов драться до последнего, совершенно не боясь за себя. Мой самый главный и пожизненный страх связан с той, кто никак не может вылезти из своего панциря и довериться, вешая на меня клеймо бабника. Каким же самонадеянным идиотом я оказался, думая, что она быстро сдастся. Но упрямей женщины, чем моя жена нет на всем белом свете. Вот только ей пора уяснить, что я тоже еще тот упертый баран. Она моя, и чтобы она себе там не надумала, будет моей до конца наших гребаных дней! Пусть брыкается дальше. Пусть сопротивляется и воюет со мной. Как бы эгоистично это ни звучало, но я никуда ее не отпущу, даже если буду для нее самым ненавистным человеком на земле.
Я дал нам обоим достаточно времени, чтобы отойти, и сегодня намерен спать в постели со своей женой. Больше не собираюсь ютиться на диване в кабинете. С этими мыслями поднимаюсь с кресла и выхожу из кабинета, направляясь на второй этаж. Как бы ни злился на эту непокорную бестию, но все эти дни от Бель и Христин узнавал о ее самочувствии, распорядившись свозить на следующий день к врачу с больной ногой. Попросил, чтобы женщины тщательно присматривали за ней. Кто знает, что еще взбредет в эту мятежную блондинистую голову.
На часах уже почти одиннадцать. Дом погрузился в тишину, и скорей всего все уже спят. Вхожу в комнату, освещенную только светом, падающим из окна от луны, увидев пустую заправленную постель. Двери, ведущие на балкон, распахнуты, и прозрачная тюль едва заметно колышется от легкого дуновения ветра. Стараясь двигаться беззвучно, подхожу к выходу на балкон и замечаю Эверин, сидящую в плетеном кресле, с прижатыми к груди ногами, согнутыми в коленях. Она выглядит сейчас такой хрупкой и маленькой. Отрешенный взгляд направлен на темную морскую даль, в которой красиво переливается свет от полнолуния. Жена шмыгает носом и смахивает со щек дорожки от слез и это последнее, что я хотел видеть.
– Почему ты еще не в постели? – мой голос звучит слишком грубо.
Малышка заметно сжимается, посмотрев на меня заплаканными глазами.
– Не хочу, – отворачивается.
– В постель, Эверин.
– Я не хочу, мне не спится, – продолжает упираться.
Закатываю глаза и подхожу к ней, поднимая стройное тело на руки. Ушибленные ребра пронзает резкая боль, но я не подаю вида.
– Ч-что ты делаешь, Адриан? – обнимает меня за шею.